Жених на 2 недели (СИ), стр. 49

Мой комментарий в стиле: «Неужели ты не видишь во мне партнёра?» парень отбил короткой фразой: «Я не буду видеть в себе мужчину, если возьму у любимой женщины деньги».

Постепенно я начинала привыкать. Сначала было страшно, но я быстро успокоилась: он ведь не лишал меня работы, источника дохода. У меня вмиг появились собственные деньги, и теперь я думала, как их потратить.

Привыкала к новой реальности.

Поведение Богдана ставило меня в тупик во многом. Он был бизнесменом, но не таким крупным, как мой отчим. И их отношение к женщинам было противоположным. Отчим экономил каждую копейку на моей матери, лишил её работы и сделал домохозяйкой. Я боялась повторения, поэтому сражалась за независимость.

Но, как оказалось, я не с тем сражалась. Богдан не претендовал на мою независимость, напротив он разгрузил меня от кучи обязанностей. Первое время это было невероятно страшно, но вскоре я начала понимать весь кайф подобной жизни.

И готовить по желанию и вдохновению оказалось в разы приятнее, чем потому что я должна, так надо, и «без меня семья умрёт с голоду».

Чтобы окончательно отпустить ставшее ненавистным прошлое, я приехала туда, где всё началось. Ильдар хорошо постарался, желая посадить своего старика. Я, наверное, сама бы не рискнула, не подала бы в суд за домогательство и попытку изнасилования. Мой сводный брат же сделал многое: нашёл девушек, которые пострадали от отчима; собрал документы и нужные материалы; нанял адвокатов и, наконец, запустил дело.

Быть одной из жертв для меня оказалось морально гораздо легче, чем быть единственной. Не поймите меня неправильно: и то, и то ужасно. Но легче быть в толпе девушек, которые говорят о насилии, одной из; чем единственной, которой могут ещё и не поверить.

Мама тоже начала свой бракоразводный процесс. И я была за неё счастлива куда больше, чем в день, когда она сообщила, что выходит замуж. Даже поздравила её с освобождением.

— Повтори это, когда у меня наконец будет девичья фамилия, — с усмешкой на губах заметила она.

Мой приезд с Богданом мама никак не прокомментировала. Даже не спрашивала, вместе ли мы или нет. Поняла всё по нашим взглядам, по его отношению ко мне, по моему к нему.

Останавливаться в том самом доме, ставшем ненавистным, я не стала. Согласилась с Богданом, не стала спорить. Мне не хотелось туда возвращаться. Туда, где я годами страдала от неприятных нападок ужасного мужчины. Туда, где чуть не случилось то самое страшное.

Мне хватало того, что меня ждал суд в качестве пострадавшей.

Назначенный день, назначенное место. Несмотря на то что стоит невыносимая жара, я облачилась в чёрное платье и сделала кубышку.

— Выглядишь траурно, — кивает Богдан.

И я не спорю: он сам в тёмном костюме.

— Готова?

— Разве можно быть к такому готовым? — с кислой миной отвечаю я.

Ощущение, что я съела целый лимон.

— Не переживай, я рядом. — Он берёт меня за руку.

Но меня это не очень успокаивает. Я просто должна это пережить. Поставить точку здесь и сейчас.

Эпизод 98

Эпизод 98

Богдан

Одно дело — встретить женщину своей мечты, совсем другое — ужиться с ней. Ева, выросшая в семье матери-одиночки и по совместительству сильной женщины, сама впитала с молоком матери, какой независимой ей нужно быть. Из-за отсутствующего и сбежавшего отца у девушки не было примера хорошего мужчины рядом.

Всё это наложилось, и у нас пошли небольшие конфликты. Я был готов на уступки во всём, и мы легко обсуждали очень многое. Но не деньги. Деньги для меня были принципиальным аспектом: я мужчина и я обеспечиваю свою женщину. Мне не важно, работает ли она где-то ещё, пусть у неё будут личные деньги, если ей хочется. Это про безопасность. Многое может случиться, например я могу попасть в аварию, или ещё что-то плохое, подушка безопасности должна быть всегда.

Еву, похоже, это триггерило, но постепенно к новым условиям жизни она начала привыкать. Мне было жаль, что у неё возникли сложности, но её деньги я не мог взять. Смирился, что иногда она покупала какие-то вещи, продукты самостоятельно.

