"Зарубежный детектив 2026-35". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 353

По тому, как он произнес этот вопрос, Лиана почувствовала, что это его замысел, его вкусы и его тяжкий труд нашли воплощение в проекте кабинета. У Лианы в воображении вдруг возникла картина: он стоит в середине этой комнаты, словно художник, а помощники-профессионалы вокруг неутомимо работают, постепенно превращая в реальность его замысел.

Она знала, что он надеется на то, что однажды этот кабинет станет его собственным, а поэтому и его самого, и все, что он делал, Лиана воспринимала с определенной долей неприязни.

– Вообще-то, много ненужного, – проговорила она. – Я хочу сказать… ну сами посмотрите – это же сплошные излишества. Никакого чувства равновесия. Недостаток воображения. Все это наводит на мысль о том, что тот, кто это делал, думал прежде всего о том, чтобы поразить, а не попытаться выполнить то, что от него требовалось. Или вы не согласны?

– Нет, я не согласен.

– Оно и понятно, – пожала плечами Лиана. – Я выросла среди подобного дерьма. Мой отец миллиардер, моя мать обожает тратить деньги. Много денег. Очевидно, вы вышли из более простой среды, нежели я, поэтому мне понятна ваша уверенность в том, что нахождение среди этих мелких сокровищ придает вам большую значимость в собственных глазах. Ну а на меня это наводит скуку.

– Жаль, что вы так это воспринимаете.

– Мне тоже жаль. Но это никуда не годится. Это ужасно. Пусть пока так и останется, но скоро я подберу собственную команду дизайнеров, которые избавят мой кабинет от всей этой дряни.

Она заметила стальную твердость в его взгляде, заметила, как сжались его челюсти, и вздохнула.

– Я честно высказала вам свое мнение. Здесь отель, а не музей. Кстати, кому в голову пришла мысль развесить по стенам эту долбаную мазню Сислея?

Оставшись одна, Лиана села в глубокое кожаное кресло, приставленное к письменному столу, и обнаружила, что это кресло не имеет ничего общего с креслом, в котором она сидела в детстве, – с удобным кожаным креслом в кабинете отца, которое всегда так привычно пахло его одеколоном.

Внезапно ее охватило острое чувство сожаления, ей стало невыносимо горько от того, что они опять поссорились. Ей надо сейчас же позвонить ему и извиниться, подумала Лиана. Она должна упрятать подальше свою гордость и сказать ему, что очень сожалеет, сказать, что она любит его, нуждается в его поддержке и дружбе.

Однако когда она взяла в руку трубку, то набрала номер не Джорджа Редмана, а ресторана «У Марио».

Странно, но никто не ответил, хотя было время обеда. Откинувшись на спинку кресла и глядя на здание компании отца, Лиана неожиданно подумала, что этот вторник будет знаменательным днем не только для нее, но также и для отца – ведь «УэстТекс» войдет в состав «Редман Интернэйшнл». Она задумалась над тем, что при этом почувствует она сама – принесет ли воплощение ее мечты ту радость, о которой она всегда мечтала?

Хотя, подумала она, без сестры и без одобрения родителей все это будет совсем не то. И Лиана снова задумалась над тем, не допустила ли она ошибку, согласившись на эту работу.

Дома, еще до наступления вечера, когда они отдыхали, лежа на диване вместе с Майклом, она переключила телевизор на канал CNN и узнала о взрыве, унесшем жизни двух членов криминальной семьи де Сикко.

Глава 47

Антонио де Сикко сначала услышал эту суку, а уж потом увидел ее.

В реанимационном отделении больницы Святого Винсента он, сидя возле койки Марио, держал в своих руках руку сына, когда услышал ее голос, доносившийся из-за закрытой двери. Она настойчиво требовала разрешить ей повидаться с его сыном, напоминая дежурным врачам и медсестрам о том, что ее отец участвовал в строительстве детского отделения этой больницы, и грозила им, что если они сейчас же не пустят ее к Марио, то она сделает так, что уже утром они окажутся на улице.

Разозленный Антонио отвернулся от хитроумного сплетения трубок, опутавших тело его сына. Он понимал, что именно из-за Лианы Редман он потерял свою невестку, потерял надежного и проверенного юрисконсульта семьи, который был еще и его двоюродным братом, и едва не потерял сына.

