Эмили (ЛП), стр. 2
- Кто? - спросила Кала, но она уже знала и приготовилась к ответу, готовясь услышать это страшное имя в четвертый или пятый раз за час после того, как не слышала его вне терапии более полугода.
- Эмили. Эмили Морган.
ГЛАВА 2
Кала сидела за металлическим столом в пустой комнате напротив большого зеркала, которое занимало всю стену. Это напомнило ей сцену из одного из нескольких полицейских процессуальных сериалов, которые она смотрела. Она могла представить детективов, пялящихся на нее сквозь двустороннее зеркало, обсуждающих лучший способ вытащить из нее ту информацию, которую они пытались получить.
Дверь открылась, и вошел пузатый детектив, который вторгся в ее квартиру с восемью вооруженными до зубов мужчинами в бронежилетах. В своей однокомнатной квартире Кала никогда не видела такого количества людей одновременно. Идея "обыска" была абсурдной. Взрослому человеку негде было спрятаться. Они заглянули под ее кровать, сбросили матрас и пружинный блок на пол, затем открыли шкаф и сорвали одежду с вешалок. Все это было для показухи. Ясно, что в ее тесной маленькой квартире никто не прятался. Квартира не была построена так, чтобы в ней можно было спрятаться. Что было досадно, потому что Кала действительно хотела спрятаться. Последнее, чего она хотела делать в этой жизни или следующей, - это говорить об этой сумасшедшей суке. Даже после нескольких месяцев терапии одно упоминание этого имени возвращало Калу ко всей боли и ужасу того времени, когда они были вместе.
- Кэлхоун Бриггс? - спросил детектив, усаживаясь на другом конце маленького стола и шлепая двумя папками между ними.
Кала предположила, что одна - досье на Эмили, а другая - на нее, но задалась вопросом, что там может быть о ней. Кала уставилась на две папки, боясь того, что может быть внутри. Как много они знают об Эмили?
- Кала. Кэлхоун - мое мертвое имя. Этот человек больше не существует, - ответила Кала, выпрямив плечи и нарочно сгоняя страх и ужас с лица, возвращая себе силу.
Детектив закрыл глаза и выдохнул, потом кивнул, принимая эту новую информацию.
- Ладно-ладно, - повторил он, сделав пару глубоких вдохов, будто готовясь к какому-то геркулесову подвигу физической силы или выносливости.
Кала наблюдала за этим представлением с нарастающим раздражением. Почему таким парням так трудно принять ее гендер? Он относился к этому так, будто она попросила его решить какое-то сложное уравнение по математическому анализу. Она боролась с желанием дать пощечину его пухлому лицу. Это был именно тот тип парней, которые приставали к ней в барах, а потом рассказывали шутки про трансов своим друзьям.
Кала была хорошенькой. Даже до гормонального лечения она была женственной и красивой. Когда она была ребенком, люди часто спрашивали ее мать, мальчик она или девочка, сбитые с толку ее мягкими, утонченными чертами лица. Это бесило ее мать, которая коротко отвечала:
- Он - мальчик!
Но это было не так. Кала никогда не была мальчиком. Не внутри. Не там, где это имело значение. Ее плоть была ложью. Ее местоимения были истинной реальностью. Но ей потребовались годы, чтобы заговорить, позволяя матери говорить за нее и отрицать ее идентичность перед всеми, кто спрашивал.
Именно красота Калы привлекла к ней Эмили, одновременно притягивая и приводя в ярость ее привлекательной внешностью.
- Как парень может быть красивее меня? Это нечестно. Это, пиздец, как жестоко! - говорила Эмили, часто говорила Эмили, обижаясь на полные губы Калы, высокие скулы и поразительные серо-голубые глаза, будто вся природная красота Калы была создана специально, чтобы ее позлить.
Но даже когда Эмили была в ярости и неконтролируема, она никогда не трогала лицо Калы. Она оставляла синяки и шрамы по всему телу, но никогда - на лице. Как бы ни бесилась она от красоты Калы, она не могла заставить себя ее испортить.
