Развод с драконом. (Не)настоящая семья (СИ), стр. 32

И Дарий…

Он молчал. Он не видел. Вернее, смотрел — но будто сквозь дымку. Словно всё происходящее вокруг было не совсем реально.

Но я ждала, наблюдала и замечала каждый жест, взгляд своего мужчины. Того, кем был Дарий рядом со мной.

Иногда он замирал, когда я проходила мимо.

Иногда дольше обычного держал взгляд на Эмми.

Иногда сжимал кулаки, если Далина говорила слишком резко.

Но на этом всё! Пока однажды…

— Глупая девка, скоро здесь соберутся благородные гости, а ты подаёшь блюда так, словно кормишь скотину! — голос Далины прозвенел по кухне, как удар плётки, когда она опять отчитывала Айлин, которую особенно невзлюбила.

Служанка молча опустила голову, понимая, что лучше не перечить. Я было шагнула вперёд, но Айлин взглядом дала понять: не стоит, не сейчас.

Далина отвернулась, вздохнув, и пошла по коридору, мимо меня. Бросила взгляд — долгий, с прищуром. Оценивающий и полный ненависти.

Затем хозяйка поместья отправилась в холл, где Эмми, сидя на полу, складывала деревянные фигурки в башню.

— Играешь? — почти ласково поинтересовалась Далина.

Я напряглась, — слишком уж вкрадчиво она говорила. В голосе был мёд, но я чувствовала, что где-то внизу под ним опасный яд.

Эмми посмотрела на женщину снизу вверх.

— Да… — произнесла малышка осторожно.

— Разве ты не должна быть в комнате? Или… ты здесь теперь хозяйничаешь, как твоя мамаша?

— Не говорите так, — тихо сказала Эмми. — Мама хорошая.

Далина резко наклонилась.

— Что ты сказала?

Я уже сделала шаг, но было поздно — рука змеюки рванулась вперёд, словно собираясь вцепиться в плечо девочки.

— Я научу тебя слушаться, мелкая…

Но не успела. Дарий оказался рядом. Так быстро, что я даже не заметила, откуда он появился.

— Нет. — его голос прозвучал ровно. Без крика. Без эмоций.

Но я увидела, как он держит Далину за запястье стальной хваткой. Не грубо, но было ясно — она точно не вырвется.

— Так… не надо делать, — сказал он. Глаза — пустые, но голос… настоящий.

Дарий не смотрел ни на меня, ни на Эмми. Его взгляд был направлен только на Далину.

Она отпрянула, обиженно и зло.

— Я… я просто хотела… воспитать. Она дерзит. Ты сам говорил…

— Не надо, — повторил он, тихо.

Отпустил руку — и ушёл. Просто развернулся и двинулся прочь, будто не замечая нас.

Я так стояла, вцепившись в пояс своего платья, и не могла дышать. Потому что это была трещина, — пусть маленькая, но настоящая. Часть Дария всё ещё жила и сопротивлялась.

И теперь я знала: мы ближе, чем когда-либо, пусть между нами и стена заклятия. Но ради этого мужчины была готова сокрушить все преграды.

После того как Дарий остановил Далину, я целый день ходила с дрожью внутри — не от страха, нет. От надежды, что страшнее боли, что может тебя вознести — или разбить окончательно.

Когда все в доме, включая саму «госпожу», наконец утихли, я встала с постели, вбросила на плечи накидку и прошла по коридорам, почти не касаясь пола, словно боялась вспугнуть опустившуюся ночную тишину.

Дверь в комнату Дария была приоткрыта. Я увидела, что он снова сидел у окна, как и в тот вечер. Как и всегда в последние дни. Словно искал ответы где-то за горизонтом.

Я стояла молча, но он обернулся, будто почувствовав моё присутствие.

— Ты снова пришла, — сказал он.

Без удивления, без упрёка, — просто… констатировал.

— Я обещала, что буду приходить, — ответила я и сделала несколько шагов навстречу мужчине.

Медленно и настороженно села напротив, разместившись на краешке стула, словно птичка. Не слишком близко, но и не прячась.

Дарий смотрел на меня долго. Слишком долго. Казалось, что время замедлило свой бег.

— Ты устала, — сказал он тихо.

— Все устают.

— Нет. У тебя… глаза другие.

Я чуть улыбнулась.

— А ты замечаешь?

Мужчина не ответил сразу.

А потом, не глядя в глаза, произнёс почти шёпотом:

— Мне кажется, я… помню, как ты смеёшься.

