"Зарубежный детектив 2026-35". Компиляция. Книги 1-13 (СИ), стр. 228

Пригласила меня на ужин к себе домой за две недели до Рождества. С кем-то из ее приятелей я, наверное, был уже знаком, а может, и нет — все эти учительские приятели Джуни похожи друг на друга. И разговаривают одинаково. Там была новая преподавательница из школы Джуни по имени ЛЮСИЛЬ. Очередная толстуха с похожими на покрышки сиськами, улыбкой на круглом лице и уймой «индивидуальности», как и у Джуни. Преподает в восьмом классе. Руку жмет по-мужски.

За ужином мы сидим вокруг стола. Джуни приготовила большое блюдо «поэльи» с морепродуктами. И белое вино. Я приехал на своем Додже Рам с легким опозданием, по дороге бухал, и в сочетании с транками меня совсем развезло, тихое гудение в голове походило на тональный сигнал в телефонной трубке. Значит, я могу отключиться, а по лицу будет казаться, что я слушаю. Джуни, «Люсиль» и прочие крайне оживленно обсуждают политику в штате и в Вашингтоне, программу медстрахования Клинтона и так далее. И какой-то чувак, который ростом не вышел, но держится весьма самоуверенно, говорит, что здравоохранение — это проблема номер один в наше время, и в данный момент нас нельзя назвать цивилизованной нацией, а кто-то другой возражает, что проблема номер один — это преступность, американцев так сильно пугает риск стать жертвами, что они склоняются к опасной параноидальной политике правого толка. С этого они перешли на контроль огнестрельного оружия, а с него на аборты. И я в порядке, потягиваю вино и вижу свой погреб и приямок, где я все вернул на прежние места, как было, пока копы не пришли меня притеснять. Обеденный стол стоит в приямке, удлинитель, 150-ваттные лампочки, бинты, марля и так далее. Нож для колки льда, стоматологический зонд, кухонный нож и все такое. Я ждал, пока сложится план. И волновался, наверняка зная, что он сложится, будто во сне. Под этой крышей никаких подопытных. Запрещено. Не считая того, что вот, допустим, начинаются каникулы, или кто-нибудь из них решает навсегда вернуться домой. В Индию, в Заир, в Вест-Индию, ну, к примеру. Он складывает все свои вещи, выносит все из комнаты и тому подобное. И К_ П_, УПРАВЛЯЮЩИЙ, предлагает подбросить его до аэропорта. Не в Каламазу, а в Лансинг, в международный аэропорт. Пойдет? И это звучит круто и по-доброму. И, насколько известно всем его знакомым в доме и в Университете, он уехал. Покинул Соединенные Штаты. И они о нем больше не вспоминают, его и след простыл. А по пути к аэропорту К_ П_ дает ему чего-нибудь выпить или съесть, и он засыпает, а фургон снова подготовлен к перевозке пассажиров в кузове, и все зашибись. И после заката мы возвращаемся в дом номер 118 по Норд-Черч. Поздно ночью. Там все спят. И К_ П_ перемещает своего ЗОМБИ в погреб и запирает за собой дверь. И самой первой процедурой на операционном столе на сей раз будет не трансорбитальная лоботомия, а «рассечение» голосовых связок. И тогда, независимо от того, в порядке ЗОМБИ или нет, он, по крайней мере, шуметь не станет, и хоть в этом на него можно будет положиться. Изображение гортани, или как это там называется, я раздобуду в биологической библиотеке. И, может, стоит воспользоваться лезвием. Едва коснуться. Их можно нащупать. Они вибрируют, когда говоришь.

