"Зарубежный детектив 2026-35". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 642
— Не забудь рассказать эту историю на кастинге, когда тебя спросят. Ты была хорошей девочкой, которую соблазнили злобные, безнравственные люди. Кстати, кто дал тебе крышу над головой, средство передвижения, кто тебя кормит, одевает и обеспечивает всем, что необходимо для жизни?
Фарли припарковался за четыре квартала от Голливудского бульвара, чтобы не получить штраф, и они направились к тату-салону, принадлежавшему члену банды байкеров. В кресле сидел нервный молодой человек, над которым склонился бородатый татуировщик c грязными светлыми волосами, собранными в хвост, в красной короткой майке, джинсах и сандалиях. На левом плече клиента он рисовал что-то похожее на единорога.
Татуировщик кивнул Фарли, стер кровь с плеча молодого человека и, сказав ему: «Сейчас вернусь», — вышел из комнаты. Фарли последовал за ним.
Оставшись с татуировщиком наедине, Фарли сказал:
— Пару десятков.
Татуировщик вышел во вторую комнату и через несколько минут вернулся со «снежком», расфасованным в пластиковые пакетики.
Фарли передал ему шесть двадцатидолларовых купюр и вышел в зал, где Олив восхищалась рисунком на плече у парня, но тот выглядел удрученным и, похоже, уже жалел о своем решении.
Олив улыбнулась и сказала ему:
— Это будет замечательный рисунок. Это лошадь или зебра?
— Пойдем, Олив, — бросил Фарли. Подойдя к машине, он заметил: — Хреновы байкеры — отвратительные художники. У людей под кожей остаются пузырьки, а от них — шрамы. Ремесленники — вот кто они такие.
Они проехали полдороги домой и остановились на сигнал светофора, когда Олив вдруг выпалила:
— Знаешь что, Фарли? Ты не считаешь, что это немного слишком? Я имею в виду, требовать с Козмо десять тысяч долларов? Тебя это нисколечко не пугает?
— Пугает? — спросил он. — Я скажу тебе, что я думаю. Я думаю о том, чтобы провернуть то же самое с этой дешевкой Грегори, вот что я думаю. К дьяволу его! Я больше не буду иметь дело с этим ублюдком, поэтому мне интересно, как он отреагирует, если я позвоню и скажу, что сообщу копам о его ремонтном бизнесе. Интересно, с какой мордой он залезет в свой пухлый бумажник и отстегнет «зелень» за мое молчание?
Ладони Олив вспотели еще больше. Ей не нравилось, что ситуация меняется так быстро. Что меняется Фарли. Она очень боялась Козмо и даже Айлии.
— По-моему, очень непросто будет встретиться с Козмо и забрать у него деньги. Я беспокоюсь за тебя, Фарли.
Фарли очень удивился.
— Я не глупец, Олив, — сказал он. — Подонок Козмо ограбил ювелирный магазин с пистолетом. Думаешь, я буду встречаться с ним в пустынном месте? Никогда. Это случится в каком-нибудь безопасном людном месте.
— Это хорошо, — одобрила Олив.
— И туда, конечно, пойдешь ты, а не я.
— Я?
— Это будет безопаснее, — сказал Фарли. — Он ненавидит только меня. С тобой все будет в порядке.
В семь часов вечера Грегори позвонил своему знакомому по бизнесу Козмо Бедросяну и поговорил с ним на родном языке. Грегори сказал Козмо, что купил карточки-ключи некоторых гостиниц у Фарли, наркомана, с которым Козмо познакомил его в прошлом году, когда его рабочим понадобились удостоверения личности.
— Фарли? Я давно не видел этого чудика, — солгал Козмо.
— Да, мой друг, — сказал Грегори, — я просто хотел узнать, можно ли доверять этому человеку.
— В каком смысле?
— Такие, как он, иногда становятся информаторами. Полиция обменивает маленькую рыбку на больших китов. Она может считать меня китом.
— В этом смысле ему можно доверять, — заверил его Козмо. — Он такой безнадежный наркоман, что полиция не захочет с ним связываться. Но его нельзя ссужать деньгами. Это было бы глупо.
— Спасибо, — поблагодарил Грегори. — Возможно, как-нибудь я угощу тебя и прекрасную Айлию хорошим ужином в «ГУЛАГе».
— Спасибо, с удовольствием, — сказал Козмо. — Но у меня есть идея. Надеюсь, ты сможешь кое-что сделать для меня.
— Конечно.
— Я буду очень благодарен, если в будущем месяце в ночь, которую я назову, ты позвонишь Фарли и скажешь, что тебе нужны карточки-ключи, поскольку из Мексики приехали новые рабочие с семьями. Предложи ему больше, чем заплатил сегодня. Скажи, чтобы он привез их в твою мастерскую. После наступления темноты.
