"Зарубежный детектив 2026-35". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 30

Он допил виски и вопросительно посмотрел на гостя.

— Почему бы и нет? — с готовностью ответил Карстерс.

Оба встали, собрали свои фишки и двинулись к соседнему столу, где сражение в покер было в самом разгаре. К концу третьей сдачи Пикелис осознал всю глубину оценки, данной гостю его дочерью. Карстерс играл в покер так, словно охотился на тигров в бирманских джунглях — напористо и беспощадно. Это была и впрямь настоящая война, и блондин-миллионер явно вел ее с удовольствием. Это была особого рода война, очень личного свойства — дуэль. Не то что бы Карстерс хотел прикончить именно Пикелиса, он был готов разгромить, их всех — каждого игрока, оказавшегося за столом. Он намеревался выйти из игры победителем. В каждой из четырех сдач он выигрывал три — иногда рискуя, иногда коварно блефуя, но неизменно красиво и с хладнокровным изяществом.

Пикелис изучал его, пытаясь понять, что же за человек сидит перед ним и в какую игру он играет.

Этот человек был искусным, жестким, восхитительным и непостижимым, как и его игра.

— Вы играете как профессионал, Пи-Ти, — заметил рэкетир с нескрываемым уважением.

— Мне нравится думать, что я самый профессиональный из всех любителей, Джон, — ответил Карстерс.

— Во всем, — вставила Кэти Пикелис.

— Это предложение или укор?

Она ответила не сразу.

— Это просто интуитивное суждение женщины. Я ведь только говорю то, что сказал папа. Вы играете, чтобы выигрывать.

Второй наиболее выгодный жених Соединенных Штатов умудрился кивнуть, передернуть плечами и улыбнуться одновременно.

— Мне нужны деньги, — сделал он ответный выпад, — и я обожаю сам процесс игры.

Джон Пикелис покачал головой.

— Всем в этом зале нравится процесс игры, и риск, и то ощущение собственного превосходства, которое возникает всякий раз, когда ты даешь окружающим понять, что тебе по карману азартные игры, — возразил практичный главарь гангстеров. — Я как-то пару лет назад видел по телевизору выступление врача, который утверждал, что многие из тех, кто увлекается азартными играми, настолько неустойчивы психически, что иногда стремятся к проигрышу. Но вы похожи на меня, Пи-Ти. Вы стремитесь только к выигрышу, а это нормальное человеческое желание.

Он нравился главарю гангстеров.

Что открывало неплохие перспективы.

— Вот видите, я же говорил вам, что я самый нормальный человек, — съехидничал Карстерс, обращаясь к девушке. — Вы правы, Джон, — продолжал он, обернувшись к ее отцу, — я играю только в те игры, которые мне нравятся, игры, в которых я силен, и я играю, чтобы выигрывать. А вы тоже очень и очень неплохо играете в покер.

Это было правдой. Карстерс выиграл уже порядка трех тысяч ста долларов, но и у Пикелиса фишек было больше — может быть, на пятьсот или шестьсот долларов — по сравнению с их количеством перед игрой. Вдобавок у рэкетира в голове возникли некоторые идеи относительно этого светловолосого незнакомца, который так галантно ухлестывал за его дочерью. Этот Пи-Ти не привереда, не размазня, не самодовольный гусь и не простачок, да и вообще он совсем не то, что о нем понаписано в колонках светской хроники. Хорошо воспитанный, обходительный, решительный. Блестящий, несгибаемый, точно лезвие из нержавейки, — вот что такое этот П. Т. Карстерс.

У кого-то — кого-то из отцов — подобные качества могут вызвать беспокойство.

Но только не у Джона Пикелиса.

Он нашел их восхитительными, возможно, даже интересными.

Он еще не решил.

И было в этом П. Т. Карстерсе еще что-то, что выдавало в нем — нет, не преступника, разумеется, но человека, явно выходящего за обычные рамки норм общественного поведения. Не просто снисходительная спесь, свойственная богатым и влиятельным людям, но нечто большее — что было труднее определить.

— Еще партийку? — предложил рэкетир.

Все игроки кивнули. И знаменитый блондин опять пожал плечами, и опять на протяжении всей партии улыбка не сползала с его лица, и он опять выиграл. Теперь его выигрыш составил четыре тысячи триста долларов, и игра ему наскучила. Он взглянул на часы и понял, что Арболино и Уиллистон, пожалуй, еще не закончили все дела в отеле.

