Реликтомант. Дилогия (СИ), стр. 40

Дитрих уже отпустил оружие и отступил на шаг, а топор так и торчал у демона в ноге.

Тварь осела на бедро. Любой нормальный зверь на этом бы и закончился.

Но горилла не сдавалась, и яростно искала момент, когда можно в кого-нибудь вцепиться. Она размахивала когтистыми лапами как мельницами, пытаясь достать хоть кого-нибудь, но все мы держались на безопасном расстоянии. Гориллу на месте удерживало копьё, которое теперь держал не один Ганс, а также присоединившийся к нему Дитрих и даже Глафира, которая не выдержала и рванула нам на помощь.

Вот же неукротимая кухарка!

Однако, этого было мало, чтобы прикончить демона, чью тушу почти полностью покрывала броня из костяных наростов.

Именно поэтому я больше не пытался нападать на него с пилой. Против пластин от неё пользы не было никакой, зато я успел рассмотреть эту тушу вблизи и понял то, чего пока не заметил никто.

Кость шла по спине, по плечам и по загривку. А снизу, под челюстью, где горло, была ещё одна незащищённая область.

Но к ней надо было ещё подобраться.

К счастью, гориллу отвлекали и развлекали сразу все. Даже Булыч.

Пёс вцепился ей в щиколотку сзади. Она достала его свободной лапой, когти проехали по загривку, а на загривке у него с вечера была шкура землероя в два слоя.

Я выдохнул.

Булыч кувыркнулся, вскочил и вцепился снова, уже с другой стороны.

Демон повёл головой вслед за собакой.

Мачете я вытянул из ножен на ходу и вбил ей в шею сбоку, в мягкие ткани под челюстью, вложив всю силу.

Тварь наконец подала голос, коротко вскрикнув.

— Миша, ты тоже! Сверху, по рукояти!

И Миша ударил молотом по торчащему из шеи тесаку, вогнав его на всю длину.

'Уничтожен демон. Вид не распознан.

Опыт начислен.

Оружие вашей работы применено союзниками в бою.

Опыт за Ремесло начислен.'

Во дворе разом стало тихо. Кто-то тяжело дышал, кто-то садился прямо в траву, из провалившейся крыши сыпалась труха.

Дитрих обошёл тушу кругом, потрогал наросты обухом и покачал головой.

— Не знаю такого, — сказал он. — А я много кого знаю.

Соня выбралась из бурьяна, встала над тварью и молчала.

Позавчера она с одного взгляда назвала землероя по имени и сказала, что он есть в книге с картинкой. Сейчас она смотрела и не говорила ничего, и по лицу мне сразу стало ясно, что в книгах такого нет.

Изольда тем временем добралась до сына и стянула с него разодранную рубаху.

— Дай посмотрю. Не дёргайся.

Она внимательно изучила рану. Потом посмотрела на щит, который валялся тут же, шкурой кверху, с четырьмя белыми бороздами поперёк.

— Никифор, — сказала она, не поворачиваясь. — Если бы не этот щит…

Она не договорила, но и так всё было понятно. Не догадайся я обтянуть люк шкурой, всё могло бы закончиться для Миши куда как печальней.

Что ж. Это говорит о том, что надо взять за правило, что материалы мы не бережём. Чёрный день и крайний случай может наступить в любой момент. Так что надо улучшать всё сразу и по максимуму.

Дитрих присел на корточки возле щита и провёл пальцем по бороздам.

— Соскользнуло, — подтвердил он с уважением. — Сработало как надо.

Миша слушал этот разговор с некоторым недоумением.

— Да живой я, — сказал он наконец. — Чего вы.

— Живой, — согласился Володя от крыльца. Он сидел на ступеньке, положив палаш на колени, и дышал тяжелее всех нас вместе взятых. — Но был на волоске от смерти.

Соня в этот момент тоже хорошо рассмотрела кровь на плече брата. Затем коротко всхлипнула и побежала в сторону одного из домов.

Я поймал взгляд Эли и мотнул головой в ту сторону. Она поняла без слов и пошла следом.

Никто кроме нас этого даже не заметил. Слишком были заняты Мишей.

Его мы завели в средний дом, тот самый, у которого теперь не хватало половины крыши, и уложили на кровать.

Раны оказались неглубокие. Три борозды по плечу и рёбрам, кожа рассечена, но не более того. Крови было много, но только и всего. Выглядело хуже, чем на самом деле.

