"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 382

Способна ли она на убийство? Эль сама не понимала. Закралось подозрение, что ее новое воплощение – холодная речь, оружие в руке и палец давит на спуск, хотя она не сознает, – фальшивка, и незнакомец раскусил ее. Наверное, Иовен справилась бы лучше и живее изобразила бы диалог из боевика. Эль – более спокойная из двух сестер и не с таким экзотическим именем – ни на что подобное не тянула. Ей вовсе не хотелось убивать этого инфантильного на вид мужика, даже если у того чесались руки прикончить и ее, и Джеймса, и Роя.

В этот момент оружие незнакомца появилось на свет.

Джеймс с облегчением вздохнул и расслабился.

Эль не выстрелила. Была от этого на миллиметр, но, слава богу, не нажала на спуск и не выдала блеф.

Незнакомец достал двумя пальцами свое кургузое оружие и бросил. Орудие убийства венесуэльских наркобаронов брякнуло о дорогу, повернувшись стволом в сторону Джеймса. Руки приподняты, на штормовке пятно – он таращился на Эль, снова только на нее. Вероятно, считал, что она здесь единственная, кого следует слушать и, не исключено, спасать. Если бы в него целился Рой или Джеймс, он, скорее всего, зарычал бы и пустил в ответ пулю.

– Хорошо, – сказал Джеймс. – Еще оружие есть?

Незнакомец покачал головой.

Разумеется, он мог и соврать. С какой стати ему откровенничать?

– Пихни его ногой ко мне! – приказал Джеймс и переменил позу.

Как только он завладеет оружием, тут же придется с его помощью казнить врага. Всякая другая модель поведения была бы безответственной: слишком опасно оставлять этого типа в живых, позволяя ему играть в их долгосрочной шахматной партии. Джеймс страшился этого момента и надеялся, что Рой, по его собственному выражению, готов пальнуть мерзавцу в морду. Он не осуждал его за это. Спроси его пять минут назад, он сказал бы то же самое.

Великан колебался, как робкий ребенок в присутствии родителей.

– Толкай! Толкай ко мне! – велел Джеймс.

– Выброси его! – приказал бестелесный голос на фоне негромких помех.

Наступила тишина.

Незнакомец покосился на лежавшую на земле у левого колена Джеймса рацию. Джеймс сделал то же самое.

– Выброси его, Сватомир. Сейчас же!

Джеймс узнал уже слышанный в этот день, искаженный эфиром, слабый, дребезжащий голос. Рация настроена на частоту 92,7 FM. Ну конечно! Он пытался вспомнить две загадочные фразы, но в это время призрак Авраама Линкольна снова заговорил:

– Разбери «Мак-11» и по частям выброси в пустыню.

– Не смей! – завопил Рой.

Эль стиснула револьвер, но что она могла поделать?

Незнакомец под прицелом двух стволов покорно схватил свое оружие и мгновенно разобрал его на две части, затем на три, вытащил паромасляную пружину, и частей получилось четыре. Морщась, он размахнулся, запустил детали высоко в небо, и они бесшумно приземлились в жесткой траве далеко к востоку.

Джеймс заметил лишь одно место падения, да и то – не самой детали, понял по дрогнувшей потревоженной растительности. Почувствовал пусть небольшое, но облегчение: все стволы выведены за скобки уравнения (кроме одного, самого главного, в миле от них). Он потянулся за рацией – замотанной изолентой потрепанной двусторонней «Мотороле». Корпус был горячим, влажным и отдавал солодом, похожим на запах свежей краски. Перевернув аппарат, Джеймс нашел сверху справа встроенную в рамку квадратную клавишу с надписью «Передача». Надавил большим пальцем и услышал потрескивание.

Эль и Рой смотрели на него, незнакомец не сводил сердитых глаз с дула револьвера.

– С кем… – Джеймс запнулся, но только на мгновение, и поднес рацию ближе к губам. – С кем я говорю?

Тэпп колебался.

Голос мужа, робкий, но набирающий уверенность, долетел через пространство и показался скользнувшим за шиворот кубиком льда. Тэппа накрыла паническая тень, словно на него внезапно напали. Он распластался, ощущая по бокам стебли сухой травы и джута. Хотелось расплавиться и пролиться сквозь землю чем-то жидким, раствориться в ней и не существовать.

