"Зарубежный детектив 2026-35". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 625

Информация о том, что бриллианты будут находиться в магазине, пришла к нему от другого наркомана, с которым он имел дело уже несколько месяцев. Эти сведения были почерпнуты из счета-фактуры, в котором подтверждалась доставка и который был отправлен ювелирным магазином поставщику из Гонконга. Вместе с этим письмом он купил другое, тоже с обратным адресом ювелирного магазина, отправленное клиенту в Сан-Франциско и сообщавшее о прибытии впечатляющей коллекции камней, которыми клиент интересовался, когда в последний раз приезжал в Лос-Анджелес. Письма украл из почтового ящика наркоман, который обменял пакет информации о кредитных картах и чеках на четыре десятка доз кристаллического амфетамина, доставшихся Козмо за двести пятьдесят долларов и хранившихся как раз для этой цели.

Он уже больше года имел дела с наркоманами, и только один раз они с Айлией курили с ними «снежок», но им не понравился кайф, хотя оба сексуально возбудились. Они предпочитали кокаин и водку. Козмо говорил наркоманам, что они с Айлией были старомодными, нормальными людьми.

Что его действительно взволновало, так это легкость, с которой прошло ограбление. Он получил огромное удовольствие оттого, что заставил ювелира плакать и обмочиться. После ограбления Козмо всю ночь трахал Айлию. Она тоже призналась, что ограбление ее возбудило. Правда, добавила, что больше не будет участвовать в грабежах. Тем не менее Козмо считал, что сможет ее переубедить.

Он вернулся домой к ждавшей его Айлии. Как только они продадут бриллианты, то сразу же переедут — может быть, в более приличную квартиру в Маленькой Армении. Их теперешнюю нору над гаражом им сдал кореец, который не задавал вопросов о мужчинах — белых и азиатах, — посещавших Айлию для «массажа» и уходивших через час или около того. Раньше Айлия работала в основном на улицах, пока ее не арестовал в гостиничном номере красивый коп из полиции нравов с большими деньгами, в хорошей одежде и перстнями на пальцах. Айлия плакала, когда он показал ей полицейский жетон. Тогда она была еще достаточно наивной и думала, что хорошо заработает на приятном незнакомце.

Айлии исполнилось тридцать шесть, у нее оставалось не слишком много времени для такой профессии, поэтому она стала жить с Козмо. Он обещал заботиться о ней, говорил, что больше ее никогда не арестуют, а у него будет достаточно денег, чтобы ей реже приходилось продавать себя. Но пока что она зарабатывала больше, чем он, выменивавший у наркоманов разные вещи на зелье.

Припарковавшись за полквартала и бредя по переулку к квартире над гаражом с лестницей, изъеденной термитами, Козмо увидел в окне свет и удивился, потому что у Айлии на сегодня не был назначен «массаж». Он специально попросил ее об этом. Козмо почувствовал, как все внутри у него сжалось от страха: свет мог служить предупреждением. Однако вскоре он увидел, как Айлия прошла мимо окна. Если бы в квартире были копы, она бы скорее всего уже сидела в наручниках. Он осторожно поднялся по ступенькам и тихонько открыл дверь.

— Привет, Козмо, — со щербатой улыбкой сказала Олив Ойл, сидевшая на маленьком диванчике.

— Добрый вечер, Козмо, — сказал сидевший рядом с ней Фарли со своей обычной ухмылкой.

— Здравствуй, Олив. Здравствуй, Фарли, — ответил Козмо. — Ты не позвонил. Я не ждал тебя сегодня вечером.

— Они позвонили мне, — сказала Айлия, — после того как ты уехал к Дмитрию.

Козмо бросил на нее недобрый взгляд. Глупая женщина. Упомянула Дмитрия в присутствии этих наркоманов. Он повернулся к Фарли и спросил:

— Что привело тебя ко мне?

— Деловое предложение, — ответил Фарли, продолжая ухмыляться.

Козмо озадаченно посмотрел на Айлию. Ее светлые волосы были собраны на затылке в тугой пучок, чего она никогда не делала, если ожидала гостей — даже наркоманов. Макияж был сделан кое-как, под глазами виднелись темные линии. Он догадался, что, когда позвонили наркоманы, она спала и не успела привести себя в порядок. Айлия обеспокоенно посмотрела на Козмо.

— Какое предложение? — спросил Козмо.

— О своего рода партнерстве, — ответил Фарли.

— Не понимаю.