Из колодца принесли свежую воду и Дарья с Изольдой тут же принялись промывать рану.

Я же держал фонарь и сразу заметил кое-что интересное.

Затягиваться на глазах порезы, конечно, не стали. Но края перестали сочиться заметно быстрее, чем это обычно бывает, кожа вокруг посветлела, и сам Миша к третьему ковшу перестал шипеть сквозь зубы.

Значит, колодец у нас работает не только по болезням. Заживление он тоже подтягивает, пусть и понемногу. Хорошая новость, и как раз вовремя.

Между тем, я принёс аптечку вместе с бутыльком спирта для промывки раны. Эффект от воды, конечно, выглядел хорошо. Но всё-таки градусу в этом вопросе я пока доверял больше.

Миша повёл носом и буквально выхватил бутылёк у меня из рук.

— О, — сказал он с чувством. — Никифор. Да вы настоящий воевода! Знаете, что нужно воину, когда тот ранен!

И хлебнул прямо из горла. Глотка три разом. Даже не поморщившись.

В комнате стало очень тихо. Глафира замерла с полотенцем, а Оскар на всякий случай отступил к двери.

— Там девяносто шесть, — сказал я в наступившей тишине.

— Чего девяносто шесть? — благодушно спросил Миша.

Объяснить про градусы я не успел.

— О-о, добрый шнапс, — сообщил он куда-то в потолок, и голос у него сделался мягкий и очень довольный. — Когда я с нашим герцогом в походы ходил, на севере, лекари нам давали редкую дрянь. А этот прям… этот прям…

И отрубился.

Но похоже совершенно без вреда для жизни.

Изольда, к моему удивлению, даже не занервничала.

— Весь в деда, — даже с какой-то гордостью сказала она. — Тот тоже пил всё, что попадалось под руку и засыпал на середине слова.

А я вспомнил, что дурман, который вывел его отца из строя почти на три дня, с Мишей не справился и на пару часов.

Похоже, его и впрямь ничем не проймёшь.

Ну и хорошо. Помощь оказана, больной спит, опасности нет. Я собрал аптечку и вышел на воздух.

Вовремя. Прямо в мою сторону бежала Эля.

— Она опять ушла в лес, — сказала она тихо, чтобы не слышали в доме. — Сначала плакала дома, а потом рванула так, словно за ней кто-то гонится.

Я кивнул, и не теряя времени, мы побежали куда указала Элеонора

Далеко Соня скрыться не успела. Мы догнали её шагах в тридцати от опушки, и я успел увидеть, чем она там занималась.

Сначала она просто стояла, словно не могла решиться на что-то. А затем резко размахнулась и швырнула в темноту между деревьями какую-то вещь.

А потом посмотрела на свои руки, словно не веря в то, что сделала и разрыдалась.

Эля бросилась к ней. Соня сначала вздрогнула, а потом её прорвало. Она уткнулась сестре в плечо и начала повторять одно и то же, в истерике глотая половину слов: это всё она, это из-за неё, Мишу чуть не убили, и лучше бы она вообще ничего не находила.

Я слушал вполуха и уже шёл туда, куда полетел тот загадочный предмет, подсвечивая фонарём под ноги.

Нашёл я его быстро, потому как это был единственный предмет в округе, кроме моего фонаря, который светился сам по себе.

Похожий на гусиное яйцо, тёмный и гладкий он лежал во мху, шагах в десяти от меня.

Я взял его в руки. Тёплый.

Оценка выдала мне карточку короче некуда:

'Семя Великого Хранителя.

Качество: не распознано.

Состояние: живое. Спит.'

Я вернулся к девочкам и раскрыл ладонь.

— Что это такое? Семя Великого Хранителя.

— Семя? — переспросила Эля. — Великого Хранителя?

Она смотрела и не верила. Даже наклонилась ближе и вгляделась ещё раз.

— Этого не может быть, — сказала она. — Лорд Никифор, это просто невозможно! Хранителей осталось лишь несколько десятков на весь свет, и они не дают семян уже четыреста лет. Ни семян, ни саженцев. Черенками они тоже не размножаются.

— А что они хранят-то? — ещё раз уточнил я.

— Города, — ответила Эля и начала быстро пояснять, — демоны не заходят в круг Хранителя. Мелкие не появляются вовсе, крупные доходят до границы и уходят. И рядом с деревом лучше слушается магия, это все знают.