Ты (не) в моём коде (СИ), стр. 3

С этой всё понятно. С первой — нет. Тая, значит. Вроде Лёша рассказывал, что она улыбчивая, отзывчивая и очень милая. Конечно, держи карман шире.

Она молча отступила, пропуская меня внутрь. Ни слова, ни жеста. Просто шаг в сторону. Я прошёл, поставил рюкзак у стены.

На кухне был обычный утренний разгром после попойки: бутылки, бокалы, крошки и пакеты доставки. На плите что-то шкворчит.

Девчонка в фартуке уже там. Как будто на пороге всё закончилось.

Фартук с кактусом, сковорода, собранные движения. Мне явно были не рады и не особы пытались это скрыть. Точнее, вообще не пытались.

Я прошёл к окну, отодвинул занавеску. Свежо. Значит, кто-то уже открывал. Хорошо, хоть воздух есть на этой маленькой кухне.

— Ты всегда так встречаешь людей? — спросил я, не оборачиваясь.

— Как? — спокойно отозвалась она.

— Без «здравствуйте-проходите».

Она выключила огонь, сняла сковороду.

— Ты уже прошёл.

И всё. Я обернулся.

Она ставила еду на тарелку. Движения точные, как будто этой Тае вообще неважно, стоит здесь кто-то или нет.

— Логично, — сказал я.

— Не начинай, пожалуйста. Мы и так не выспались, — фыркнула Лена за ноутом.

— Я и не начинал. — пожал я плечами.

Тая поставила тарелку на стол, взяла вилку и села. Фартук так и остался на ней.

Телефон в кармане завибрировал. Я глянул на экран. Вот ведь попадалово. И нашла-таки мой номер. Узна́ю, кто дал, голову оторву. Выдохнул и нажал принять вызов.

— Да, — сказал в трубку без энтузиазма.

— Это Ника, привет! — Повисла пауза, но собеседницу это не смутило, и она продолжила как ни в чём не бывало. — Я соскучилась, Жень. Давай увидимся. Что скажешь?

— Нет, Ник. Не сейчас.

— Тогда, может, в выходные? — прозвучало уже с настороженностью вместо игривых нот.

— Тоже не получится, — постарался я сказать максимально беззаботно, чтобы не нарваться.

— Можно побезобразничать, — сказала она в попытке выдавить озорство. Нда. Надоело сглаживать такие углы, но как-то придётся.

Улыбнулся и попытался произнести мягко, несмотря на желание припомнить обстоятельства нашего знакомства и учинить допрос, какая падла слила ей мой контакт.

— Зачем? — уточнил. Хоть и понимал, что рванёт. Но иначе отбадаться практически нереально.

— В смысле зачем?! — Ника внезапно взяла пронзительно высокую ноту. Не зря я решил не продолжать знакомство с этой склочной амазонкой.

Из трубки стали вырываться злобные упрёки, что-то про «использовал» и тому подобный треш. Пришлось приглушать динамик кнопкой на корпусе. А ведь я её предупреждал на берегу. Дальше вслушиваться не стал:

— Я не могу говорить больше, извини, пока.

Сбросил и положил телефон на стол. Лена даже не оторвалась от ноутбука.

Тая как ела, так и продолжала. Только вилку на секунду задержала в воздухе. И всё.

— У тебя интересный фартук, — сказал я.

Она подняла глаза.

— Правда?

— Необычный.

Секунда паузы.

— Всем нравится рассматривать колючки, — ответила она спокойно.

Я усмехнулся.

— Опасные.

— Главное, не уколоться, — сказала она и вернулась к тарелке. — Они ядовитые.

Лена фыркнула:

— Тай…

Та не отреагировала. Я посмотрел на кактус ещё раз. На иголки, торчащие во все стороны.

— Учту, — сказал я.

Она кивнула, как будто мы сейчас обсудили что-то действительно полезное.

Лена захлопнула ноутбук и потянулась.

— Так, — сказала она. — Вечером фильм. Женя, ты с нами?

Я пожал плечами.

— Смотря что смотреть.

— Только не ужастики, — сразу добавила Лена и скривилась. — Я не в ресурсе на такое.

— А как же дедушка Кинг? — спросил я. — «Оно», например.

Лена передёрнула плечами:

— Это к Тае, она любитель. Мы с Лёшей пас.

Вот как. Я перевёл взгляд. Тая подняла глаза от тарелки.

— Ты любишь Кинга? — спросил я.

