Эмили (ЛП), стр. 36

Эмили плеснула еще кислоты на задницу Далласа, выжигая в его бледных, дряблых ягодицах кипящие отверстия. Его розовая плоть растягивалась, как жевательная резинка, и капала на пол. Пенис Далласа тоже пострадал. Кислота выжгла кончик там, где он был спрятан между ягодицами. Кончик его члена теперь напоминал оплавленную головку свечи телесного цвета.

От кислотных испарений у меня заслезились глаза и потекло из носа. Я закашлялась и прикрыла рот рукой. Запах был ужасный, как от тухлых яиц и разлагающейся свинины. Этот запах напомнил мне о том, как однажды моя мама отправилась за продуктами. Она забыла сумку, когда мы распаковывали машину дома. В ней на ночь осталась упаковка бекона. На следующий день, когда мы все сели в машину, там пахло так же, как от Далласa. Эдмонд прикрыл рот и нос рукой, и я увидела, что его глаза тоже наполнились слезами. Он щурился и хмурился, но по-прежнему стоял как вкопанный, внимательно наблюдая за происходящим. Эмили, казалось, едва замечала зловоние.

- Как насчет того, чтобы я расширила тебе дырку, прежде чем ты его трахнешь? - cпросила Эмили, улыбаясь отцу глазами, полными безумия, которое выходило далеко за рамки безумного воспитания ее отца или ее воспитания в его культе.

Темное, злобное безумие, сверкавшее в ее глазах, передавалось из поколения в поколение. Я представилa себе скрученные, прогнившие спирали ДНК, изъеденные коррозией, как старая, забытая мебель для детской площадки, покрытая мхом и ржавчиной.

- Как, черт возьми, я должен засунуть туда свой член, если он весь в этой чертовой кислоте? Я сожгу свой чертов член! - пожаловался Эдмонд.

- Пищевая сода, - сказала я. Не знаю, зачем я это сказалa. Все еще пытаясь расположить к себе Морганов, показать свою ценность, чтобы они оставили меня при себе и не убили. - Пищевая сода нейтрализует кислоту. Я узналa об этом на уроке химии.

Эдмонд Морган кивнул.

- Да, она права. Пищевая сода - это основа. Она нейтрализует кислоту. Я не знаю, достаточно ли онa сильнa, чтобы нейтрализовать что-то столь едкое, как серная кислота, но теоретически кислота есть кислота.

Эмили кивнула.

- Ну, тогда вот оно. Можешь просто насыпать ему в задницу пищевой соды, после того как я сожгу ее к чертовой матери. Возможно, это поможет твоей карликовой ноге лучше держаться, - сказала Эмили с ухмылкой.

- Клянусь всеми демонами Aда, что если мой член обожжется...

- Этого не произойдет. Это сработает, - заверила я его.

- Ну, сначала о главном, - сказала Эмили. - Спустись на кухню и посмотри, не найдется ли там воронки или чего-нибудь в этом роде, - приказала она.

- И найди немного пищевой соды, - добавил Эдмонд.

Я нерешительно покинула комнату, оглянувшись на двух отвратительных извращенцев, чтобы убедиться, что они серьезно настроены выпустить меня из поля зрения. Они оба были сосредоточены на разъеденной заднице и гениталиях Далласа. Эдмонд обернулся, увидел, что я все еще стою в дверях, и раздраженно отмахнулся от меня.

Я сделала несколько шагов по коридору. Мое сердце колотилось в груди, как кулак, бьющий по решетке тюрьмы. Я почувствовалa, как кровь приливает к мозгу, и на мгновение испугалась, что упаду в обморок. Я ухватилась за перила и сделалa несколько глубоких вдохов. Беги! Беги!!! Убирайся от этих психопатов! Мой разум кричал мне, но тело отказывалось повиноваться. Я чувствовала слабость в ногах. При каждом шаге к лестнице мне казалось, что я волочу свое тело по грязи. Все вокруг казалось серым. Мое зрение сузилось до размеров замочной скважины. От избытка адреналина все мое тело сотрясала дрожь.

Если тебя поймают, они замучают тебя до смерти, - подумала я. Но я знала, что если я не попытаюсь сбежать, моя судьба в конечном итоге будет той же. Это был мой единственный шанс. Я сделала несколько глубоких вдохов и спустилась вниз по лестнице. Крики Даллас преследовали меня на протяжении всего пути до последней ступеньки, ведущей на кухню. Всего в нескольких шагах от меня была задняя дверь, запертая изнутри на засов. Все, что мне нужно было сделать, это повернуть маленькую ручку по часовой стрелке и потянуть за дверную ручку, и дверь откроется. За дверью был двор средних размеров, который занимал столько же места, сколько и сам дом. Он был пуст, если не считать пластикового сарая для инструментов "Home Depot"^[22], выполненного в сине-серых тонах. Трава на заднем дворе была свежескошенной, зеленой и сочной.

