Развод в 44. Я отомщу (СИ), стр. 35
Она отшатывается, будто я ее ударил. Губы дрожат, в глазах блестят слезы.
— Я тебе мешаю, да? Мешаю, папа?
— Алиса, — пытаюсь я сгладить то, что ляпнул, не подумав. — Если я не дам инспекторам то, что им нужно, не пройду проверку, они могут закрыть к чертям мои клубы, и ехать нам обоим будет некуда! Ты понимаешь?
— Да. Я все понимаю, — говорит она отрывисто и, развернувшись, дергает на себя дверь.
— Алиса, я заеду вечером, — добавляю ей в спину. — Разберусь тут и заберу тебя. Ладно?
— Не надо, — глухо отзывается она. — Я передумала.
— Алиса…
— Забудь, — бросает, не оборачиваясь и захлопывает за собой дверь.
Я остаюсь один в тесной клетушке.
Осознавая, что перегнул. Что сказанул лишнего и обидел ее.
Даю себе обещание все исправить. Но потом, когда спасу свой бизнес.
Глава 43. Ключ
Ксения
Просыпаюсь в полной тишине. Только тиканье часов и глухое гудение трубы в ванной напоминают, что я не в вакууме. Я спала долго, но в теле все равно есть усталость. Словно я, как старая аккумуляторная батарейка, не до конца зарядилась.
Плотные шторы пропускают утро узкой полоской света, и я, не включая свет, встаю. Спускаюсь по лестнице в гостиную медленно, вдумчиво. Шаги по деревянным ступеням глухо отдаются в воздухе — непривычные для меня звуки, но приятные. Пальцы на автомате скользят по гладкому деревянному поручню точно так же, как в тот день, когда я впервые была здесь вместе с Аней. Тогда я еще сомневалась. Теперь уже нет.
Обхожу массивный стол с тяжелой, будто специально состаренной столешницей, и сажусь на один из высоких стульев, вытягивая ноги вперед.
Передо мной — панорамное окно. За стеклом не окна соседних домов, а город — плюсы высокого этажа. Я наслаждаюсь этим видом уже второе утро — не колеблясь, позвонила Оксане сразу же, как за Алисой захлопнулась дверь, и в доме стало слишком тихо и пусто.
— Привет. Скажи, та квартира… Она свободна?
— Привет, теть Ксюш. Еще да. Хотите снять ее?
— Хочу. А сегодня можно заехать?
Я не хотела оставаться там и смотреть, как Алиса все же съедет с вещами. Не прощаясь.
Или же снизойдет до снисходительного «прощай», посмотрев взглядом, от которого потом остаются ожоги. Даже не знаю, что хуже…
А еще не хотела видеть торжество Невоструева, который явится за ее чемоданами и будет кичиться своим превосходством, своей победой надо мной.
Нет уж! Пусть празднует без свидетелей.
Я поднимаюсь, ставлю чайник, заливаю кипяток в новый стеклянный заварник и смотрю, как в нем медленно распускаются цветы жасмина. С чашкой сажусь с ногами на широкий мягкий диван, который Аня назвала бомбическим. Я улыбаюсь, вспоминая это и свою старшую дочь. С которой мне повезло больше, чем с младшей…
Или которую я лучше воспитала…
Эту самобичующую мысль прерывает резкий звук зазвонившего телефона.
Дотянувшись до него, смотрю на экран — Яшкин. В груди сразу поднимается волнение, какое-то внутреннее дрожание, когда нажимаю «ответить».
— Здравствуйте, Алексей.
— Доброе утро, Ксения, — его голос ровный, собранный, как и всегда. — Извините, что рано. Вы не заняты?
— Нет, — отвечаю, стараясь, чтобы и мой голос казался спокойным, — слушаю вас.
— Звоню сообщить, что второй этап тоже завершен. Я готов встретиться и рассказать, как все прошло. Скажите, когда и где вам будет удобно.
Сердце пропускает удар — неужели все?.. Господи, не верится!
Сглатываю бьющуюся в горле нервозность.
— Если вы свободны, то давайте сделаем это, не откладывая, — долго ждать сил у меня просто нет.
Ответ следует незамедлительно:
— Я свободен.
— Тогда давайте встретимся через час в парке у моей новой квартиры. Это…
— Да. Я буду там.
И я не удивляюсь, что он знает, где я теперь живу. Уже не удивляюсь.
