"Зарубежный детектив 2026-35". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 614

Нейту Голливуду никогда ничего не надоедало. Кроме того, на площадке было много симпатичных куколок, выполняющих черновую и тяжелую работу для каждой сцены. Некоторые были практикантками, мечтавшими когда-нибудь стать знаменитыми режиссерами, актерами, писателями или продюсерами. Когда у Нейта появлялось много сверхурочного времени, он зарабатывал больше, чем почти весь этот киношный подсобный люд. И в отличие от него Нейта не беспокоил самый страшный кошмар шоу-бизнеса: «Что будет, если меня уволят?»

Нейту нравилось демонстрировать свои знания большого бизнеса, разговаривая с какой-нибудь куколкой, например, с девочкой на побегушках у первого ассистента режиссера. Он говорил что-нибудь в этом роде:

— Обычно я патрулирую Бичвуд-Каньон. Это старый Голливуд. Там живет много незаметного киношного люда.

Именно одна из этих девочек два года назад разрушила не такую уж счастливую семью Нейта Вайса, когда его тогдашняя жена, Рози, заподозрила неладное: каждый раз, когда телефон звонил один раз и замолкал, Нейт на некоторое время исчезал. Рози стала записывать дату и время одиночных звонков, а потом сравнила их со счетами за сотовый телефон мужа. И точно: Нейт звонил по одним и тем же двум номерам сразу после того, как раздавался одиночный звонок. Возможно, у той потаскушки было два сотовых телефона или два домашних номера, а простофиля Нейт думал, что с помощью двух разных номеров сможет одурачить Рози, если у нее возникнут подозрения.

Рози Вайс ждала благоприятного момента, и в один холодный зимний вечер Нейт вернулся с работы домой на рассвете, сказав, что выбился из сил, помогая в сверхурочное время охотиться на опасного взломщика в Лорел-Каньоне. «Ну конечно, взломщика чужих спален», — подумала Рози. И немного повозилась в машине Нейта, пока он спал, а потом занялась обычными делами.

На следующий день на работе Нейт сидел на инструктаже и слушал монотонный голос лейтенанта, объяснявшего, что по соглашению с министерством юстиции, которому подчинялось УПЛА, экипажам, работающим в испаноговорящих районах, полагалось сдавать оперативные отчеты о белых нарушителях закона, даже если таковых не было.

Копы, работавшие в афроамериканских районах и латиноамериканских баррио, сделали то, что делали всегда: придумывали белых подозреваемых мужского пола и заносили их в оперативные отчеты, которые не содержали ни фамилий, ни дат рождения, а следовательно, этих правонарушителей невозможно было отследить. Таким образом, множество опросов на месте происшествия, относящихся к белым лицам мужского пола, убеждало пришлых проверяющих, что копам несвойственны расовые предрассудки. В одном городском участке ночных прохожих белой расы стали останавливать в три раза чаще — на бумаге, — но никто никогда не видел ни одного белого парня, который рискнул бы бродить ночью в том районе. Даже со спущенной покрышкой белый продолжал ехать на ободе, не рискуя остановится и сменить колесо. Полицейские рассказывали, что даже на черно-белом патрульном автомобиле приходилось вешать объявление: «У водителя нет с собой наличных».

Это была федеральная версия политики «не спрашивай и не говори»: «Мы не спросим, откуда взялись все эти фамилии в оперативном журнале, если вы нам сами не скажете».

Прежде чем на инструктаже появился начальник смены, один полицейский громко сказал:

— Эта возня с оперативными журналами такая трудоемкая, что по сравнению с ней клонирование эмбрионов выглядит воскресной рыбалкой.

Другой отозвался:

— Нам нужно переквалифицироваться в адвокаты. Они получают кучу денег за вранье и могут хорошо одеваться.

Похоже было, что министерство юстиции вместо того, чтобы воспитывать в уличных полицейских Лос-Анджелеса честность, толкало их на жульничество и обман.

Во время этого унылого инструктажа Нейт Голливуд дремал под аккомпанемент проповеди о декретном соглашении и очень удивился, когда Пророк просунул в дверь голову и сказал:

— Извините, лейтенант, можно на минуту забрать Вайса?

Пророк молчал, пока они не оказались одни на лестничной площадке, потом повернулся к Нейту и сообщил:

— Пришла твоя жена, хочет поговорить с лейтенантом. Требует один-два-восемь.

