Жених на 2 недели (СИ), стр. 15

С разбегу ныряю в воду, пытаясь прогнать гамму смешанных чувств. От радости, что Богдан смотрел на меня таким взглядом, не остаётся и следа. Скорее всего, у него давно не было девушки, поэтому он глядит на голую меня с таким восхищением.

Богдан прыгает следом, и мы даже немного флиртуем. Замечаю довольную улыбку мамы и расслабляюсь.

Как оказалось, зря.

Отчим в очередной раз привязался ко мне, а конкретно теперь уже к нашим отношениям. Он называет Богдана фиктивным, мол мы даже не целовались.

Страх охватывает меня. Страх, что нас вот так быстро раскрыли. Страх, что…

В следующий миг понимаю, что это довольно беспалевная возможность поцеловаться с парнем, который нравится. В конце концов, когда если не сейчас? И даже если ему не понравится, я всегда смогу сказать, что это был фиктивный поцелуй.

Подплываю к нему и висну на его шее, прижавшись всем телом. Мне нравятся эти прикосновения до мурашек. Понимаю, что в любой момент могу потерять контроль, могу сделать что-то неправильное.

Тем не менее несмело, но мои губы касаются губ Богдана.

И в следующий миг происходит настоящая магия. Несмотря на то что мы находимся в воде, между нами всё искрит.

Богдан перехватывает инициативу, и его руки ложатся на мою талию. Он прижимает меня к себе, и я подчиняюсь, чувствуя жар его тела.

Поцелуй из простого чмока резко превращается в страстный и безумный танец любви. Мои губы, да и я сама оказываемся во власти этого страстного и невероятного мужчины.

Он не останавливается ни на минуту, и вот уже его язык оказывается в моём рту, заставляя подчиниться ему, его власти, отдаться моменту. Весь мир, отчим и мама исчезают, остаёмся только мы вдвоём.

И я так не хочу, чтобы это заканчивалось.

Но вот мы, хоть и нехотя, отрываемся друг от друга. Я смотрю на него, в его глазах так много страсти, так много нежности.

Смотрю и понимаю одно: я не смогу больше притворяться…

Эпизод 27

Богдан

Кажется, я перестарался.

Ева нырнула под воду сразу после поцелуя, а я понял, что плавать больше не смогу, пока не выпущу пар.

Присел, намочил плечи, решая, что делать дальше. Притворялась ли Ева сейчас или, наоборот, была как никогда искренней? Играла ли или у неё зарождались ко мне чувства?

Осталось неоднозначное послевкусие от поцелуя.

Вылез из воды и подошёл к отчиму, который сидел мрачнее грозовой тучи.

— Довольны? — Я злился на него и понимал, что уже сам его задирал.

Включился, так сказать, в его неоднозначную игру.

— Вы выглядите так, словно впервые поцеловались, — проворчал мужик, не желая признавать своего поражения.

— Да неужели? — саркастично выдал я. — Думаете, я не заметил вас, когда вы следили за нами на набережной?

Лицо отчима мгновенно побелело. К нам как раз вылезла Дарья Вадимовна и недовольно уставилась на своего мужа.

— Это как понимать? — Она скрестила руки на груди. — Ты же говорил, что поехал по делам компании.

— Милая, ты кому доверяешь больше: мне или какому-то чухану, которого твоя дочь называет женихом? Ты его раньше в глаза видела? — начал лебезить мудак перед ней.

Стоял рядом и сжимал кулаки. Очень уж хотелось пересчитать отчиму зубы. Но не делал этого: всё-таки я был притворным женихом, а не настоящим. Будь я хотя бы официальным парнем, я бы сделал это, потому что смог потом защитить от последствий. А сейчас мы подерёмся, а Ева откажется быть со мной, и ей же придётся расхлёбывать последствия.

— А то, что ты отваживаешь всех мужчин моей дочери? Думаешь, я слепая и не заметила? Тебе ВСЕ не нравятся! — Дарья Вадимовна повысила на него голос, воинственно глядя.

— Молодая она, красивая. И дура! Кому, если не мне, защищать её и её честь? У неё ж нет отца! — с гордостью ответил он. — К тому же она каких-то нищих выбирает. Наверняка, им хочется жить за счёт богатого меня.

