Делай свой ход, королева (СИ), стр. 53

Ярость переполнила Эйдена, заставляя еще крепче сжать рукоятку меча. Как она смеет? Он бросился на ведьму, что вдруг подняла на него серьезный взгляд. Произнесла, глядя на приближающееся лезвие:

– И к тому же будущее невозможно изменить… как бы ты того ни желал.

Ему казалось, что ее губы все еще продолжали шевелиться, когда голова уже покатилась по деревянному полу. Его тело наполнило торжество — яркое и всепоглощающее. Месть свершилась.

Снаружи раздался шум — отряд инквизиторов наконец-то прибыл. И каково было их удивление, когда они узрели невредимого младшего принца и тело одной из самых опасных ведьм у его ног.

– Ваше Высочество, вы не пострадали? – Неверяще произнес мужчина в черной форме.

– Нет. – Эйден прочистил горло, все еще ощущая какой-то подвох. Ему казалось, что ведьма в любой момент восстанет из мертвых и набросится на них, превращая хижину в кровавую баню. – Мне очень крупно повезло.

Он вернулся в замок через неделю. Вернулся героем, на сердце которого тяжесть свернулась ядовитой змеей. Слова ведьмы звучали в его голове, наполняя душу смятением. Лишили покоя, проникли в ночные кошмары.

Поэтому первое, что он сделал — отправился к королевскому магу. Должно быть, ведьме все же удалось отравить разум, –

решил он. Но ни следов темного проклятья, ни иного магического вмешательства не нашли.

– Невероятно… – Воодушевленно говорил маг, проводя свои исследования. – Вам действительно очень крупно повезло.

– И чем же? – Каким-то шестым чувством Эйден понял, что услышит дальше. Потому что ведьма говорила правду. Как минимум в одном.

– У вас иммунитет к магическому воздействию, Ваше Высочество… Антимаг! На моем веку вы первый, в ком пробудился этот дар.

Видимо, мужчина ожидал, что принц разделит его ликование, но лицо Эйдена с каждым мгновением становилось все более задумчивым и отрешенным.

– Не говорите никому об этом. – Отрывисто велел он. А маг все никак не мог перестать смотреть на младшего сына короля. Из замка сбега́л самоотверженный юноша, желающий найти убийцу матери, а вернулся… совершенно иной человек. Что-то изменилось в нем: то ли взгляд стал более острый, то ли жесты — резкие.

Эйден и сам чувствовал эти изменения. Внутри начала сжиматься невидимая пружина, отмеряя время до того дня, когда пророчество исполнится. Это ожидание сводило его с ума, делало дни в замке просто невыносимыми. Ему было невыносимо смотреть на лежащую без движения сестру, чей пустой взгляд застыл на потолке. Невыносимо видеть отца, что быстро забыл скорбь в объятьях любовниц. Невыносимо осознавать, что каждый день ведьмы творят бесчинства, разрушая аэлорские семьи, лишая их матерей, отцов, детей.

Это его народ! А у Эйдена есть сила противостоять тьме.

Это знание определило его дальнейшие цели. Он не будет сидеть сложа руки в замке, подобно братьям. Внутри бушевало желание изменить этот мир, перевернуть его устои. И начать он решил с искоренения ведьм. Отец слишком долго закрывал на проблему глаза. Будь Эйден на его месте… он бы нашел способ вычислить каждую и уничтожить до того, как сила пробудится.

Действовать нужно было осознанно и последовательно. Принц понимал хорошо: сила без знания ничего не стоит. А потому принялся изучать все, что касалось ведьм. Замковая библиотека хранила множество книг, большинство из которых содержали лишь народные домыслы и суеверия. Не получив ответы на вопросы, он направился к Инквизиции… чтобы присоединиться к ордену уже через несколько дней.

Знания, что они обладали, также не были полными, но они дали Эйдену другое. Полную поддержку. Возможность исследовать ведьм самому — то, что было не под силу обычному человеку, и с чем мог справиться антимаг.

