"Зарубежный детектив 2026-35". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 637
— Если это не слишком дорого.
— А это что значит? — спросила Баджи.
— Мы можем заплатить семьдесят баксов, — ответил парнишка. — Но ты обслужишь нас обоих, ладно?
— Где находится ваша база? — поинтересовалась Баджи, думая, что команда преследования уже готовится к выезду.
— А в чем дело? — спросил юнец.
— Я родилась ночью, но не прошлой. — «Им не больше восемнадцати», — подумала она.
— Кэмп-Пендлтон, — сказал парнишка, с лица которого исчезала усмешка.
— Когда вас отправляют в Ирак?
Теперь он был полностью озадачен. Он посмотрел на водителя, опять на Баджи и ответил, стараясь выглядеть мужественно:
— Через три недели. А что, вы собираетесь обслужить нас бесплатно, из чувства патриотизма?
— Нет, маленький тупой козел, — ответила Баджи. — Я собираюсь отпустить вас, чтобы вы поехали в Ирак и там вам оторвали ваши безмозглые головы. Я из полиции, команда парней из полиции нравов находится в минуте езды, и если вы будете здесь, когда она подъедет, придется объясняться с командиром части. А теперь убирайтесь к чертовой матери из Голливуда и никогда сюда не возвращайтесь!
— Слушаюсь, мэм, — сказал парнишка. — Спасибо, мэм!
Они уехали прежде, чем ее команда прикрытия медленно проехала мимо угла, и Баджи заметила, как привлекательный коп по фамилии Тернер вначале покачал головой, потом пожал плечами, как бы говоря: «Одного можно отпустить, главное, чтобы это не вошло в привычку».
Копы из полиции нравов понимали, что их подопечным нужно отдохнуть, поэтому предложили заглянуть в ближайший «Бургер кинг», но Мэг с Баджи попросили отвезти их в японский ресторан на Сансет-бульваре. Они решили, что мужчины-полицейские не захотят есть сырую рыбу и они отдохнут от мужского пола, которого на сегодня было уже достаточно. Тридцать минут передышки и разговор о ночной работе казались им настоящим счастьем. Копы из полиции нравов высадили их и сказали, что заедут, чтобы поработать еще час, и на этом все закончится.
Тернер произнес, не отрывая взгляда от Мэг:
— Еще час, и сворачиваемся.
— Господи, в этом отделе все копы используют киношные выражения, — вздохнула Баджи, когда они вошли в ресторан.
Мэг заказала сашими, а Баджи — более привычное суши, стараясь соблюдать приличия и не скрести деревянными палочками по тарелке, что так вульгарно проделывали многие бледнолицые в суши-барах.
— Скольких ты захомутала? — спросила Баджи.
— Троих, — ответила Мэг.
— У меня на одного больше, — сказала Баджи. — И еще двоих я отпустила. Служивые из Кэмп-Пендлтона. Я для них стала благочестивой сучкой, которую они запомнят на всю жизнь.
— Я не встретила ни одного, которого стоило бы отпустить, — сказала Мэг. — Самая мерзкая сволочь, которую мне только приходилось видеть. Может, мне не следовало надевать садомазохистский наряд?
— Ты все еще участвуешь в соревнованиях по стрельбе? — спросила Баджи. — Я читала о тебе в «Блю лайн», когда работала в Центральном участке.
— Становится неинтересно, — ответила Мэг. — Парням не нравится стрелять со мной. Боятся, что я буду первой. Я даже сняла с формы значок заслуженного стрелка.
— Я тебя понимаю, — сказал Баджи. — Если мы, девушки, хотя бы заводим разговор об оружии, нас уже считают лесбиянками.
— Недавно Таможенное управление США устроило соревнования и пригласило меня. Я отказалась, когда увидела название «Стрельба из дамского пистолета». Можешь поверить? Когда меня попросили участвовать, я сказала: «Чудненько. Ранний ужин с чаем и котильоном?» Парень из таможни так ничего и не понял.
— Сегодня трое поинтересовались, не коп ли я, — сообщила Баджи. — У меня было искушение спросить: «Вы опять зададите мне этот вопрос, когда ваш инструмент будет у меня во рту?»
Обе рассмеялись, и Мэг сказала:
— Симмонс назвал бы это провокацией. Ты обратила внимание на душку Тернера?
— Я рассмотрела его, пока он пялился на тебя, — ответила Баджи.
— Может, ему нравятся «госпожи»? — предположила Мэг.