Рассмеялся в голосину, с издёвкой уставившись на неадекватыша. Тот злобно уставился на меня в ответ.

— Ева давно самостоятельная. Она никогда не брала у вас деньги, прекратите врать и строить из себя святого, — в который раз указал я отчиму на его место. — Я только вчера узнал, какой у неё богатый отчим. И, знаете, мне честно, плевать.

Я сделал паузу, не зная, говорить это или нет.

— И ваше отвратительное, хамское поведение навевает на дурные мысли. Как будто вы ведёте себя не как строгий отец, а как мужик, имеющий виды на мою невесту.

Мои слова прозвучали как очень громкий взрыв, после которого воцарилось гробовое молчание.

Дарья Вадимовна побледнела и с удивлением, омерзением и страхом на лице уставилась на меня. Марат Анварович соскочил, и его пузо прикольно тряханулось, как очень большой попрыгунчик. Его глаза стали бешеными, а изо рта чуть ли не пена пошла. Почему-то захотелось сделать прививку от бешенства.

— Да как ты смеешь… — Он задохнулся от возмущения, не смог закончить предложение.

Усмехнулся и пожал плечами. Смею. Его реакция только подтвердила наши не самые приятные догадки.

— В любом случае мы не целовались при вас, чтобы не смущать. Но если вы настаиваете… — Я развёл руки в разные стороны, многозначительно улыбнувшись.

Затем с превеликим удовольствием нырнул в воду. Выпустил пар, называется.

Эпизод 28

Ева

Ну и что ты хотела этим доказать? И, самое главное, кому? Зачем полезла целоваться к тому, кто так сильно нравится? К тому, с кем не будешь никогда?

Богдан перехватил инициативу, и в какой-то момент я перестала понимать, притворяемся ли мы или целуемся по-настоящему.

Поняв, что мысли уходят совершенно не в то русло, после поцелуя я ныряю под воду. Представляю себя русалкой и держусь под водой до последнего, лишь бы никто не видел мои красные щёки, моё сильнейшее возбуждение и…

Выныриваю, потому что не могу вечность плавать под водой, вдыхаю воздух, затем вновь ухожу под воду. Плаваю, игнорируя внешний мир.

Родители не удивятся моему желанию поплавать: они знают, как мне приятно нырять.

А Богдан… да, может подумать, что я так прячусь от него. Надеюсь, смогу убедить его в том, что заплыв — часть притворства. Мол, поцелуй не особенный, обычный, а затем я вернулась к обычному действу.

Может, и так себе идея, но намного лучше, чем показать свои истинные чувства. Показать, что на самом деле я испытала, после того как наши языки соприкоснулись. Это уже не было просто чмоком, это перешло все границы передружбы и притворства.

Выныриваю и понимаю, что всем окружающим не до меня. Богдан вылез и вовсю ругается с отчимом.

До меня долетает лишь последняя фраза, где мой фиктивный жених заявляет, что отчим ведёт себя не как строгий отец, а как мужик, имеющий на меня виды.

Дёргаюсь, застывая в воде. С одной стороны, правильно. С другой — слишком дерзко и провокационно. С одной стороны, мне очень приятно. С другой — страшно.

Они стояли втроём, обсуждали меня, а я всё это время плавала. Даже жаль, что упустила часть разговора. Хотя… зная себя, я бы взлезла.

Влезла и всё испортила.

Отчиму явно нужен был сильный соперник, который поставит его на место. Мне не стоит вмешиваться.

В конце концов, Богдан очередной хлёсткой фразой ставит отчима на место и ныряет ко мне. Мама продолжает с ним ругаться, но я не вслушиваюсь. Плевать.

Может, наконец-то, разведутся, она уйдёт от него, и я вздохну с облегчением.

— Классно целуешься, — шепчет Богдан.

Я вздрагиваю.

— Спасибо, — киваю я, поняв, что уплыть от разговора, избежать его у меня не получится.

А так хотелось!

— Я тут немного поставил твоего отчима на место. — Богдан на теме не настаивает, охотно поменяв её.

И я шумно выдыхаю: уж больно ему благодарна.

— Кажется, твоей маме не понравилось моё предположение. Посмотри, как его отчитывает.

Нам не слышно, о чём они говорят, мы слишком далеко уплыли. Я лишь вижу, как активно мама жестикулирует. Не хочу это слышать.