Кажется, теперь Джуни и ее приятели обсуждают религию. Кто-то из мужчин говорит, что религия — это тирания и бред, религия в ответе за добрую половину жестоких поступков человечества. И Люсиль, вся такая обиженная и взволнованная, отвечает — нет, это не религия, это власть, политическая власть, а религия духовна и направлена во внутренний мир. Джуни с ней соглашается, она тоже взволнована, и добавляет, что борьба нашего вида протекает между материальным миром и политикой, внутренним миром и духовностью. Быть может, грядущее тысячелетие принесет хомо сапиенс спасение. Я слушаю и слежу за ними. За Старшей Сестренкой и Люсиль. И меня посещает идея: если отрезать женщине грудь, она будет не очень-то отличаться от мужчины, а если мужчине отрезать член, он будет не слишком отличаться от женщины. В груди в основном жир — костей же нет? Люсиль ловит мой взгляд и чуточку краснеет, как свойственно женщинам. Замечает, как я кручу вокруг запястья свой браслет, снова и снова, слегка навязчиво, как свойственно мне, и спрашивает, что это? — это моя память о БЕЛЬЧОНКЕ, пара золотисто-каштановых прядей из его маленького хвостика и мои собственные волосы, сплетенные воедино кожаными шнурками и красными нитками.

И я отвечаю: «Индейская вещица. Племени чиппева. Как-то раздобыл в резервации на севере штата».

И Люсиль говорит, прикасаясь к нему: «Он необычный. У него есть какое-то символическое значение? Какой-нибудь обычай чиппева?»

И я отвечаю: «Наверное. Я не знаю».

Тут встревает Джуни, сухая и язвительная, Старшая Сестренка, протягивает руку, чтобы тоже за меня схватиться: «Квен у нас немножко хиппи, понимаешь? Просто припозднился с рождением лет на тридцать».

Люсиль улыбается и говорит: «Что-то волосы у него коротковаты, как для хиппи».

И Джуни отвечает: «Ну, так ведь было не всегда».

57

Звонила мама, оставила сообщение, но пленку в автоответчике заело, и большая его часть стерлась. Наверно, спрашивала, заеду ли я к ним на Рождество.

Сесил Рэнд

Двойная игра

Глава 1

— В субботу в восемь часов вечера ты убьешь свою жену.

Раздался щелчок.

Пол Брант медленно опустил трубку на рычажки. В комнате было тихо тихо и пусто. Одна из зажженных ламп отбрасывала тусклый свет на его красивое смуглое лицо.

— Ты убьешь свою жену.

Старческий усталый голос. Голос, который Пол никогда раньше не слышал. Голос, который раздался из ниоткуда, но сразу бесцеремонно вторгся в его жизнь.

Послышался легкий шелест длинных шелковых занавесей на высоких огромных окнах и снова наступила тишина.

Пол вспоминал, как зазвонил телефон. Сам он в это время сидел в своем кабинете, один во всем доме. Джо куда-то ушла. Он был один, работал над макетом больницы, которую проектировал.

Пол долго не снимал трубку.

Наконец он позвал: «Хильда!», вспомнив тут же, что у неё сегодня свободный день и что в доме больше никого нет.

Пол снял трубку.

— Алло?

— Мистер Брант?

Старческий усталый голос.

— Да.

— Пол Брант?

— Да, это Пол Брант.

— Архитектор?

— Угу.

Все это время Пол не отрывал взгляда от деревянного макета больницы, пытаясь понять, почему совет директоров находит в нем так много изъянов, почему они никак не хотят увидеть того, что он пытался для них сделать.

Много воздуха и света. Я хочу построить такую больницу, в которой будет много воздуха и света. Войдя в нее, человек сразу окажется…

— Я звоню насчет твоей жены.

Старческий голос стал резким.

— Моей жены?

— Она не та, за которую ты её принимаешь, мистер Брант.

— Что вы имеете в виду?

— Почему бы тебе самому не выяснить это?

И прежде, чем Пол смог снова заговорить, голос в трубке продолжил:

— Выясни все, что можешь. Постарайся вспомнить каждую мелочь вашей совместной жизни.

— В чем дело? Кто вы?

Но голос неумолимо продолжал:

— Оглянись на свою жизнь и хорошо все вспомни. Тебе не понравится то, что ты увидишь.

Голос из глубины ночи. Странный и непостижимый. Голос, говоривший совершенно серьезно:

— И, зная, что ты за человек, я уверен в том, что ты это сделаешь. Тебе это под силу. Ты убьешь её.

— Какого черта? — резко спросил Пол. — Что за идиотские шутки?

Незнакомец рассмеялся. Услышав дьявольский смех, Пол почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

Затем смех прекратился и неизвестный снова заговорил:

— Вот увидишь, ты убьешь её. В субботу, в восемь часов вечера. Ха-ха-ха!