Боль от этих утрат, терзавшая его душу, переросла в ярость и решительность. Он сотрет ее в порошок, поступит с ней так, как обещал Люсии.

Но поступить так сейчас он не мог, по крайней мере, здесь. Если он устроит сцену на публике, если будет угрожать, то найдется немало свидетелей, готовых подтвердить это, и прокурор, который в течение многих лет спит и видит, как бы засадить его за решетку, возьмет его за задницу в ту же минуту, когда Лиана Редман будет убита на открытии отеля «Пятая авеню».

После нескольких секунд раздумий, в течение которых он лишь смутно чувствовал близкое присутствие этой суки, слышал ее часто повышающийся голос, он принял, наконец, решение и потянулся к расположенной рядом с сыном кнопке вызова.

Он нажал на нее и стал ждать. Когда входила медсестра, он успел мельком взглянуть на Лиану Редман прежде, чем дверь палаты снова закрылась. Она стояла к нему спиной у поста дежурной медсестры и, жестикулируя руками, спорила с одним из врачей.

– Да, мистер де Сикко?

Антонио с усилием поднялся на ноги и посмотрел в встревоженные глаза вошедшей молодой женщины.

– Я слышал, какая-то женщина кричит о чем-то, что касается моего сына, – спокойным голосом произнес он. – В чем дело?

Медсестра посмотрела на него озадаченным взглядом.

– Это Лиана Редман. Она хочет увидеть Марио.

– А вы ее не пускаете. И поэтому она кричит?

Женщина утвердительно кивнула.

– Посещение разрешено только ближайшим родственникам.

– Тогда гоните ее отсюда в шею.

Женщина хотела сказать что-то в ответ, но заколебалась. Собравшись с мыслями и стараясь говорить спокойно, она объяснила:

– Понимаете, дело в том, что ее отец… Он столько сделал для нашей больницы. Мы опасаемся, что если…

– Но ведь она беспокоит больных, – невозмутимым и поучительным тоном произнес де Сикко. – Не хотите ли вы сказать, что намерены с этим мириться?

По выражению лица медсестры Антонио понял, что именно это они и намерены сделать, после чего почувствовал, как учащенно начала пульсировать кровь в висках.

– Может, мне стоит самому поговорить с ней? – предложил де Сикко и, обойдя кровать, направился к двери. – Побудьте возле моего сына. Я сейчас вернусь.

Она была совсем не такой, какой он запомнил ее два года назад.

Когда де Сикко, выйдя из палаты, пошел по коридору, Лиана повернулась к нему, мгновенно поразив его произошедшей с ней переменой. Ее лицо под флуоресцентным освещением выглядело бледным, его черты стали с возрастом более четкими, а в глазах девушки появилось явное здравомыслие – все это заставило его сделать паузу и не спешить выполнять задуманное. Раньше в ее внешности не было ничего подобного.

Лиана смотрела на него с таким вызовом, который почти поверг его в изумление. Ее глаза горели решимостью, а когда она заговорила, ее голос зазвучал твердо и уверенно.

– Антонио, я не уйду, пока не увижу его.

Она любила его сына. А ведь эта женщина только что вышла замуж, и все равно она любила его сына. Он видел это на ее лице, слышал в ее голосе. Какая наглость! Да неужто она и вправду решила, будто может указывать ему, что делать? Кем она его считает, одним из своих прислужников? Он почувствовал непреодолимое отвращение к ней, но при этом его лицо оставалось по-прежнему непроницаемым.

– А ну-ка уймись, женщина. И остынь немного. Моего сына ты не увидишь. – Антонио де Сикко перевел взгляд на врача, пожилого мужчину, стоявшего рядом с Лианой. – У нее нет никаких прав на то, чтобы находиться здесь, – сказал он. – Если она войдет в палату, я привлеку ее к суду. Вам это понятно?

Врач согласно кивнул – иного выбора у него не было.

Посмотрев на Лиану, Антонио увидел боль на ее лице и ненависть в глазах и сразу подумал, что, возможно Люсия была права. Вполне вероятно, решил он, что эта сучка спала с Марио.