— Его книги, — сказала она. — И смотреть я вряд ли буду с вами.

— Вот, — Лена закатила глаза. — Я не люблю такого рода книги. Мистику. Вообще, не поняла твоего восторга от «Сумеречной зоны», Тай.

— Ты, главное, «Пену дней» меня пересматривать не заставляй, — сказала Тая, вставая из-за стола и быстро положив тарелку в посудомойку. — Всё, мне пора. Выбирайте на троих.

Она сняла фартук, повесила его на спинку стула. Кактус на секунду повис в воздухе и замер.

— Я пойду, — добавила Тая и вышла из кухни.

Лена проводила её взглядом.

— Вот видишь, — сказала она мне. — Очень общительная и гостеприимная.

Я усмехнулся.

— Уже заметил.

— На самом деле она душка. И тихая.

И почему-то снова посмотрел на этот фартук с кактусом.

Лёша пришёл вымотанный, когда уже стемнело.

— Привет, — сказал он, заходя на кухню.

— Наконец-то. Мы здесь уже почти вымерли, — сразу оживилась Лена.

Он улыбнулся, наклонился, поцеловал её в макушку.

Тая обернулась от плиты, глянула на него, и голос у неё впервые за день стал мягче:

— На тебе лица нет после смены. Пойдём, тёплый салат с креветками тебя ждёт. Будешь, как панда поглощать листья салата.

Голос у неё стал другим. Не громче и не тише, а какой-то выверенный, как будто она заранее решила, сколько тепла можно выдать. Ровно столько, чтобы это выглядело нормально. Я это заметил, потому что весь день слышал её настоящий голос — ровный, сухой, без этих мягких обертонов. А сейчас она как будто включила что-то, что берегла. Или хотела показаться заботливой? И выключила сразу, как только он ответил.

— А мяса нет? — с надеждой в голосе уронил Лёша.

Уголки её губ чуть дрогнули.

— Есть.

И это было первое за день, что хотя бы отдалённо напоминало улыбку. Я это заметил.

Сам не понял, зачем.

Меня он увидел сразу, улыбнулся.

— Доехал?

— Да.

Кивнули друг другу без лишних слов.

Ели почти молча. Все, кроме Лены, она что-то рассказывала, быстро, с эмоцией, перескакивая с одного на другое. Лёша кивал, иногда вставлял короткие реплики. Этот стрекот у меня в одно ухо влетал, из другого сразу же вылетал.

Тая ела спокойно, не спеша. Но уже не так отрешённо, как днём.

— Кстати, — сказала Лена, — вы с Женей откуда знакомы?

— С сайта, — спокойно ответил Лёша. — Он мне концертный делал.

— Делал, — кивнул я, подтверждая.

Лена повернулась ко мне:

— И ты сразу сделал, как он сказал?

— Нет, просто рассказал, как лучше и почему.

— Да ладно? Лёш, тебя кто-то смог переубедить?

Лёша в этот момент как раз стянул с себя куртку, аккуратно повесил на спинку стула. Остался в светлой рубашке, как будто не после смены, а с иголочки. Только лицо, действительно, как у панды. Выдают синяки под глазами.

Он чуть улыбнулся:

— Если аргументы нормальные, почему нет.

Лена фыркнула:

— Ага. Только ты сначала докажи, что они нормальные. И что вообще объективные.

Она посмотрела на меня с пристрастным прищуром.

— Это же ещё постараться надо. Как тебе удалось?

Лёша пожал плечами, будто речь вообще не о нём, и за меня ответил:

— Он объяснил, почему будет факап, если делать по вёрстке, как хотел бенд. И вообще, много дельного посоветовал.

— Я сказал иначе, — уточнил я.

— Нет, — покачал он головой. — Ты сказал: «Не убедишь бенд — потом будешь, как старый Форсайт, кряхтеть: „Почему меня никто не слушает"».

— А ты меня поправил, мол, старший Форсайт говорил, что ему никто ничего не рассказывает. Помню, как же.

Я краем глаза поймал движение. Тая подняла на меня взгляд, на секунду, чуть удивлённый, почти растерянный. Но тут же сморгнула его длинными ресницами, словно спохватившись, и снова уставилась в тарелку.

Лена подняла брови:

— Что ты конкретно имел в виду? Мне нужна рабочая схема влияния на этого упрямца!

— Это когда тебя не слушают, — сказал я, — а потом удивляются, что всё не так.

— Я решил проверить, — спокойно добавил Лёша. — Послушал.