Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 5

— Потому что не хочу на сене.

— А я?

— А ты уже споришь после ужина, который тоже не хотел.

— Если проголодаешься, возьми ещё. — У лестницы Эрдан кивнул на хлебницу.

— Этот? — Лесь поднял рукав, под которым уже прятался ломоть.

— Этот можешь оставить.

Они поднялись по деревянной лестнице на открытую галерею. Здесь пахло мокрыми досками, конским потом и дымом из кухонной трубы; снизу доносился шум двора, а за оградой темнели ели.

У одной из дальних дверей стоял вооружённый мужчина. Он не прислонялся к стене и не беседовал с постояльцами, а держался возле косяка так, чтобы видеть лестницу и всю галерею; когда снизу поднялся ещё один человек, они обменялись несколькими тихими словами, после чего второй прошёл внутрь.

Эрдан с Лесем направились дальше. Возле охраняемой комнаты мужчина чуть сместился, освобождая проход, но остался между дверью и любым, кто захотел бы к ней приблизиться.

— Вам куда?

— В общую. Последняя справа.

— Значит, дальше.

Эрдан прошёл мимо. Из-под двери падала узкая полоса света, внутри негромко передвинули что-то тяжёлое, затем звякнул металл; Лесь повернул голову на звук.

— Не смотри, — тихо сказал Эрдан.

— Я не смотрю.

— Тогда голову прямо держи.

— Ты тоже посмотрел.

— Поэтому и говорю.

Общая комната оказалась в самом конце галереи. Внутри уже спали двое возчиков; одно окно выходило к тракту, другое — во двор, откуда были видны крыша конюшни, фонарь над воротами и часть верхней галереи. Эрдан занял свободную лежанку у стены, положил рядом меч и убрал сумку под кровать, а Лесь выбрал соседнее место, стянул сапоги и отвернулся к стене.

Во дворе ещё долго не стихали голоса. Скрипел ворот колодца, конюхи перегоняли последних лошадей, под навесом кто-то ругался из-за телеги, поставленной поперёк прохода; позже тяжело закрылись створки ворот, и шум с тракта стал тише.

За открытым окном чернели нижние склоны. Дорогу, по которой они спустились несколько часов назад, уже нельзя было различить среди леса, зато на галерее возле охраняемой комнаты продолжала гореть лампа. Когда ветер качал огонь, тень стоявшего у двери человека проходила по стене.

Эрдан лежал, слушая дом, и думал о завтрашнем расчёте, дороге на Варесс и деньгах, которые к вечеру могли уже оказаться на пути в Руден. Где-то через несколько дверей опять передвинули тяжёлый предмет, но после целого дня на ногах любопытства хватило ненадолго; пока во дворе стихали шаги, голоса и скрип колодца, он уснул.

Глава 2

Дело без риска

За руками следит тот, кто боится шулера.

За столом — тот, кто хочет выиграть.

Сольвенская игорная поговорка

Ренар в третий раз за вечер поправил левую манжету и заметил, как взгляд человека напротив снова скользнул к его запястью. На среднем пальце соперника темнело старое чернильное пятно, большой палец натёрла свежая мозоль от пера; по рукам и добротному, но недорогому камзолу Ренар ещё в начале игры решил, что перед ним приказчик из какой-нибудь торговой конторы. Тот пил мало, считал ставки без ошибок и последние четверть часа следил за левой рукой Ренара внимательнее, чем за собственными картами.

Харчевня стояла недалеко от торговой площади Тарвена. К вечеру лавки вокруг уже закрывались, зато обозные дворы только оживали: через распахнутую дверь доносились окрики погонщиков, стук колёс по мокрому камню и ругань грузчиков, деливших место под навесами. Внутри жарко топили очаг, у стойки спорили два возчика, а с кухни пахло луком, жиром и подгоревшим тестом. Для пограничного города заведение считалось приличным — вино здесь хотя бы не приходилось разбавлять водой второй раз.

Приказчик взял две карты, одну положил рубашкой вверх и опять перевёл взгляд на манжету. Ренар чуть отодвинул край рукава большим пальцем, поправил ткань и вернул руку к столу.

— Опять? У тебя манжета чешется или совесть?