— Мне кажется, было бы бестактно выйти из игры именно в тот момент, когда я отнял у вас столько денег, джентльмены, — великодушно заметил беспощадный улыбчивый холостяк, — так что, пожалуй, я дам вам, картежникам, еще шанс меня догнать.

Проигравшие просияли.

Карстерс обладает тактом, изысканными манерами и деньгами, одобрительно размышлял Пикелис, подав банкомету сигнал, что можно продолжать игру. Кэти Пикелис вздернула бровки и отправилась к рулеточному столу понаблюдать за происходящими там событиями. Она не могла не обратить внимания на хладнокровное проворство крупье и его слегка высокомерную болтовню с клиентами. Гилман одарил ее любезной улыбкой — оценивающей и далеко не равнодушной. Он был и впрямь большой профессионал, ибо позволил ей встать почти вплотную к рулетке, как поступил бы всякий опытный крупье с ангелом-хранителем, в особенности явившемся в обличье хорошенькой женщины. Она догадалась, что он здесь человек новый, прибывший откуда-то издалека, но большего ей не сообщили ни его манеры, ни его выговор. Он же о ней знал куда как много — из досье, подготовленного командой молодых аналитиков профессора Уиллистона, но он в данный момент целиком отдался своей роли опытного крупье и играл эту свою роль весьма умело. Лишь временами он позволял отвлечься от рулетки и мысленно представить себе Арболино и Уиллистона. И, думая о них, он не особенно беспокоился. В конце концов и к рекогносцировке, и к разработке плана предстоящей операции, и к закупке инвентаря они отнеслись с предельной тщательностью.

Предстояла не такая уж опасная и сложная операция — она не шла ни в какое сравнение ни с той давнишней атакой на конвой бензовозов пятой бронетанковой армии, ни с убийством полковника Децлера, когда они вставили в его настольную лампу бомбу, точь-в-точь похожую на обычную электрическую лампочку. В игорном зале прохладно — даже чересчур, подумал Гилман, подгребая к себе лопаткой горку фишек, но он был слишком занят, чтобы попросить кого-нибудь сходить и уменьшить тягу кондиционера.

В переулке за «Парадайз-хаусом» было куда теплее. Точнее говоря, и Уиллистон, и Арболино истекали потом в своих белых комбинезонах. Оба держали по чемоданчику с надписью «РЕМОНТ ЛИФТОВ» в правой руке, а под мышкой левой руки в легкой кобуре у обоих висели «тридцать вторые» с глушителями. Подойдя к черному ходу отеля, они увидели в дверях чернокожего в форменном сюртуке официанта — тот явно вышел сюда из коктейль-холла покурить. Он взглянул на них и приветливо улыбнулся.

— Где тут у вас грузовой лифт? — произнес профессор, изо всех сил стараясь изобразить южный говорок.

— Вон туда. В конце коридора налево.

Чернокожий не спросил, сломан ли грузовой лифт. Негры в этом городе не осмеливались задавать вопросы, да и в конце концов не его это собачье дело. Лазутчики пошли по указанному им маршруту, нашли грузовой лифт и поднялись на последний этаж. Там они отыскали лестницу, ведущую на крышу — не туда, где располагались апартаменты Пикелиса, а на площадку, где были установлены огромные кондиционеры отеля с устремленной в небо вентиляционной трубой. Властелин Джефферсон округа, конечно, предпочел бы разместить свое обиталище на самой верхней точке здания, но Пикелис ворчливо смирился с экономической необходимостью того, чтобы его жилье находилось подальше от сквозняков и гула вентиляционной системы. Десятки растений в кадках и кусты образовывали плотную стену листвы высотой в семь футов, отгораживающую пентхаус и террасу от мощных генераторов.

Уиллистону и Арболино это было известно, ибо они тщательно изучили копии архитектурного проекта здания и все газетные вырезки с фотографиями церемонии открытия отеля, а также аэрофотоснимки, сделанные на деньги П. Т. Карстерса неким пилотом из Джэксонвилля, который согласился снять с высоты птичьего полета несколько кадров для туристического путеводителя, якобы готовящегося к печати неким несуществующим рекламным агентством.