— Мы думаем, что последняя партия, которую мы тебе принесли, стоит больше нескольких десятков доз. Гораздо больше.

— Сегодня трудно продавать информацию о кредитных картах и банковских документах. Каждому известно об этом преступлении — как оно называется?

— Кража конфиденциальной информации, — сказал Фарли.

— Да, — ответил Козмо. — Поэтому я получил меньше денег, чем стоит «снежок», который я тебе дал, Фарли.

— Четыре паршивых десятка доз, — напомнил ему Фарли. — Всего четверть унции. В твоей стране это около семи грамм, правильно? Сколько ты заплатил: по шестьдесят баксов за десяток?

Козмо начинал сердиться.

— Мы заключили сделку. Она состоялась. Слишком поздно жаловаться, Фарли. Она состоялась. Если мы тебе не нравимся, в следующий раз иди к кому-нибудь еще.

Тон Козмо обеспокоил Олив, которая сказала:

— О, ты нам нравишься, Козмо, и Айлия тоже! Разве не так, Фарли?

— Заткнись, Олив, — сказал Фарли. — Я умный человек, Козмо. Очень умный человек.

Олив хотела вслух согласиться, но Фарли локтем заставил ее замолчать.

— Козмо, я читаю каждое письмо, которое приношу людям на продажу. Я прочитал те письма из ювелирного магазина. Подумал, что могу с ними что-нибудь сделать. Вроде как продать информацию опытному взломщику, который сможет пробраться в магазин после закрытия и украсть эти камни. Мне в голову не приходило, что кто-то может прийти с оружием и ограбить магазин, как Бонни и Клайд. Видишь ли, я не сторонник насилия и не думал, что ты способен на такое.

Козмо показалось, что Айлия сейчас заплачет, и со злостью посмотрел на нее.

— Ты говоришь чушь, Фарли, — сказал он.

— Я часто смотрю телевизор, Козмо. Может быть, теперь я не читаю газет, но часто смотрю телевизор. Эта шутка с ручной гранатой прошла в тот вечер по всем новостям. И это случилось вскоре после того, как я принес тебе письма из ювелирного магазина.

— Ты говоришь чушь, Фарли. — Это было все, что мог сказать Козмо.

— Судя по описанию, которое передали по телевизору, это был ты. — Он посмотрел на Айлию и добавил: — И ты, Айлия. Я много об этом думал. Не мог думать ни о чем другом.

Козмо переводил дикий взгляд с Фарли на Айлию и обратно.

— Мне не нравится этот разговор, — заявил он.

— Есть еще одно письмо, которое тебе стоило бы прочесть, — сказал Фарли. — Но я его не принес. Оставил у друга. — Вдруг почувствовав страх, он добавил: — Если я не вернусь сегодня вечером домой целым и невредимым, он отнесет это письмо в Голливудский участок.

Олив вопросительно посмотрела на Фарли и спросила:

— Я тоже, Фарли? Целой и невредимой, правда?

— Заткнись, Олив! — бросил Фарли, чувствуя, как на лбу у него выступает холодный пот: телевизионный репортер сказала, что во время ограбления мужчина размахивал пистолетом.

После долгого молчания Козмо спросил:

— Чего ты от меня хочешь?

— Ну, тысяч пятнадцать, — ответил Фарли.

Козмо вскочил на ноги и заорал:

— Ты сошел с ума! Ты сумасшедший!

— Не трогай меня! — закричал Фарли. — Не трогай меня! Я должен прийти домой целым и невредимым, или тебя заберут в полицию!

Олив обняла Фарли, пытаясь успокоить его. Козмо сел, вздохнул, провел пальцами по черным волнистым волосам и сказал:

— Я дам тебе десять. Я дам тебе десять тысяч в следующем месяце. Деньги будут у меня в июне. Сейчас у меня ничего нет. Ничего.

Фарли решил, что лучше сторговаться на десяти. Когда они с Олив встали, он все еще дрожал. Он взял Олив за руку. Он не любил насилия. А сейчас перед ним стоял человек со взглядом убийцы. Все это было внове для Фарли Рамсдейла.

Он сказал:

— Хорошо, но не пытайся сбежать из города. Мой человек круглосуточно наблюдает за твоим домом.

Прежде чем Козмо смог ответить и еще больше напугать Фарли, они с Олив поспешно ретировались, причем Фарли взвизгнул, чуть не наступив на полусъеденную крысу на последней ступеньке. На него зашипел бродячий черный кот.