— У меня такое чувство, что ему понравится, если ты наденешь комбинезон и военные ботинки.
— Интересно, он женат?
— Боже, почему мы занимаемся инбридингом с другими копами? — спросила Баджи. — Почему не перекрестным опылением с пожарными или с кем-нибудь еще?
— Да, должны быть другие способы портить себе жизнь, — согласилась Мэг. — Но он определенно милый.
— Наверное, паршивый в постели, — сказала Баджи.
— Красавчики часто такие, — сказала Мэг. — Но наверняка не такой паршивый, как детектив с Семьдесят седьмой улицы, с которым я встречалась. Угощает тебя двумя бокалами вина и хочет за это насиловать тебя целый час. Украл одну из моих плеток, подонок.
— Сегодня я подцепила пьяного, который едва мог вести машину, — сказала Баджи. — Когда команда прикрытия вызвала «катер», чтобы доставить его в тюрьму, он спросил меня, встречаюсь ли я с кем-нибудь. Потом попросил вытащить его из тюрьмы. Задал мне кучу вопросов. Когда его забирали, мне пришлось сказать: «Да, я встречаюсь с мужчиной. И не могу вызволить тебя из тюрьмы. Не моя вина, что ты испытываешь ко мне столь сильные чувства. И наша встреча устроена не судьбой, а „Компстатом“». Боже, стоит только войти в образ глупой блондинки, как от мужиков нет отбоя! Когда этому парню выписывали штраф, он попытался меня обнять! Сказал, что прощает меня.
— Один клиент по-настоящему хотел избить меня, когда его забирали, — сказала Мэг, — я это почувствовала. Он пожирал меня глазами все время, пока оформляли документы, потом сказал: «Может, когда-нибудь встретимся на улице, офицер».
— Что ты ответила?
— Я ответила: «Да, я знаю, что ты сильнее, что сможешь надрать мне задницу. Но если мы встретимся и ты попробуешь это сделать, я тебя застрелю. Выстрелю в лицо, чтобы тебя хоронили в закрытом гробу».
— Когда я только начинала работать в полиции, — сказала Баджи, — то говорила таким ублюдочным отморозкам: «Ты не прибавишь себе уважения, ударив женщину. Только попробуй это сделать, и мои напарники как следует надерут тебе задницу».
— А что ты говоришь сейчас?
— Ничего. Если никто не видит, просто вынимаю баллончик с перечным газом и брызгаю в глаза. Некоторое время напарники называли меня «Перец Полк».
— Самый жуткий момент сегодня был, когда клиент заехал слишком далеко в переулок и мне пришлось идти через автостоянку. По моей ноге пробежала огромная крыса!
— О Господи! — ужаснулась Баджи. — И что ты сделала?
— Завизжала. А потом пришлось быстро объяснять команде, что все нормально. Мне не хотелось признаваться, что это была всего-навсего крыса.
— Я ужасно боюсь крыс, — сказала Баджи. — И пауков. Я бы заплакала.
— Я чуть не заплакала, — сказала Мэг. — Едва сдержалась.
— Как твое сашими?
— Не такое свежее, как хотелось бы. Как суши?
— Полезно для здоровья, — сказала Баджи. — С Фаусто я ем буррито и получаю больше жиров, чем все женское население Лорел-Каньона за неделю.
— Но они сжигают калории у пластических хирургов и во время приготовления пищи, — сказала Мэг. — Представляю себе еженедельную диету из стеблей сельдерея и пучков моркови по фэн-шуй.
Баджи подумала о том, как приятно просто сидеть, пить чай и болтать с подружкой.
За последний час работы Баджи удалось задержать еще одного клиента. Мэг хотела обогнать ее и арестовать двух, но дела шли вяло. До конца смены оставалось всего тридцать минут, когда Мэг увидела, что мимо медленно проехал вишнево-красный джип «Мерседес» с хромированными колпаками. За рулем сидел молодой афроамериканец в трехсотдолларовом тренировочном костюме и дорогих адидасовских очках. Он проехал один раз, потом второй.
Мэг не стала улыбаться ему в ответ, как улыбалась остальным клиентам, в том числе двум чернокожим. Этот парень вызывал в уме одно слово: «сутенер». Потом она поняла, что если окажется права, это будет завершающим аккордом рейда. Арест за сутенерство. Поэтому когда он проезжал мимо в очередной раз, она улыбнулась, а он жестом показал за угол и припарковал внедорожник. В машине грохотал хип-хоп, и он убавил громкость, чтобы поговорить.