Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 45

Он произнёс это название с той же интонацией, с какой в моём мире говорят «спецназ». Так что уточнять подробности я уже не стал. А вместо этого спросил:

— Ладно. Раз он такой способный, когда его ждать?

Считали вслух, и считали долго.

Сначала лорду надо признать, что оба его глаза не вернулись. Предположим, это он уже понял.

Потом ему надо написать сыну. Письмо до столицы идёт с обозом, а обозы через Порченые Земли ходят не каждый день, и хорошо если раз в две недели. Дитрих на этом деле тридцать лет прожил и цифры выдал бы точнее, но Дитрих в это время сидел на крыше и стучал молотком.

— Восемь дней до тракта, — сказал Володя, — и дней двенадцать по тракту. Если повезёт с погодой.

— Дальше?

— Дальше сын должен получить разрешение. Он на службе, а служба у императора устроена так, что человека не отпускают потому, что у отца неприятности. Нужен повод, бумага и подпись.

— Бюрократия, — с удовольствием сказал я.

— Простите?

— Хорошее слово. Означает, что все всё понимают, но без нужной бумажки никто пальцем не шевельнёт.

Володя посмотрел на меня почти с уважением.

— У вас, стало быть, тоже.

Я пожал плечами.

— Люди, как я вижу, везде одинаковые.

В общем, по всему выходило недели три в самом плохом случае, а скорее месяц или полтора. Плюс обратная дорога.

И это если он вообще поедет.

Или поедет дружина.

Или всё-таки лорд собственной персоной.

А даже если не поедет вообще никто, у нас тут всё равно полное лукошко демонов, и быть готовыми к нападению нужно всегда.

— Значит, так, — сказал я, слезая с верстака. — Наверху у нас проломленная крыша, во дворе лежит нераздёланный демон, а ограды как не было, так и нет. Пойдёмте работать. Лорды будут потом.

Тушу гориллы мы приволокли к воротам ещё вчера, впятером, на волокуше из двух жердей. Весила она примерно как хороший мотоцикл, и всю дорогу я мысленно благодарил того, кто придумал верёвки.

Гараж ждал этого момента с самого утра и даже не скрывал.

— Заносите, заносите, — приговаривал он, пока Миша с Гансом заволакивали тушу внутрь. — Левее давай. Ещё левее. Вот сюда, на клеёнку, я тут вчера подмёл специально.

— Ты подмёл?

— Я организовал уборку, — с достоинством сказал Гараж. — Это, между прочим, тоже работа.

Створки закрылись. Внутри погас свет, что-то коротко и деловито зашуршало, и через минуту ворота открылись сами.

Смотреть на результат я звал уже всех, потому что зрелище того стоило.

Туша исчезла. На клеёнке ровными стопками лежало то, что от неё осталось, и разложено это было аккуратнее, чем товар на рынке.

Шкура, сложенная вчетверо, жёсткая настолько, что углы стояли торчком.

Костяные пластины со спины и с загривка отдельной горкой, от ладони до доброго блюда размером. Кости, очищенные добела. Когти, каждый с мой палец, и рядом клыки. А поверх всего лежал моток сухожилий, свёрнутых кольцами наподобие рыболовной лески и почти таких же прозрачных.

'Переработано: демон крупный, бронированный.

Получено: шкура толстая, пластина костяная (14), кость (укрепляющая), сухожилие (длинное), коготь (9), клык (4).

Гараж достиг 3 уровня.

Открыто: разделка ускорена. Отходов меньше, сортировка аккуратнее.'

— Ты слышал⁈ — немедленно отозвались стены. — Ускорена! Аккуратнее! Скорее несите новые трофеи! Я хочу следующий уровень!

— Чего это ты так оживился? — заинтересовался я, — После второго уровня тебя так не колбасило.

Гараж сначала отказывался говорить, а потом признался:

— Ты, хозяин, уже восьмого уровня. И Булыч скоро четвёртый возьмёт. А я тут сижу на холме, и сам ничего сделать не могу. Мне для прокачки обязательно помощь нужна.

Плеча у него не было, так что я дружески похлопал его по стене.

— Будут тебе новые трофеи. Может даже сегодня. Нам как раз запасы еды пополнить надо. Так что пора готовиться к охоте!

