Развод с драконом. (Не)настоящая семья (СИ), стр. 23

— Он — один из них. Проклятых. Сила их — ложь, — бросил кто-то.

Я шагнула вперед, и моей груди коснулось острие оружия.

— Он — отец моей дочери.

Рука Ульва дрогнула, и копье упало на землю. Окинув меня тоскливым взглядом, он отступил. И, глядя на это, его товарищи последовали за ним.

Дракон покачнулся — и упал, на ходу оборачиваясь обратно человеком. Я бросилась к нему. Прижалась к его груди, чувствуя, как еле слышно бьется сердце.

— Чертов ты ублюдок, — прошептала я, сжимая его плечи. — Зачем ты пришел?

Он ничего не ответил. Он не слышал меня. Он отдал себя — все, что у него было. Ради меня и дочери, пусть и следуя инстинктам.

И я вдруг поняла, что больше не могу ненавидеть его…

Глава 37

Я почти не спала три ночи. А может, четыре. Я сбилась со счета между варкой отваров, сменой повязок и попытками не дать Дарию умереть — тому, из-за кого когда-то едва не умерла я.

Дарий лежал в маленькой спальне под крышей, та, что раньше служила кладовкой. Сейчас в ней пахло только травами, дымом и телом, что слишком долго не двигалось. И страхом.

Но он дышал. И я ловила себя на том, что смотрю на его грудь — как она поднимается и опускается, словно именно в этом ритме держится вся моя новая жизнь.

Это было опасное чувство. Предательское. Я должна была его ненавидеть. Но не могла забыть, как он закрыл нас собой. Как его крылья дрожали, как он падал — но все равно сражался, не пытаясь сбежать. Шел за нас на верную смерть.

Он спас деревню. И теперь лежал передо мной без сознания, абсолютно беспомощный.

На четвертый день он открыл глаза. Я сидела рядом, вплетая лечебные травы в свежую повязку. Его дыхание стало глубже, и я, услышав это, обернулась.

Дарий смотрел прямо на меня. И его взгляд был странным, будто он видел перед собой незнакомку.

— Ты кто… — хрипло выдохнул он. — Где… я?

Я застыла непонимающе. Сердце гулко ударилось в грудную клетку.

— Ты в безопасности, — ответила я осторожно, не веря, что говорю это ему. — В деревне Эйнскольд. Тебя ранили и едва не убили.

Мужчина моргнул. Попытался сесть — и застонал от боли.

— Я… не помню… кто я.

Его слова выбили почву у меня из-под ног. Что, значит, не помнит?

— Вообще ничего? — уточнила я с тревогой.

Дарий покачал головой.

— Даже имени.

Через час в доме собрался совет: старейшины и те воины, что сражались с драконом. Варвары не любили собираться просто так — они приходили только, когда пахло бедой. Например, как сейчас.

— Он не человек, — с порога заявил Ульв, стоя в проеме, мрачный и сдержанный. — Мы знаем, кто он.

— Он спас деревню, — упрямо бросила я, мрачно глядя на варвара. — Спас мою дочь. И вас. Он дрался, когда остальные отступали.

— Он дракон. И это неизменно даже теперь, когда он потерял память, — сказал Бьерин.

— А может, именно это меняет все? — я поднялась, сжимая в пальцах траву, как оружие. — Он теперь один из нас. Он умирает, как человек. Он не раскрыл крыльев с тех пор, как упал. Он не рычит, не требует, не приказывает. Он просто лежит… беспомощный, потерянный, слабый. И вы сможете поднять оружие на беззащитного? На того, кто защищал вас?

Сидящая в углу Изельга, тихая и молчаливая, вдруг подала голос:

— Если душу выжечь дотла… в ней иногда прорастает что-то новое.

В комнате повисло молчание, словно всем нечего было сказать. И я решила снова попробовать убедить их.

— Я отвечаю за него, — уверенно сказала я. — Пока он не вспомнит… если вообще вспомнит. Он останется в этом доме. Под моей защитой. Прошу, дайте ему шанс!

— Это опасно, Элизабет, — прошептал Ульв, подходя ближе. — Ты не знаешь, кем он станет, если вернется память.

— А ты знаешь, кем я стану, если не дам ему шанс? — я посмотрела на него прямо. — Лучше меня не испытывать.