Мир словно замер, а я перестала дышать.

— Что?

Дарий закрыл глаза, как будто боялся, что воспоминание изменит всё.

— Это странно. Обрывки. Необъяснимо. Но в голове вспыхивает: ты посреди зимнего леса. Смеёшься. Платье развевается, а на волосы опускаются снежинки… и я… — он запнулся. — Я стою и не могу пошевелиться, потому что звук твоего смеха будто заставляет сердце биться иначе.

Я встала, чувствуя, как дрожат ноги, и медленно подошла и положила ладони на лицо мужчины, заставляя его взглянуть мне в глаза. Он не отстранился и поднял на меня взгляд, в глубине которого наконец-то появились эмоции, будто Дарий вновь мог что-то чувствовать.

— Ты всегда так на меня смотрела? — спросил он глухо.

— Да, — ответила я. — Даже когда ты был невыносимым. Даже когда я хотела тебя придушить подушкой.

Он усмехнулся. Легко. По-настоящему.

— Значит, я действительно был невыносим?

— Жутко.

— А сейчас?

— А сейчас ты мой муж. Заблудившийся, но всё ещё мой.

Дарий крепко сжал мою ладонь.

— Я не знаю, что со мной. Но если ты рядом — в голове становится чуть яснее, словно сползает какая-то пелена.

— Значит, я останусь. Пока не станет совсем ясно.

Он смотрел на наши переплетённые пальцы, и в уголках его губ дрогнула лёгкая тень улыбки.

— Мне хочется, чтобы ты смеялась чаще. Я… думаю, мне это важно.

Я улыбнулась — тихо, тепло, впервые за всё это время в поместье, по-настоящему.

Пусть мой дракон не вспомнил всё, но вспомнил мой смех.

И этого пока было достаточно.

Глава 52

Далина

— Ты выглядишь растерянной, дитя, — хриплый голос старой ведьмы звучит тихо и вкрадчиво, как змеиное шипение, пока она бросает горсть сухих лепестков в кипящий чан.

Сгорбленная старуха даже не взглянула на меня, хотя порой мне казалось, что эта жутковатая колдунья на самом деле слепая.

Я стою на пороге её лачуги, зажав ладони в перчатках. Здесь так холодно, смрадно и темно. Но всё равно я здесь, потому что чувствую, как ускользает сквозь пальцы то, что ради чего пожертвовала многим.

Дарий уходит, отдаляется, несмотря на силу заклятия, которым постаралась его к себе привязать. И от этого внутри меня словно растекается яд, наполняя злостью и горечью.

Теперь мужчина смотрит на меня не так и даже отказывается разделить со мной ложе.

— Он был моим! — говорю я резко. — До неё. До этой жалкой человечки, до её глупых улыбок и фальшивой нежности. Я же всё сделала правильно! Вернула его! Удержала! Чары были сильны!

— Но не навсегда, — ведьма усмехается, как будто знала это с самого начала.

— Я хочу усилить ритуал, — говорю быстро, стиснув зубы. — Чтобы Дракон забыл эту девку. Совсем! Чтобы не чувствовал, не вспоминал, — ни её, ни ребёнка. Ничего. Пусть вновь выгонит их из дома, отправит на край света, чтобы больше не появлялись рядом!

Ведьма медленно поворачивает ко мне лицо. Морщинистое, изрезанное временем, но глаза… глаза острые, как ледяные иглы.

— Ты просишь не просто выжечь чувства. Ты просишь стереть душу.

— Он будет мой! — отвечаю упрямо, не отводя взгляда.

— Он станет никем. Равнодушным, полым. Не твоим и не её. Просто телом.

Знаю, она права, но мне плевать! Я привыкла получать всё, что захочу!

Да, чувствовала, что так и не стала истинной для Дария. Я помню тот лёд в его взгляде, ту холодную пустоту, что не заполняется ни лаской, ни телом, ни даже моей злостью.

— Я любила его, — вырывается у меня. — Честно. Не с первого взгляда. Но потом… когда он почти стал моим.

— Он не стал твоим. Ты его заставила!

— А разве это важно? Он был рядом. Он спал со мной. Он шептал моё имя.

— Чары не создают любовь, дитя. Они дают лишь иллюзию, тень желаемого.

Ведьма делает ещё один круг вокруг чана, покачивая головой и шепча что-то под нос.

— Если усилишь магию — твой избранник забудет её. Но он не вспомнит и тебя. Ни одна женщина не выдержит взгляд любимого, который не знает, почему он должен на неё смотреть.