Ты (не) в моём коде (СИ), стр. 25
Лёша за ней не пришёл, как обычно это делал, если сестра вдруг оставалась у меня.
Я выключила свет, оставила ночник. Подождала немного, осмысливая всё в тишине.
До этого мы говорили долго: про завтра, про кафе, про то, кто придёт на Лёшин день рождения, и что будет на столе. Лена планировала всё с той тщательностью, с которой обычно планируют что-то важное для себя, а не для другого.
Я слушала, иногда кивала. А потом она сказала:
— Мы с Лерой готовим ему сюрприз. Песню.
— Какую?
— Simply the Best.
Я помолчала. Для Лены это был странный выбор, мягко говоря.
— Тина Тёрнер?
— Да. — Сестра закусила губу. — Только я теперь не уверена, что это была хорошая идея. Лера поёт низко, у неё такой голос, что слышишь и сразу понимаешь, человек умеет. А у меня... высоко. — Она махнула рукой. — На её фоне любая моя ошибка будет крахом. Не моя тональность совсем.
Я смотрела на неё. Думала про «нелепые условия». Про то, как она сжала губы и опустила взгляд. И что она весь вечер делала вид, будто всё нормально. И зачем-то сказала:
— Хочешь, я спою с тобой?
Лена подняла голову.
— Ты?
— Я в караоке её пела, более или менее сносно, знаю текст.
Это была правда. Только я не сказала, о чём думала тогда, когда пела. О ком. Лена уставилась на меня секунду, а потом улыбнулась. Той улыбкой, которая у неё бывает редко, без иронии или блеска, просто живая.
— Ладно, — сказала она и, словно успокоившись, сжала мою ладонь. — Тогда я тебе выберу самый-самый бомбический сценический образ из того, что у меня есть.
Я было открыла рот.
— Лен…
Но она уже спала. А я лежала и смотрела в потолок. Думала, что завтра будет нелёгкий день. И со всей очевидностью, невыносимый вечер. Ещё о том, что я только что пообещала петь Тину Тёрнер на дне рождения человека, в которого была влюблена дольше, чем готова признать. Что Лена с утра явится с каким-нибудь «интересным решением» и словами «но это же сцена, Тай, это другое».
Фак, день будет адским.
25. Интересное решение. Тая
Лены уже не было, когда я проснулась. Только примятая подушка с краю. Телефон, она, судя по всему, забрала второпях, потому что зарядник остался воткнутым в розетку.
Я полежала немного, глядя в потолок.
Simply the Best, твою мать. Да. Я это пообещала. Вслух. Спящему человеку, который успел это услышать и согласиться до того, как отключился.
Заставила себя встать, умыться, чтобы хоть как-то смыть с себя невесёлое предвкушение. Вышла на кухню, Лёша сидел с кофе, листал что-то в телефоне. Именинник. Выглядел как человек, у которого сегодня обычный день: спокойный, никакого предвкушения. Может, так и надо. Может, к тридцати уже не ждёшь дня рождения как события. Хотя завтрак все, видимо, ждали. От меня.
— Доброе, — буркнула я.
— Доброе, — кивнул он, не отрываясь от телефона.
Женя стоял у окна со своей кружкой. Не за ноутбуком, а прислонившись к откосу и смотрел на улицу. Почему-то бросалось в глаза, что Лёша ни разу не посмотрел в сторону Жени. И Женя — в его.
Я достала сковороду, молоко, яйца. Налила себе кофе. Курсируя по кухне, невольно почувствовала, что между ними было что-то. Не скандал, не напряжение даже, просто воздух стал другим.
Спрашивать не стала.
Лена влетела через десять минут, в халате, с охапкой чего-то блестящего на вешалке.
— Вот, — сказала она, протягивая мне это всё. — Я думала всю ночь. Это идеально.
Всю ночь сестра сладко спала, но озвучивать этого я не стала. Было видно, что Лена старается.
Я посмотрела на вешалку. Сначала было что-то ярко-жёлтое в пол, с хвостом. Потом баклажанное с пайетками на плечах и голой спиной. Она хочет, чтобы я чувствовала себя какаду на жёрдочке в цирке?
— Тая, на выступление надо что-то яркое. Необычное. Понимаешь? — ожидаемо бросила Лена.
Мне оставалось только молча мерить весь этот ужас и смотреть на баклажанные блёстки.