— Хочет пожаловаться на меня? — озадаченно спросил Нейт. — Рози?

— У тебя есть дети?

— Пока нет. Мы решили подождать.

— Ты хочешь сохранить брак?

— Конечно. Это мой первый брак, поэтому он мне небезразличен. К тому же у ее старика водятся деньжата. А что случилось?

— Тогда иди кайся и проси о прощении. Не пытайся юлить, это не пройдет.

— Что происходит, сержант?

Нейт Голливуд увидел, что происходит, когда он вместе с Рози и Пророком стоял на южной автостоянке рядом с внедорожником Нейта в сырой и ненастный зимний вечер. Все еще ничего не понимая, он достал ключи и отдал их Пророку, а тот передал их Рози, которая запрыгнула в машину, завела ее и включила антиобледенитель. Когда окна запотели, она вылезла из автомобиля и торжествующе указала на результаты своей разыскной деятельности — на затуманенном ветровом стекле перед пассажирским сиденьем появились отпечатки голых пальцев ног.

— Примерно тридцать шестой размер обуви, — сказала Рози. Потом повернулась к Пророку и добавила: — Нейт всегда любил тощих и маленьких. Я для него слишком толстая.

Нейт хотел было что-то сказать, но Пророк приказал:

— Заткнись, Нейт, — и обратился к Рози: — Миссис Вайс…

— Рози. Можете называть меня Рози, сержант.

— Рози. Не нужно втягивать в это лейтенанта. Я уверен, что вы с Нейтом…

— Я позвонила папиному адвокату, — прервала она, — пока этот сукин сын отсыпался. Все кончено. В субботу я вывожу вещи из квартиры.

— Рози, — сказал Пророк. — Я убежден, что Нейт будет предельно честен при разговоре с вашим адвокатом. Вряд ли вам поможет официальная жалоба на поведение, недостойное офицера полиции. Мне кажется, вы заинтересованы в том, чтобы он работал и получал зарплату. Если его отстранят от работы, и вы, и он потеряете в деньгах.

Она посмотрела на Пророка, на мужа, который побледнел и не произнес ни слова, потом улыбнулась, увидев капельки пота на его верхней губе. Этот ублюдок потел в сырую зимнюю ночь. Рози Вайс это понравилось.

— Ладно, сержант, — сказала она. — Но я не хочу, чтобы он появлялся в квартире, пока я не перееду.

— Нейт будет спать в медпункте, здесь в участке, — пообещал Пророк. — И я пошлю полицейского — забрать все, что ему нужно, чтобы продержаться до вашего отъезда из квартиры.

Когда Рози тем вечером собиралась уходить, она поделилась с Пророком еще некоторой информацией. Она сказала:

— Все равно с тех пор, как он начал качаться, у него наступает эрекция, только когда он смотрится в зеркало.

После того как она села в машину и уехала, Нейт наконец заговорил.

— Копам нельзя жениться на еврейках, сержант, — сказал он. — Поверь мне, она террористка. Высший уровень террористической угрозы с того момента, как зазвенит будильник: одно неверное движение, и ты труп.

— У нее хорошие разыскные инстинкты, — сказал Пророк. — Мы могли бы использовать их в нашей работе.

Теперь его жена была замужем за педиатром, Нейту Вайсу больше не приходилось платить алименты, и он спокойно работал в вечернюю смену, при любой возможности подрабатывая на телевидении и надеясь, что ему повезет и он станет членом гильдии киноактеров. Ему надоело повторять: «Нет, я не член гильдии киноактеров, но…»

Нейт Голливуд надеялся, что 2006 год принесет ему желанную удачу, но близилось лето, и он начал в этом сомневаться. Его надежды умерли вместе с энергичным до боли рукопожатием, которым наградил его новый напарник, двадцатидвухлетний Уэсли Драбб, младший сын совладельца фирмы «Лоуфорд и Драбб», занимавшейся недвижимостью и застройкой и имевшей обширные земельные участки в западном Голливуде и Сенчери-Сити. Нейта поставили работать вместе с бывшим членом студенческого братства, который бросил учебу в Университете южной Калифорнии, чтобы «найти себя», и, поддавшись мимолетному настроению, поступил на работу в полицию — к большому огорчению родителей. Уэсли только что прошел полуторагодовую стажировку и прибыл в Голливуд из отдела Вест-Вэлли.