- Ладно, Кала. Меня зовут детектив Сирс, - сказал пузатый детектив. У него были круглые щеки и красный нос, что придавало ему почти херувимское выражение лица, как у сердитого, поседевшего Санты, который вытерпел слишком много детей в списке непослушных. Дверь снова открылась, и вошел еще один детектив с цифровой камерой на штативе. - Это - детектив Байрон.
На детективе Байроне было написано "бывший военный". Он ходил с прямой спиной, плечи расправлены, волосы коротко стрижены и выбриты по бокам, где седели на висках. В отличие от детектива Сирса, его лицо состояло из жестких линий и острых углов. Тело выглядело подтянутым, мышцы видны даже под дешевым коричневым костюмом. Кала задалась вопросом, как кто-то может думать, что будет хорошо выглядеть в коричневом костюме, но пришлось признать, что он не выглядел в нем слишком плохо. Он, наверное, все еще делал отжимания каждое утро, бегал и ходил в зал три-четыре раза в неделю. Ровно настолько, чтобы оставаться "готовым к миссии".
Детектив Байрон не обратил внимания на то, что его представили. Он занялся установкой видеокамеры, убеждаясь, что все записывается, прежде чем даже взглянуть на Калу. Когда камера была на месте, он повернулся к детективу Сирсу и кивнул, потом сел на край стола, слишком близко к Кале, нарочно вторгаясь в ее пространство. Только тогда он обратил свои ледяные зелено-серые глаза на нее. Его взгляд был совершенно безжизненным. Ни сострадания, ни эмпатии, и очень мало человечности. Кала видела такие глаза раньше. Она позволила себе верить, или хотя бы надеяться, что никогда больше не придется смотреть в такие глаза. И вот она здесь.
- Когда вы в последний раз видели Эмили Морган? - спросил детектив Сирс.
Кала посмотрела на красную лампочку на камере.
- Меня записывают?
- Да. Мы записываем все допросы. Это для нашей общей безопасности. Так, если мы или вы скажем или сделаем что-то незаконное, попытаемся вас побить или предложить какую-то сделку, или если вы попытаетесь нас подкупить или что-то такое, это - на камере. И так мы не сможем сказать, что вы сказали то, чего не говорили, или наоборот. Чтобы мы оба были честны, - сказал детектив Байрон с улыбкой, которая так и не коснулась его мертвых глаз.
- Ита-а-ак, когда вы в последний раз видели Эмили Морган? - повторил детектив Сирс.
- Наверное, полтора года назад, - ответила Кала.
- Ну, это забавно, потому что мы показали ее фото вашей соседке напротив, миссис Уортон, милая женщина, и она сказала, что видела Эмили выходящей из вашей квартиры всего неделю назад. Сказала, у нее был свой ключ и все такое, - сказал детектив Байрон.
Глаза Калы расширились, рот приоткрылся. Она не могла поверить в то, что слышала.
- Из моей квартиры?
- Именно. Она сказала, что выносила мусор и видела, как та вышла из вашей квартиры и заперла дверь за собой дверь, - добавил детектив Сирс, подтверждая слова напарника.
Кала начала неконтролируемо дрожать. Она провела наручниками по лицу и подняла руки, чтобы закрыть голову, и прошептала:
- Нет. Нет. Нет. О, Боже мой, нет. О, Боже. О, Боже. Нет. Нет. Нет.
Кала начала задыхаться, ее охватила паника, сжимая ее крепко и тряся, как родитель, наказывающий ребенка. Она огляделась, шепча себе под нос:
- Назови три вещи, которые ты видишь.
Стол, двустороннее зеркало, красный огонек цифровой камеры.
- Назови три вещи, которые ты слышишь.
Тяжелое дыхание детектива, стук карандаша по блокноту в другой руке, приглушенные голоса из-за двери.
- Назови три вещи, запах которых ощущаешь.
Запах табака и сигарет изо рта детектива Сирса, затхлый, продезинфицированный воздух в комнате. Она не смогла найти что-то третье.
Детективы переглянулись с выражениями замешательства и беспокойства.
- Успокой-успокойся, Кала. Успокойся. Все хорошо. Дыши. Просто дыши. Ты в безопасности. Байрон, пожалуйста, принеси Кале воды и кофе. Ладно, сделай несколько глубоких вдохов со мной, - сказал детектив Сирс, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, жестом приглашая Калу сделать то же самое.