Ты (не) в моём коде (СИ), стр. 37

Я: [ссылка на сценарий]

Я: «По музыке Кощей готов вписаться со своим бэндом. Маша с Гришей ждут ответ».

Я: «П.С. Олино портфолио кидала, Гриша посмотрел и сказал присмотреться к роли Анны. Говорит, фактура прям в тему».

Чат подвис, но потом Олю понесло.

Хэль: «Стоп. Я? Роль?»

Хэль: «Что за героиня?»

Я: «Которая жена главного. Сложный характер, красивая, резкая, с надломом. Гриша сказал, нужна актриса, которая может быть стервой и жертвой одновременно. Я показала твои фотки».

Хэль: «Какие фотки?!»

Я: «Разные. Те, что с тусы с МИФИшниками, где ты с синими прядями, весенние с наших последних посиделок в дворике Тёти розы, где ты поёшь «Беспечного ангела». Что-то ещё, не помню уже…»

Я: «А, ещё ту, где ты рыжая огонь-пожар, точно!»

Хэль: «Женёк. Ты серьёзно сейчас»?

Я: «Абсолютно».

Сандро: «Оль, это же круто. Ты всегда хотела попробовать».

Хэль: «Я хотела попробовать стендап, а не драму!»

Я: «Анна в этом романе и есть стендап. Только трагический».

Сообщения перестали сыпаться. Сашка тоже молчала, и от этого мне почему-то стало как-то не по себе.

Хэль: «Скинь контакт Маши. Я посмотрю сценарий и подумаю. ПОДУМАЮ, я сказала».

Сандро: «А мне что-нибудь есть?»

Я: «Сань, у них озвучка нужна и тексты к сценам. Маша сказала, если есть кто-то с хорошим слогом и голосом, им очень надо. Я сказала, что есть».

Сандро: «Ты за меня уже всё решила?»

Я: «Нет. Решать тебе».

Я: «Пробы идут на все роли. На днюхе Гриша жаловался, что никто не подходит. Ни на одну».

Сандро: «Скинь ссылку ещё раз, первая не открылась».

Я: [ссылка]

Я: «Телеграфируйте, если зайдёт, договорюсь о встрече».

Хэль: «Телеграфируем? Ты теперь разговариваешь как свои герои из исторического романа?»

Я: «Профдеформация. Не лечится».

Сандро: «Лечится. Лысым».

Хэль: «Огонь. Мне уже нравится».

Я: «Женю самого надо лечить. Он заболел».

Сандро: «Лечишь?»

Я: «Угу».

Блин, зря тему завела.

Я: «И в новой книге у меня нет этого контекста, это обычный роман, современный».

Хэль: «Вот его и тащи в следующий раз вместо исторички»

Сандро: «Вот да».

Я: «Так он не готов».

Сандро: «Ну вот опять…»

Хэль: «Скинь, что есть. Обещаю не бить».

Я проскролила файл. За неделю у меня получилось около доброй трети. Ну ладно, четверть задумки. Я сохранила файл и отправила через вёб-версию мессенджера. Сколько можно прятаться?

Наверное, так подействовала фраза Ольки. Которая обычно говорит, что «курить мы будем и пить не бросим». А тут вдруг «обещаю не бить». Она свои обещания держит.

Я нажала на самолётик и закрыла ноут.

Прошмыгнула на кухню. Женя лежал спиной к входу. В темноте только майка белела, выделяясь светлым пятном. Свитер, он, видимо, стянул.

Подошла поближе и положила руку на лоб, он был прохладный и влажный.

Ну слава богу.

Он не проснулся, только мерно посапывал. Хвост пледа, сбившегося в ногах, свисал на пол. Я накрыла его до пояса, глянула на окно. Оно было закрыто.

Кажется, действительно, пора спать.

52. Поездка к маме. Тая

Поездка к маме планировалась давно. Она нависла надо мной ещё с того момента, как от неё вернулась Лена. Я оттягивала, как всегда. Но надо было объяснить про Лену и Питер, пока мать не узнала от кого-то другого и не устроила катастрофу вселенского масштаба с розысками, поисковыми собаками и кинологами. Да, мама у нас тоже музыкант, она феерично играет на нервах.

Я поехала утром одна. Женя предложил отвезти, сказал, что поправился. Но я отказалась. Это моё. Моя мать, мой отчим, мой цирк. И я не хочу лишних зрителей. Если заляпает грязью, хотя бы не будет стыдно.