— Совесть обычно беспокоит меня в других местах. Здесь просто плохой портной.

— Плохой портной, значит. — Приказчик подвинул к середине ещё две монеты и постучал ногтем по столу. — Посмотрим, что он тебе туда пришил.

Ренар ответил такой же ставкой и оставил левую руку на виду. В рукаве не было ничего полезнее складки ткани и оторванной пуговицы, которую он несколько недель собирался пришить и каждый раз находил дела важнее. Первые две партии он проиграл понемногу, в третьей слишком быстро сбросил карты, а перед четвёртой снова полез к манжете; после этого приказчик почти перестал смотреть ему в лицо.

Когда ставки выросли, карты Ренару пришли хорошие и без всяких ухищрений. Он покрутил одну между пальцами, потянулся к деньгам, остановился и опять коснулся края рукава.

Приказчик заметил движение и придвинул к середине почти всё, что у него осталось. До этого он держал лицо спокойно, но теперь угол рта всё-таки дёрнулся.

— Давай. Только теперь не сбрасывай.

— А я собирался. Ты умеешь испортить человеку хорошее решение.

— Ставь уже. Или рукав не помог?

Ренар положил деньги к остальным и убрал левую руку подальше от карт. Приказчик первым раскрыл свою комбинацию и наклонился через стол.

— Не тяни. Показывай.

Ренар выложил карты по одной. Последнюю задержал между пальцами чуть дольше остальных, положил рядом и откинулся на спинку стула; улыбка напротив исчезла раньше, чем приказчик успел рассмотреть весь ряд. Сам Ренар усмехнулся: правый угол рта у него привычно приподнялся чуть выше левого. Приказчик заметил это и ещё сильнее стиснул челюсти.

Тот схватил Ренара за левое запястье и рванул рукав вверх. Под тканью не оказалось ни карты, ни кармашка, ни даже второй пуговицы.

— Отпусти, — сказал Ренар, опустив взгляд на чужую руку. — Или хотя бы купи мне ужин перед тем, как раздевать.

Приказчик разжал пальцы и снова уставился на карты.

— Ты всё время трогал рукав. Зачем?

— Поправлял манжету. Что ты там себе придумал, уже не моя работа.

— Ты специально заставлял меня смотреть туда.

— А ты специально туда смотрел. Получается, оба старались.

Приказчик выругался и поднялся так резко, что стул скребнул по полу. Ренар положил ладонь на край стола и прикинул, придётся ли драться или хватит вернуть пару монет, но проигравший только натянул плащ и сгрёб оставшуюся медь.

— В следующий раз с тобой играть не стану. Даже если руки привяжешь к стулу.

— Тогда я точно обижусь. Хороших партнёров здесь и так мало.

Дверь хлопнула, впустив внутрь сырой воздух с площади. Мужчина, сидевший до этого через стол, дождался, пока хозяин унесёт пустую кружку проигравшего, и пересел на освободившееся место; за весь вечер он ставил мало, разговаривал ещё меньше и чаще следил за Ренаром, чем за игрой.

— Ты ему ни одной карты не подменил? Я смотрел внимательно.

— Потому и не увидел. — Ренар собрал выигрыш и отделил несколько медяков на следующую кружку. — Когда человек заранее решил, где его обманывают, остальное можно делать у него перед носом.

Мужчина усмехнулся, но к деньгам не притронулся. Ещё утром хозяин постоялого двора предупредил Ренара, что какой-то приезжий расспрашивал о нём и хотел сперва посмотреть, чего стоит человек, которому собирается предложить работу; узнать наблюдателя оказалось нетрудно.

— Значит, слухи всё-таки не совсем врут. Ренар?

— Сегодня да. Завтра зависит от погоды и размера долга.

— Говорят, из Сольвена ты уехал именно из-за долга.

— Странные люди. Вчера мне рассказывали про замужнюю женщину. Позавчера — что меня выгнали из порта за драку с тремя таможенниками. Последняя версия мне нравится больше.

— А какая верная?

— Если расскажу, у тебя станет на одну хорошую историю меньше. — Ренар отпил вина и поморщился: за время игры оно успело нагреться. — Давай лучше о работе.