Глава 19

Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?

Ртов у нас целых четырнадцать, не считая собаки и птиц.

Запасы в гараже не бесконечные. Огородом заниматься только начали, и до первых овощей ждать не одну неделю. Страусов резать рано, они несут яйца и крутят карусель, то есть кормят нас дважды и без всякого ножа.

Так что, раз решил идти на охоту, то и откладывать не буду.

Объявил об этом я всем прямо на завтраке.

— Идём втроём. Ганс, Миша и я. Плюс Булыч, куда уж без него.

Пёсель при звуке своего имени поднялся с крыльца и сел ровнее, показывая полную готовность к любому делу, о котором ещё ничего не знает.

А вот на мне взгляды задержались.

По местным понятиям лорду в лесу делать нечего, если это, конечно, не увеселительное мероприятие. И я это прочитал на четырёх лицах одновременно. Так что объяснять пришлось сразу, не дожидаясь вопросов.

— Причина первая. Я до сих пор не знаю, где живу. У меня есть холм, деревня, поле и лес, и на этом всё. Что растёт за перелеском, где вода, где глина, есть ли рыба, я не знаю ни про что из этого. А знать надо, потому что кормиться нам с этой земли, и лучше начать разбираться сейчас, а не в тот месяц, когда запасы закончатся.

Оскар, стоявший с доской у крыльца, немедленно что-то пометил.

— Причина вторая. Ганс, ты все здешние грибы знаешь?

Конюх подумал дольше, чем мне бы хотелось.

— Половину знаю, — сказал он честно. — И то по-нашему, как у нас в деревне звали. Тут места другие. Может, и растёт по-другому.

— Вот. А у меня Оценка. Я любую поганку разгляжу до последней буквы, даже если она мне в первый раз попалась. Так что съедобное от несъедобного тут отличает ровно один человек, и человек этот, к сожалению, лорд.

Володя открыл было рот, и я его опередил.

— И третье. Лорд, который не умеет добыть себе обед, остаётся лордом до первого голодного месяца. А потом сам становится чьим-нибудь обедом.

Возражать после такого никто не стал.

Зато вперёд шагнула Эля.

— Я пойду с вами.

Сказала она это спокойно, но подбородок упрямо подняла, и стало ясно, что своего она не упустит.

Изольда посмотрела на дочь долгим тяжёлым взглядом, из тех, которыми матери во всех мирах заменяют целую воспитательную беседу.

— Элеонора.

— Мама.

— Я растила барышню. Барышня не бегает по лесам с братом.

— Барышня месяц назад висела на столбе, — ответила Эля, не поворачиваясь.

Изольда поджала губы и промолчала, а я мысленно поставил дочери графа отдельный плюс. Спорить с матерью умеют все, а вот одной фразой этот спор уверенно закрыть уже может не каждый.

Только в лес я её всё равно брать не собирался, и по причине, которая к барышням отношения не имела.

— Эля. Я бы тебя взял, и взял бы с удовольствием. Стреляешь ты, положим, не лучше Миши, зато соображаешь быстрее всех, кого я тут видел. Только вот беда. Ты у нас единственная, кто понимает, как это всё работает.

Я обвёл руками вокруг себя.

— Гирлянды. Аккумуляторы. Карусель. Реле. Шуруповёрт. Ты одна интересовалась тем, как именно я всё это собирал, и ты одна задавала правильные вопросы.

Она молчала.

— Теперь считай сама. По плану мы уходим ненадолго. Но что если задержимся? Если ночью встанет свет, кто его поднимет? Если ремень слетит с карусели, кто его поставит на место? Если аккумулятор закипит, кто догадается его отключить, пока он не рванул?

— Я, — сказала она тихо.

— Ты. Поэтому на сегодня ты остаёшься за меня по хозяйственной части. Заместитель по хозяйственным вопросам. Всё, что крутится, светится и жужжит, твоё. — я обвёл глазами остальных, — Так что по всем подобным вопросам, обращайтесь к Элеоноре.

Оскар поднял голову от доски.

— Записывать?

— Записывать.

Эля постояла ещё секунду, и по лицу её было видно, что расстроилась она вполне искренне. Идти в лес хотелось, и хотелось сильно.