Второй раз за этот год мы приехали в Сочи. И оба раза не отдыхать. В этот раз нас ждала не самая приятная вещь — суд. Я еле сдерживался, сжимал и разжимал кулаки. Мне хотелось использовать её отчима в качестве груши для битья.

Жаль, что это запрещено.

В назначенный день в назначенный час мы были в зале суда. Ева была вся напряжена, и я сидел (повтор) рядом. Мне тоже предстояло выступить в роли свидетеля. Поражало другое: количество пострадавших девушек. Я насчитал с десяток. Ильдар постарался на славу: нашёл как можно больше свидетельниц.

А сколько отказалось давать показания? Эта мысль ужасала.

Слушал всё отстранённо, не веря, что это происходит на самом деле. Кого-то наш герой-любовник просто домогался, до постели не дошло: девушка успела сбежать и уволиться. Кто-то согласился с ним переспать чисто за повышение и деньги. Кто-то ложился в кровать из раза в раз, боясь увольнения. Кого-то он взял силой, а затем выплатил щедрую премию за молчание.

— Ну ты и шлюха! — выкрикнул Марат Анварович последней девушке. — Мало тебе заплатил? Да проститутка бы стоила дешевле!

Судья вмешалась громким стуком молотка и сделала замечание ужасному человеку.

— Нет на свете такой суммы, которой бы ты мог откупиться за изнасилование, — прямолинейно ответила девушка чуть дрожащим голосом.

После вернулась на своё место.

Меня начинало подташнивать. Марат Анварович не был красавчиком, вряд ли хоть одна девушка действительно хотела этого. Все эти случаи были, по сути, изнасилованием или принуждением.

Даже думать боюсь, чего натерпелась его жена, моя будущая тёща. И ведь вряд ли он предохранялся, вряд ли заботился о своём здоровье и здоровье своей женщины.

Наконец наступила очередь Евы.

Её голос дрожал, но она подробно рассказала тот случай, свидетелем которого я стал. Потом описала все его домогательства, все издёвки, которые вынесла за несколько лет их знакомства.

Вновь сжал кулаки, ненавидя его.

— Ой, брось, как будто ты сама этого не хотела! Постоянно меня провоцировала своей одеждой!

Вновь удар молотка.

— Подсудимый, вы нарываетесь остановить дело прямо сейчас и вынести вам максимальный срок.

— Ой, да как будто хоть кому-то здесь неочевидно, что вы в любом случае меня посадите! Вам и этой кучке свидетельниц знатно приплатили! — Клоун бросил короткий взгляд на своего сына. — Понятно, кому это выгодно — отправить отца за решётку, а затем забрать всю его фирму себе.

— Судя по вашим комментариям, дела не подставные, вы знакомы с каждой, — едко заметила судья.

И я злорадно ухмыльнулся.

— Если вас провоцируют купальники, не ходите на пляж, — смело ответила Ева. — У меня всё, ваша честь.

Судья вызвала меня, и ещё десять минут я рассказывал, как это выглядело с моей стороны.

— Подставной, притворный мужик.

И для меня у него нашёлся оскорблимент.

— Подсудимый! — Очередной удар молотком, судья уже почти потеряла терпение. — Свидетель, о чём он говорит?

— Подсудимый уверен, что мы с Евой притворяемся, — пожал я плечами и пояснил: — У него в нашей комнате стояли камеры, и он не запечатлел на них нашего секса. Оттого и думает, что мы играли. Но просто я, в отличие от него, умею держать себя в руках.

— Камеры? — тяжело вздохнула судья. — Тут столько всего… на несколько пожизненных хватит.

После меня выступали Ильдар и Дарья Вадимовна. Если сын и выкопал яму своему отцу, то показания жены вбили последний гвоздь в гроб сексуального маньяка. Дарья рассказала об очень многом: о насилии, эмоциональном, физическом и экономическом. Как он избивал её, брал силой, лишал средств к существованию. Рассказала всё, что нашла в своём здоровье и от чего сейчас лечится.

Подсудимый не стал оскорблять свою жену. Похоже, осознал, что у него нет шансов выбраться на свободу. Ни одни деньги мира не заставят закрыть глаза на все эти ужасные преступления.