Что-нибудь говори!

Даже в реальном мире Тэпп говорить не любил. Разговоры – сплошная фальшь. Если тебя спрашивают, как у тебя дела, это не означает, что от тебя хотят услышать, вышел или нет у тебя камень из почки (вот и нечего распространяться о почечных камнях). Каждая официантка, парикмахер, чиновник спешат сообщить детали и маленькие драмы своих жизней, будто от известия о плохом глушителе у нового «бьюика» отца приятеля какой-нибудь девушки у Тэппа загорятся глаза. Порой он чувствовал себя человеком, которого посадили есть суп, но дали только вилку.

Говори же что-нибудь!

В прицел Тэпп видел лишь верхнюю часть Сватомира в нескольких шагах от «тойоты» – тот молча стоял под дулом револьвера. Будет ему уроком. Его же предупреждали о возможном оружии, но он не устоял перед соблазном похвастаться своей личной картинной галереей.

В этом был весь Сватомир. Чувствительный дылда, склонный к необъяснимым приступам ярости. Он бил камнями стекла автомобилей, стрелял на дороге броненосцев, однажды плюнул на хот-доги на бензоколонке за то, что старик попытался прогнать его после того, как Сватомир притащил в их туалет порнографические картинки. Он споткнулся на грязном уступе, заработал сотрясение мозга и стал еще чуднее. Рисунки становились хуже, он меньше говорил. Перестал усваивать новые английские слова. С каждым годом управлять им становилось сложнее, как взрослеющим детенышем гориллы.

«Убили бы они его, – подумал Тэпп. – Было бы даже хорошо».

Он со звуком расстегиваемой «липучки» отпустил приклад винтовки – пот и усилие склеили пальцы, превращая приятный на ощупь полимер в липкую, словно летней ночью, постель. Пощелкал костяшками пальцев одной руки – пять коротких влажных залпов – и снова принял позу стрелка.

Ничто не изменилось. Тэпп понимал, что, несмотря на неожиданное осложнение, исход остается прежним. Убийство Сватомира их не спасет. Если они побегут за его джипом, я их убью. Если останутся за «тойотой», поменяю позицию и тоже убью. Вопрос лишь в том, сколько дополнительных минут эти трое останутся самими собой. Схватка восхитительно будоражила, однако оставалась гарантированно управляемой, потому что он знал, чем она закончится. Это как с леденцом во рту наслаждаться захватывающим блокбастером – какими бы страшными ни были динозавры, заранее известно, что они не проглотят детей.

Муж повторил попытку:

– Привет.

Тэпп притворился, будто не слышит. Он не желал отвечать и превращать их отношения в личные, поскольку ничего личного в них не было. Им не о чем говорить.

Я убиваю людей. Но люди также погибают в дорожных авариях. Я безликая сила. Как происшествие на шоссе. Что бы сказала дорожная авария, если бы умела говорить?

Сгущались облака и, как серые щупальца, поднялись над линией горизонта. Гроза гнала их с запада быстрее, чем предсказывали в прогнозе погоды. Воздух, перемешиваясь над кратером, стал разряженнее, и Тэппу почудилось, что он слышит, как в предвкушении стонут и скрипят тектонические плиты. Момент казался чрезвычайно значительным, хотя на то не было никаких причин.

Что бы ответила опухоль мозга, если бы ее спросили, кто она такая? Или почему убила своего хозяина?

– Уильям Тэпп.

Джеймс не представлял, что подобное зло носит столь обыденное имя, как Уильям, или Уилл, или Уилли, или Билл. Невероятно, что человек по другую сторону оптики мог не только отрывать ноги девятнадцатилетним девушкам, но и отвлекаться на такие мирские дела, как поедание бутерброда, заполнение формуляра о перемене адреса и посещение туалета. Этот Тэпп должен иметь номер карточки социального страхования, водительские права и повседневную работу. Друзей, семью, планы на выходные. Наверное, платит налоги.

Невидимый убийца – обычный человек, напомнил себе Джеймс. Человеку свойственно ошибаться. Человека можно урезонить. И если потребуется – убить.