Он присвоил убежище убитой им ведьмы для проведения наблюдений — была в этом какая-то ирония. С него все началось. В нем он и покончит с темными тварями. Он не рассматривал их как женщин — скорее, как диких животных, которых нужно обезвредить. И список творимых ими злодеяний это доказывал. Вырезанные деревни, убитые дети… Каждая из них была монстром, чудовищем. Ни цели, ни тормозов — только чистая звериная ярость и кровожадность.

Каждая была невероятно красива, но эта красота не трогала его сердце. Его рука не дрожала. Сомнения не беспокоили его сердце. Он знал, что делает правильное, нужное для всего королевства дело. Все ради общего блага.

Ведьмы насмехались над ним, дразнили и, кажется, совсем не боялись смерти… “Снова ты, Эйрон? Кажется, я соскучилась… ха-ха-ха…”

“Давно не виделись, Эйрон. Мне кажется, или ты растерял свои навыки?” “Сегодня ты хочешь побыстрее или растянем удовольствие?”

“Эйрон, Эйрон, Эйрон…” – они все называли имя, что он когда-то озвучил Брианне. Именно под ним его знали остальные инквизиторы. Оно стало его щитом, опорой… Так продолжалось два года.

Пока однажды он не услышал то, что перевернуло его мир:

– Эйден? Что происходит? Где я?

Она была молода и красива, впрочем, как и все ведьмы. Голос слабый, хриплый. Тело покрыто кровью, от вида которой его взгляд подернуло красной пленкой ненависти.

Возможно, она просто оговорилась, – решил он. – Или я услышал не так. Эта чертова ведьма не может знать моего имени.

Она такая же, как и все.

За эти мгновения он успел придумать тысячи объяснений. Его сознание отказывалось признавать то, что он уже почуял нутром.

Тьма позвала его по имени. И что-то внутри него — тяжелое, мрачное, откликнулось. Грузно шевельнулось, поскребло мощными когтями изнутри, словно испытывая на прочность.

Все в ведьме было иным. Она рассмеялась, но в смехе не было привычного безумия — он был горький, неверящий. Потерянный взгляд, в котором принц не увидел и капли насмешки. А затем она произнесла то, что окончательно развеяло любые его сомнения:

– Убери свой вонючий меч, Эйден оре Карст, ты все равно не сможешь меня им убить. Мы дали друг другу клятву, помнишь? И говорит так уверенно, словно он действительно должен помнить.

Он даже глаза прикрыл, ощущая, как острые когти пророчества вцепились в его быстро бьющееся сердце. Пружина сжалась сильнее. Он видел ее впервые, но чувствовал: эта тварь опаснее всех ведьм королевства вместе взятых. Возникло иррациональное желание прикончить ее на месте — избавиться от пут темной воли, что привели ее сюда.

Но едва его меч приблизился к бессознательному телу на траве, тело пронзила боль. Он словно сам попал на костер, в котором сгорала каждая клеточка его плоти. Но не она заставила принца отступить… а желание получить ответы на вопросы.

Он забрал ведьму в свое убежище, намереваясь выяснить каждую тайну. Он не колебался, причиняя ей боль. Его жесты отточены, разум чист, он совершает благое дело…

Хотел он так думать.

Однако каждый крик врезался в его разум, заставляя нутро вибрировать от непонятных эмоций. Ее имя набатом стучало в ушах, словно сознание сузилось до одной лишь точки — невозврата.

Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия.

Он чувствовал, что проваливается в какое-то безумие: голодное, хищное. Хрупкое тело перед ним, скованное в цепи. Искусанные губы. Страх и ненависть на лице. И бездонный взгляд ведьминских черных глаз, которые, казалось, смотрят прямо в его душу.

С каждой секундой он ненавидел ее все сильнее: за то, что была не такой, как все. За то, что одним этим взглядом выворачивала его нутро, открывая самые неприглядные стороны. Глаза застилало красным.