— Я закрываюсь засветло. Даже в субботу.
— Знаю, — сказал Козмо, — но, может быть, ты дашь мне дубликаты ключей от ворот? Когда приедет Фарли, я буду на ремонтном дворе.
— Подожди-ка, — сказал Грегори. — Что все это значит?
— Вопрос в деньгах, которые он мне должен, — успокоил его Козмо. — Хочу припугнуть малыша-наркомана. Может, заставлю отдать деньги, которые у него при себе. Имею право.
— Козмо, я не люблю насилия, ты это знаешь.
— Конечно, — сказал Козмо. — Самое большее, что я сделаю, — отберу у него машину, пока не расплатится. Заберу ключи и отгоню машину к себе, а он пусть идет пешком. Вот и все.
— Разве это не кража? Он может вызвать полицию.
Козмо рассмеялся и сказал:
— Это деловой спор. Кроме того, Фарли — последний человек в Голливуде, который будет вызывать полицию. Он не проработал честно ни одного дня в жизни.
— Не знаю… — сказал Грегори.
— Послушай, брат, — сказал Козмо. — Оставь ключ у меня дома сегодня после работы. У меня еще есть дела, поэтому меня не будет, но Айлия дома. Она приготовит свой особый чай. В стакане, по-русски. Что скажешь?
Грегори долго молчал, но потом подумал об Айлии. Великолепная русская блондинка Айлия с красивыми пухлыми губами, длинными ногами и большими сиськами.
Он молчал слишком долго, поэтому Козмо пообещал:
— Кроме того, я дам тебе сто долларов за беспокойство. С радостью.
— Ладно, — наконец согласился Грегори. — Но никакого насилия на моей территории.
Повесив трубку, Козмо сказал Айлии на английском:
— Ты не поверишь нашей удаче. Через несколько часов Грегори с кладбища автомобилей принесет ключ от ворот. Я обещал ему сто долларов. Веди себя хорошо. Угости его своим чаем.
Через два часа приехал Грегори и обнаружил, что Козмо верен своему слову — его не было дома. Айлия пригласила его войти и после того, как он положил на стол ключ, предложила посидеть, пока она поставит чайник.
На Айлии было красное платье, поднимавшееся каждый раз, когда она хоть немного наклонялась, и он мог видеть белые пухлые бедра. Ее груди вываливались из черного кружевного бюстгальтера.
Поставив на стол два стакана, блюдца и печенье, Айлия сказала по-английски:
— Козмо не будет весь вечер. Дела.
— Тебе одиноко? — спросил Грегори.
— Да, — ответила она. — Грегори, Козмо пообещал тебе сто долларов?
— Да, — сказал Грегори, не в силах отвести глаз от крупных белых грудей.
— Они у меня, но…
— В чем дело, Айлия?
— Мне нужны туфли, а Козмо не слишком щедрый человек, возможно, я скажу ему, что заплатила, но…
— Да, Айлия?
— Возможно, мы сделаем так, как говорят американцы…
— Да, Айлия?
— Будем трахаться до умопомрачения?
Чай был забыт, и через несколько секунд Грегори остался в одних носках. Но вдруг он разволновался и сказал:
— Айлия, ты должна пообещать одну вещь. Козмо не должен узнать, чем мы занимались.
Расстегивая бюстгальтер и снимая черные трусики, Айлия ответила:
— Не беспокойся, Грегори. Козмо говорит, что в Америке в любой сделке каждый кого-нибудь трахает. Так или иначе.
Глава 12
Нейт Голливуд всегда говорил, что в Голливудском участке служат два типа копов: «Старбакс» и «Севн-илевн». Нейт определенно принадлежал к первой группе, и его счастье, что его напарник и протеже Уэсли Драбб был выходцем из семьи, ни разу не заходившей в «Севн-илевн». Голливуд не мог долго работать, не зайдя в «Старбакс» на углу Сансет и Ла-Бри или на углу Сансет и Гоуэр-стрит. С другой стороны, в Голливудском отделе были копы (тип «Севн-илевн»), которые в перерыв любили заглянуть в «Айхоп». Нейт говорил, что еда в «Айхоп» содержит столько холестерина, что им можно закупорить ветку метро. Он редко посещал даже популярный «Гамбургер хамлет», предпочитая одну из закусочных в тайском квартале возле Голливудского бульвара и Кингсли. Или заведение здоровой пищи в западной части Сансет-бульвара, где подавали прекрасный эспрессо с горячим молоком.