Нахмурившись, Ульв отступил. А следом поднялись и остальные. Староста укоризненно покачал головой:

— Хорошо, Элизабет, но не пожалей потом об этом.

Позже, когда они ушли, я вернулась наверх. Дарий снова спал — и впервые спокойно. Его лоб был чуть влажным от жары, но уже не горячим. Я села на край кровати, наблюдая, как его ресницы дрожат во сне.

Сейчас он казался мне совсем другим. Не таким, как прежде. В его лице не было того высокомерия, той жесткости, которой я боялась.

После своего пробуждения он не сказал ни слова приказа. Лишь благодарил. Смотрел с растерянностью, был не похож на себя.

Но у нас обоих на руке пульсировала метка, словно говоря: это все еще он.

Я боялась этого больше всего. Потому что… если он забыл, кем был — то может стать кем-то новым. А я… Я могу снова начать чувствовать.

А если он вспомнит? Если вспомнит — я потеряю все, что только-только осмелилась отпустить.

Глава 38

Постепенно Дарий приходил в себя, он был ещё очень слаб, его сознание путалось, и большую часть времени он проводил во сне, но сильный организм медленно, но верно залечивал раны.

Когда я поняла, что его жизни больше ничего не угрожает, то ощутила, как с плеч словно свалилась каменная плита. Только сейчас поняла, как устала от страха за этого мужчину.

Сначала Дарий просто смотрел на меня, внимательно, вдумчиво. Смотрел, как будто искал во мне что-то знакомое, но не находил. Потом начинал заново, чуть нахмурившись, словно каждый раз чувствовал, что почти поймал какую-то мысль, воспоминание, образ. Но память к нему не возвращалась.

Он не спрашивал, кто я ему. Я тоже не говорила. И не потому, что мстила, просто безумно устала от боли, от сомнений, от всего того, что было между нами в прошлом.

Теперь Дарий жил в доме, как гость, которого нельзя выгнать… Которого я сама не могла выгнать.

Изельга отнеслась к этому удивительно спокойно, — меня вообще поражало её самообладание, мудрость и какая-то невероятная открытость, которая гармонично сочеталась с суровостью и силой.

Бывший муж был вежлив, тих, словно передо мной и впрямь оказался другой человек. Было не узнать того высокомерного, властного дракона, считавшего себя центром мироздания.

Он самоотверженно встал, как только ему стало лучше, несмотря на мои увещевания оставаться в постели. Но упрямство Дария всё же осталось при нём. Ну что же, должно быть хоть что-то стабильное в этом мире.

И вот спустя несколько дней бывший супруг начал помогать по дому: носил воду, чинил порог, колол дрова. Честно говоря, сперва я не могла прийти в себя от удивления, ведь была уверена, что высокородный дракон не знаком с физическим трудом, но у Дария всё в руках спорилось, словно всю жизнь занимался этим.

В часы отдыха он внимательно читал старые книги, которых у Изельги было в избытке, словно в надежде найти в них самого себя. Внезапно я поняла, что мне нравится проводить с ним время в комнате, которую можно было назвать библиотекой. Мы почти не разговаривали, просто находились рядом, погружённые в свои размышления, но при этом ощущавшие тёплое присутствие друг друга.

И я не знала, от чего меня трясло больше: от того, как спокойно он говорил «спасибо», или от того, как его пальцы скользили по страницам, так же как когда-то по моей щеке. Осторожно. Словно боясь сломать.

Этот мужчина уже не был тем Дарием. И всё же это был он… Странная, двойственная ситуация вызывала во мне смешанные чувства: с одной стороны, я, как и прежде, не доверяла бывшему мужу, сославшему меня в монастырь, но, с другой, — чувствовала, что передо мной новый человек.

Я пообещала самой себе, что постараюсь как можно реже оставаться с драконом наедине, но уже на следующее утро зашла в его комнату, чтобы проверить повязку на плече.

Дарий сидел у окна, закутанный в шерстяной плащ, волосы были ещё влажные после ванны — он уже научился сам греть воду в печке.

Когда я вошла, он повернулся и вдруг улыбнулся. Просто и искренне, без высокомерия, без прищура, без коронного выражения «я выше тебя».