Придя в парк — до него меньше десяти минут пешком, — неторопливо шагаю к скамейке в тени каштана неподалеку от входа. Я пришла раньше назначенного времени и собираюсь сесть лицом к входу, чтобы не пропустить появление Яшкина. Но он уже здесь.
Идет мне навстречу, держа в правой руке подстаканник с двумя стаканчиками с кофе. Я сажусь на выбранную скамейку и жду, когда он приблизится. Беру из его рук стакан и грею об него руки.
Алексей садится рядом, и вне его пристального взгляда мне лучше дышится. Хоть все равно внутри все пульсирует и сжимается — от нервов, от страха и адреналина, от того, что уже сделано.
И что еще предстоит…
— Рассказывайте, — прошу тихо.
Он кладет на лавку папку, ставит поверх нее стакан со своим кофе и достает телефон.
— Вот, держите. Можете сами послушать. Мы сделали монтаж записи.
Беру телефон. Экран светится знакомым приложением. Не уверенная, что хочу это слушать, не сразу нажимаю на воспроизведение. И все же любопытство берет верх.
— Как видите, нам известно все, — слышу голос Алексея.
— Чего вы хотите? — спрашивает сдавленный женский голос после паузы.
— Чтобы вы сделали правильный выбор.
— А у меня он есть? — невесело усмехается она.
— Выбор есть всегда, — следует философский ответ. — Наказать или понести наказание самой. Решать вам.
Вновь долгая пауза, после которой женщина спрашивает еще тише, едва слышно:
— Что я должна делать?..
Я выключаю запись и снимаю наушники — от этого внешне спокойного, без угроз, как и обещал Яшкин, разговора у меня по спине бегут мурашки. Я бы не хотела оказаться на месте этой Ирэны.
Возвращаю ему телефон.
— Значит… — запинаюсь, боясь произнести это вслух. — Все… закончилось?
— Все, — он кивает и по губам скользит улыбка, но быстро исчезает. — Все деньги здесь, как договаривались.
Он передает мне ключ от банковской ячейки и доверенность на доступ к ней. Я забираю файл нетвердой рукой — все еще не верится, что я это сделала.
Некоторое время мы молчим. Он пьет кофе из своего стаканчика, не торопит меня, давая все осмыслить.
— Как вы считаете, Андрей уже знает?
— Не думаю. Ирэна вряд ли позвонит ему сама. Мы настоятельно рекомендовали ей этого не делать, и хоть глупость всегда имеет место быть, она глупой отнюдь не кажется. Да и вы бы об этом уже узнали.
Усмехаюсь — точно.
Как только Невоструев узнает, что его деньги исчезли, явится ко мне. Забрать «свое».
Алексей протягивает мне папку, в ней листы напечатанного текста.
— Это показания Салтыковой, где она раскрывает все детали их договоренности и выведенные суммы. Все подтверждено собранными нами данными.
Листаю распечатки. Очень полное досье, а показания…
Это не какая-то бумажка. Это нож. Прямо в сердце того, кто хотел оставить меня ни с чем. Не ожидала, что на бумаге это будет выглядеть так... Холодно и бесповоротно.
— Если решите подавать в суд или если ваш муж будет пытаться надавить на вас или начнет угрожать, — негромко инструктирует Яшкин, — этим можно будет поставить его на место. Или использовать против него.
Я медленно киваю, но папку у него не беру. Наоборот, чуть отшатываюсь от нее.
— Пусть лучше у вас побудет. Так надежнее. Я скажу, если понадобится.
— Уверены?
— Абсолютно.
Он смотрит на меня долгим внимательным взглядом и убирает папку. Я поднимаюсь.
— Спасибо вам, Алексей, — протягиваю ему руку. — За все.
Он тоже встает и несильно сжимает мою ладонь в своей.
— Не стоит благодарностей. С вами было интересно работать, — неожиданно он позволяет себе чуть более явную улыбку.
Теперь, видимо, можно.
— Если понадоблюсь, вы знаете, как меня найти. Я всегда на связи. И Ксения… — делает паузу. — Вы молодец. Правда.
Я киваю. Не улыбаюсь. Не благодарю.
Он уходит так же спокойно, как и пришел. А я стою на краю парковой дорожки, держа в руках ключ от ячейки с деньгами, которые увела из-под носа мужа.
И кто из нас теперь будет ползать на коленях?