Делай свой ход, королева (СИ), стр. 12

Я не знаю, как он дышит, потому что теперь я полностью лежу на собственных руках, согнутых в локтях. Из меня вырываются тихие всхлипы, тело напряжено и не слушается. В моем идеальном мире я уже должна быть на ногах, оставляя его, растерянного и возбужденного, ждать встречи со мной следующие восемь лет.

Эта мысль врывается в сознание, притупляя спазмы. Я вкладываю все свои силы в резкий рывок, мигом освобождающий меня из его хватки. Конечности дрожат, а в глазах темнее, когда я поднимаюсь на четвереньки, все еще ощущая отголоски самого невероятного удовольствия, что я когда-либо испытывала.

Горячие руки ложатся на мои бедра, утягивая куда-то назад, отчего мои пальцы беспомощно цепляются за деревянный пол.

– Куда-то собралась, Ассия? – Буквально рычит Эйден за моей спиной.

Я не успеваю ничего сообразить, как он хватает меня за волосы, наматывая на кулак. Его движения злые, грубые, словно он понял, что я сейчас хотела сделать. Хотя никаких “словно” – мои намерения были вполне себе очевидны.

Я, наверно, делаю худшее, что могла вообще предпринять: начинаю хрипло, издевательски смеяться. Молодец, Ассия, получила контроль, но как же быстро ты его теряешь. Но, кажется, с Эйденом происходит то же самое, раз он уже не может сдерживаться. Он тянет меня вверх, а затем вновь приземляет на лежанку лицом вниз, но так, чтобы бедра оставались задраны. Я едва успела выставить руки – все еще подрагивающие от происходящего.

Мой смех превращается в хриплый стон, когда его член резко входит на всю длину, даже не дав мне толком настроиться на проникновение. Грубое ругательство срывается с его губ, и он замирает, привыкая к влажной тесноте и давая привыкнуть мне.

Я все еще слишком чувствительна, поэтому вторжение воспринимается особенно остро. Его орган давит на точки внутри, распаляя желание. Мне хочется, чтобы он двигался, вбивался и задевал их все. Мне хочется свести его с ума, сделать так, чтобы я была в его голове, под кожей, везде, куда вообще могу дотянуться.

Эйден не торопится, словно это первое проникновение нужно было лишь для того, чтобы заклеймить меня, присвоить, удержать. Он тянет меня вверх — вновь за волосы, и начинает целовать плечи, спину, основание шеи. Я ничего не могу поделать с дрожью, что охватывает тело. Его ласки становятся какими-то животными: он лижет, покусывает, в то время как одна рука накрывает грудь, лаская чувствительную вершину. Он ведет себя так словно добрался до самого сладкого десерта, и ему жизненно необходимо ощущать его вкус на языке. А я горю, уже не в силах сдерживать ни легкое покачивание бедер, ни стонов, от которых уже наверняка почти сорвала горло.

Оставив последний поцелуй на моем плече, Эйден осторожно, но непреклонно давит мне на спину, пока я вновь не опираюсь на руки. Его ладони оглаживают талию, переходят на ягодицы, сминая, а затем раздвигая. Я буквально физически чувствую его опаляющий взгляд, застывший на том месте, где соединяются наши тела. Толчок. Еще один. Его протяжный стон. Моя закушенная губа.

Я кидаю взгляд через плечо, чтобы убедиться: он действительно смотрит. Неотрывно следит, как его член погружается в мое жаркое, тесное нутро — он словно свидетельствует свое падение в бездну. Звонкий шлепок обжигает ягодицу, когда Эйден начинает набирать темп: аккуратно, словно прощупывая лимиты моей выносливости. И лишь когда мои хриплые стоны заполняют собой помещение, он больше не сдерживается.

Эйден что-то говорит, но я не слышу – мое сознание сузилось до глубоких толчков, что, казалось, задевают само мое существо. Внутри все сладко пульсирует от удовольствия, и мне хочется еще, сильнее, больше, быстрее.