— Необычное, — повторила она убеждённо. Я посмотрела на жёлтый хвост. Потом на пайетки.
Господи боженька, за что.
Когда Лена вышла за очередной альтернативой, я стояла посреди коридора в том, что она принесла в прошлый раз — что-то структурное, с острыми плечами и асимметричным подолом. Хуже всего, что это было алого цвета.
Лена называла это «экстравагантной утончённостью».
Женя молча наблюдал из кухни за зеркалом, к которому я проходила мимо в этих нарядах из Лениной предложки. Как на эшафот. Каждое следующее было кошмарнее предыдущего.
— Не снимай пока алое. Я сейчас принесу болеро к нему! — крикнула Лена из своей комнаты.
Я потёрла переносицу. Хотелось это развидеть. Ещё и болеро.
— Угловатым — угловатое, — раздался спокойный голос Жени, который даже не сразу оторвался от ноутбука, — а тебе нужно красивое.
Я замерла.
— В смысле?
Он поднял взгляд, скользнул по мне и чуть поморщился, как будто сам не хотел в это лезть.
— Нормальное, красивое. Без вот этого всего. — Он сделал паузу и добавил: — Типа как у Анджелины в «Туристе»[1].
[1] К/ф «Турист» (англ. The Tourist) режиссёра Флориана Хенкель фон Доннерсмарка с Джонни Деппом и Анджелиной Джоли в главных ролях.
Он уже смотрел обратно в ноутбук. Лёша на его слова никак не отреагировал, ни кивка, ни усмешки, ни взгляда. Просто допил кофе, поставил кружку в раковину и ушёл, не обернувшись, пройдя мимо меня, отводя взгляд в сторону. Я оглянулась на Женю. Он не смотрел в сторону коридора. Молчал.
— Кажется, у нас здесь не только с платьем проблемы, — догадалась я.
— Я в курсе, — ответил он тихо.
И снова замолчал.
Когда Лена вернулась с болеро и очередным вариантом, а это было что-то с перьями на манжетах, я не стала рассматривать подробно, просо покачала головой.
— Я надену своё.
— Своё? — Лена посмотрела на меня с лёгким ужасом.
— Тай, это же день рождения, не корпоратив. Это сцена!
— Я знаю, — спокойно ответила я. Но это не повод для хвостов и перьев.
Она хотела возразить, но что-то её остановило. Наверное, выражение моего лица. Я ценила её благодарность и помощь. Правда. Но просто не могла больше терпеть.
— Ну хорошо, как скажешь, — тихо согласилась она и молча аккуратно собрала вещи.
Это было странно и подозрительно просто, но Лена не обиделась, от сердца отлегло, взрыв отменяется.
Оставшись у себя в комнате, открыла шкаф и достала платье с дальней полки. Чёрное, футляр, чуть мерцающее. Не кричаще, а так, едва заметно на свету. Без выреза, длинный рукав, выше колена. Я купила его перед выпускным и тогда думала, что оно слишком простое. Без подъюбников, кружева. Без красного и розового. Потом поняла, что просто оно правильное, моё.
Лодочки на шпильке. Волосы распустила, убрала волной набок. Посмотрела в зеркало. Вот так, мне комфортно. Не Ленино «интересное решение», а просто я.
Воспоминания накатили как-то внезапно. Не знаю, почему именно сейчас. Может, чёрное платье, в котором я уже стояла однажды после выпускного, в прихожей, когда ещё не успела переодеться, напомнило.
Юра тогда подошёл, сел на табурет.
Весь вечер ребята нас дразнили, толкали его локтем в бок, мол, давай-давай. Всякие пошлые жесты. Мне было плевать, мы слишком хорошо знали друг друга, чтобы стесняться в подобной ситуации. Так мне казалось.
Когда-то задолго до выпускного Юра отшучивался на вопросы наших мам, друзей и подруг: «Неважно, есть ли у твоего друга сиськи».Я думала, он согласен, что это ерунда. А он сел. И спросил. Как я к нему отношусь. Как к молодому человеку.
Вспомнилось, как внутри всё сжалось. Не от отвращения, нет. От страха. Потому что я могла представить его в той роли, о которой он спрашивал. Могла. Но сказать «может быть» значило рискнуть всем — десятью годами дружбы, ночными разговорами, тем, что он единственный человек, которому я могла позвонить просто так, без повода.