Трава всегда зеленее...

- ...на другой стороне, - прошептала я мягко, прежде чем оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что ни Эмили, ни ее отец не стоят за мной.

Участок был огорожен шестифутовым^[23] деревянным забором. Я не могла разглядеть, где были ворота. Я предположила, что они находились сбоку от дома, но не могла понять, с левой или правой стороны. Я стояла там, дрожа, на грани обморока, глядя на свой первый и, возможно, последний шанс на свободу. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить молитвы, которые слышала в воскресной школе, прежде чем меня выгнали, медитации, которые читалa в книгах, аффирмации и мотивационные речи, которые читалa в Интернете, - все, что угодно, лишь бы заставить свою задницу двигаться. Но все, что я могла видеть в своем уме, - это член Эдмонда, разрывающий горло Ник, и Эмили, льющая серную кислоту на мошонку Далласа. Ни того, ни другого у меня не было никакого желания испытывать.

Я началa открывать дверцы шкафчиков и выдвижные ящики в поисках воронки и пищевой соды. Я пыталась не смотреть обратно наружу, пыталась не думать об этом, выбросить все мысли из головы, но вкус свободы был прямо на кончике моего языка. Я началa плакать одновременно от страха и отвращения к себе. Осознание того, насколько сильно Морганы меня сломали, наполнило меня отвращением. Как они заставили меня так бояться, что я даже не могла спасти себя? Что, блядь, со мной не так?

Я нашла воронку в шкафу, забитом противнями и мерными стаканчиками. Очевидно, у Далласа было больше одного хобби. Я представила, как он смотрит "Великую британскую выпечку" и пытается приготовить идеальный крем-брюле.

В холодильнике я обнаружила полупустую картонную упаковку пищевой соды за бутылкой непастеризованного органического молока и рядом с пластиковыми контейнерами, наполненными остатками еды. Даллас все еще кричал наверху. Его крики стали слабее, хотя и не стали менее частыми. Я бросилa последний взгляд на запертую заднюю дверь и попыталась заставить себя пройти через нее на другую сторону. Я виделa, как бегу через заднюю дверь к боковым воротам, открываю ворота и натыкаюсь прямо на Эмили и ее бутылку с кислотой. Я видела, как она бросила ee мне в лицо и оставила шрам на всю жизнь. Потом я повернулась и вышла из кухни, обратно наверх к источнику криков.

* * *

- Так у тебя был шанс сбежать, но ты выбрала остаться? - спросил детектив Байрон.

- Я не выбирала ничего из этого. Я былa напуганa до смерти. Я не знала, что делать.

- Но, имея возможность бежать за помощью, вызвать полицию, предупредить соседей, ты решилa продолжать помогать этим двум убийцам?

- Предполагаемым убийцам, - поправил детектив Сирс. - Мы до сих пор не подтвердили и половины того, что она нам рассказала, и никто еще не был судим и осужден.

- Для нее они не были "предполагаемыми" убийцами. Не были, если то, что она нам говорит - правда. Она была свидетельницей каждого убийства. Она точно знала, кто они такие и что собираются сделать с этим парнем, Далласом, и решила остаться и помочь. Она уже сказала, что рада, что парня убили. Она считает, что Даллас, изнасиловавший свою племянницу, был в чем-то хуже, чем тот, кто пытает и убивает подростков и трахает собственную дочь! - сказал Байрон, указывая пальцем на Калу.

- Я этого не говорилa! Я не выбиралa помогать. Я былa напуганa!

Дверь комнаты для допросов внезапно открылась. Детективы Сирс и Байрон быстро повернули головы, явно удивленные вторжением, и в комнату вошел один из самых крупных чернокожих мужчин, которых Кала когда-либо видела. На нем был темно-синий костюм, накрахмаленная белая рубашка с черным галстуком, а ширина плеч почти соответствовала росту Калы. Он выглядел так, что представлял бы равную угрозу на футбольном поле или баскетбольной площадке. Мужчине пришлось слегка пригнуться и повернуться боком, чтобы пролезть в дверь. Его присутствие полностью завладело комнатой. Дело было не только в его росте. В нем чувствовалась теплая уверенность и властность. Кала всегда считала термин "альфа-самец" токсичным и неприятным, но это был единственный раз, когда он подходил к этому массивному мужчине. На нем перманентным маркером было написано "лидер". За таким человеком другие мужчины шли в бой, считая его непобедимым. Он вошел в сопровождении другого, более пожилого мужчины в форме, который, как предположила Кала, был начальником двух детективов.