Кажется, я начинаю говорить это вслух, потому что Эйдена окончательно кроет. Он переворачивает меня на спину, словно куклу, и нетерпеливо проникает вновь, широко разведя мои ноги в стороны. Новый угол проникновения такой восхитительный, что я почти моментально поднимаюсь к вершинам блаженства, балансируя на тонкой грани перед его пиком. Мне не хватает какой-то маленькой детали, и я стону под ним, разделяя момент безумия. Эйден смотрит в мои глаза, и мне кажется, что мои алые искры отражаются в его взгляде.

– И сколько раз у нас это будет? – Спрашивает он, переводя жадный взгляд на мои искусанные губы. А я внезапно понимаю, что в вихре животной страсти мы даже не нашли момент для поцелуя. Я зло усмехаюсь. Потерпишь восемь лет, дорогой Эйден.

– На пару ночей сгодишься, младший принц.

Я буквально выплюнула последние два слова, давая понять, насколько это незначительный титул. В его глазах зажглось что- то недоброе, но ответного издевательства не дождалась.

– Ты очень красива, Ассия. – Внезапно произнес он с хрипотцой в голосе, что окутала меня подобно паутине. – Ты красива настолько, что каждый раз дыхание перехватывает. Все смотрю на тебя и пытаюсь привыкнуть, да все не получается. Скажи, Ассия, это нормально, что я даже самому себе не хочу тебя отдавать?

Это неожиданное признание выбило почву из-под ног. Мне хотелось кричать, что он безумен, но вместо этого тело напряглось от удовольствия, пронзившего меня насквозь. В этом наслаждении самая настоящая тьма – я больше не была ее жертвой, я была… ею.

Я словно распалась на осколки и собралась снова, превращаясь в новую версию Ассии – не аристократки, что подавляла ведьму, а ведьма, расцветающая под громким титулом.

Мне хотелось заявить о себе на весь мир… но для этого, нужно вернуться.

И я как-то неожиданно почувствовала, что мое время здесь истекло. Содрогаясь в последних спазмах удовольствия, я обвела взглядом комнату в поисках того, что может мне помочь. Горячая белая жидкость обожгла подрагивающий живот, а принц закрыл глаза, отдаваясь оргазму.

Я уже едва обращала на это внимание, концентрируя внимание на последних его словах. Эйден сказал, что не хочет меня отдавать — так, словно я вещь, которой он может распоряжаться по своему усмотрению. Моментально вспыхнула злость, а моя ведьминская сила начала действовать почти по инерции.

Щупальце тьмы молниеносно схватило стоящий на столе графин из плотного стекла и обрушило на его голову, разбивая на сотни осколков. Принц обмяк, упав всем своим весом на меня, а из раны на виске потекла кровь.

Откат от клятвы наступил почти сразу — мое тело словно огонь объял, заставляя задыхаться от боли. Кажется, мне суждено балансировать между острым удовольствием и агонией каждый раз, когда я нахожусь рядом с Эйденом.

Надо вставать, — уговаривала я себя, стиснув зубы, но вместо этого с возрастающей тревогой прислушивалась к его дыханию. Несомненно, принц жив, но бросать его одного, с раной на голове, мне почему-то не хотелось.

Хотя оставаться здесь, когда он очнется, хотелось еще меньше.

Я уже выбирала сострадание и человечность, и куда они меня привели? Что они мне дали, кроме страдания, боли и чувства собственной беспомощности? Настало делать правильный выбор, и единственный, что может быть у ведьмы — это она сама.

Я спихнула с себя тяжелое тело и поднялась на нетвердых ногах, все еще ощущая отголоски боли. Подхватила платье, лежавшее в паре метров от нас, и быстро натянула. Тьма прошлась по телу холодными щупальцами, возвращая приличный вид.

Значит, вот как произошла наша первая встреча. И Эйден все это знал. Когда я впервые встретилась с ним взглядом в той душной бальной зале, он знал. Знал на вкус мое тело. Знал, что привяжет меня к себе идиотской клятвой и будет использовать против врага. Я дала ему самое страшное оружие – знание будущего, но, кажется, его срок подошел к концу. Там, где заканчиваются границы его осведомленности, начинаются мои – вот только, что мне даст знание собственной смерти?

– Встретимся через восемь лет, Эйден. – Произнесла себе под нос, зная, что он не услышит. – Уж постарайся не сдохнуть, потому что теперь твоя жизнь принадлежит мне.