Въезд на территорию был закрыт, я нажала на кнопку под глазом камеры. Минуты две ничего не происходило, а потом воротина, тихо шурша каким-то внутренним механизмом, отъехала в сторону. Дом встретил равнодушным крыльцом и закрытой дверью. Я постучала. Через какое-то время открыла Лидия Васильевна, которая следила тут за хозяйством.

— Таюшка, привет, моя хорошая. Проходи. Я как раз приготовила ужин. — Она улыбнулась, поправляя фартук. Эта пожилая миловидная женщина всегда была добра ко мне. Я сняла пальто и сапожки, в то время как она, наоборот, засобиралась. — Светлана с Александром в гостиной уже сидят. Иди, а то остынет. Суп с клёцками и чай облепиховый с шарлоткой. Как ты любишь. — Она подмигнула, погладила меня по плечу и вышла за дверь.

Я немного постояла, провожая её взглядом, и поплелась в гостиную.

— Привет, — сказала я, отодвигая стул.

— Угу — угу, — промычал отчим, занимаясь поглощением пищи, словно говоря, чтоб не отвлекала.

— Ну рассказывай, как вы? — спросила мама.

Первые полчаса прошли нормально. Разговоры в паузах между супом и котлетой по-киевски. Мама спрашивала про работу, я отвечала коротко. А вот потом она спросила про Лену.

— Уехала в Питер, — пришлось рассказать мне. — На книжный фестиваль. У неё всё хорошо.

— А Лёша? — Мама вскинула бровь.

— Вроде он был против, разве нет? — резко пробасил Александр.

— Они расстались.

Мама замерла с чашкой в руке. Александр Викторович опустил очки на нос и отложил в сторону журнал.

— Как расстались? — Мама поставила чашку. — А квартира?

— Квартира на месте, что с ней будет. Лёша никуда не делся. Лена уехала сама.

— А деньги? Она же не работает толком, на что она там живёт? — вскинулась она ожидаемо. Так, вдох-выдох. Вдох-выдох. Спокойствие, только спокойствие.

— Не волнуйся, мам. Есть у неё деньги, всё нормально.

— Откуда такая уверенность? — Александр Викторович положил руку поверх журнала. Голос ровный, но я уже знала этот тон. Как давление в трубе перед тем, как потечёт.

— Это её дело, — сказала я.

— Её дело, — повторил он. — А квартиру съёмную кто оплачивает? А учёбу? А шмотки? И куда идут деньги с ваших жильцов?

— Деньги с жильцов идут на Ленин институт, — сказала я ровно. — Как мы и решили.

— Они решили. — Он откинулся на спинку стула. — Вечная студентка с одними гульками на уме. И ты туда же. Две девки живут с мужиками, их обслуживают, а квартиру сдают для прикрытия. Красиво устроились.

Я посмотрела на мать, но она отвернулась и упулилась в стену, будто примагниченным взглядом.

— Мам, — позвала я.

— А эта ещё и хвостом машет. Уехала она. В Питер на бялдки. Хоть бы легенду придумала поприятнее! Решалы, блин, нашлись. А нам потом что делать?

Как будто ты хоть что-то хорошее сделал.

Ладони сжались в кулаки под столом.

— Мам!

— Ну что ты хочешь, Тая? — Она, наконец, посмотрела на меня. — Александр Викторович переживает за вас. Он по-своему прав.

— Прав?! — Я смотрела на мать, а она молчала с каким-то... вызовом? Я не понимала выражения этого лица. Такого родного и вдруг такого чужого одновременно.

Взгляд упал на ложку в стакане чая. Облепихового, сваренного Лидой для меня. Когда отчим пришёл в наш дом, бабушка сказала, что «у него только хрен да ложка». Да и чёрт с ним. Но мама…

Я встала.

— Спасибо за чай, — бросила я. Голос был ровный, но будто не мой, какой-то мёртвый. Тот самый, которым я разговариваю с клиентами, когда внутри всё горит.

— Куда ты? — Мама привстала. — Мы ещё не договорили.

— Договорили, — ответила я. — Всё, что нужно было услышать, я услышала.

— Надо обсудить документы по наследству, — добавила она, вставая из-за стола, и отчим бросил на неё одобряющий взгляд.

— Зачем тебе для этого нужна я?

— Квартира отписана на тебя и Лену. Надо переиграть: сложить в один котёл и поделить уже на всех, вместе с этим домом.