"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 374
Джеймс пожал плечами – не хотелось заводить серьезный разговор с человеком в футболке с надписью: «Я вас всех имел».
– Я работаю с машинами. Ты сказал, что что-то продаешь? – спросил Рой.
Джеймс молча кивнул. Странно: пять лет ходил каждый день на работу и потерял все через пять дней после того, как бросил. Многое осталось в памяти, но как-то смутно, словно случилось не с ним, а с другим человеком. Он успел забыть, с каким звуком работает кофейный аппарат. Пытался представить внутренность кабинета и вспомнить, как был запараллелен его сканер. Между приступами деловой активности Джеймс смотрел на девиз радиогруппы на стене: «Ваша реклама приносит доллары со скоростью, близкой к скорости света» и удивлялся, как человек с экономическим образованием мог придумать такую чушь. Там он обзавелся несколькими хорошими приятелями. Большинство ушло на телевидение, в интернет-компании или бросили службу. Кейта, одного из самых близких, задавил машиной в Рождественский сочельник пьяный водитель. Джеймс видел его одним из последних: приятель выходил с корпоратива, но он не мог вспомнить, о чем они говорили. Какая разница?
В той жизни, в том городе они с Эль познали худшую судьбу, чем нищета, – существование в сытой посредственности. Ничего плохого не случалось, но и хорошего тоже. Каждый выкидыш, казалось, приближал Эль к неизведанной пропасти. Случались периоды, когда они ощущали себя лишь собственными тенями и спали в общей кровати, как брат и сестра. Днями не разговаривали, и это их не трогало. Несовместимые чужаки, поселившиеся в одном доме: неисправимый оптимист и неисправимый пессимист. Пожар стал только предлогом. Они решили перетасовать колоду, уехать в Талсу и воспользоваться вторым шансом.
Могли, конечно, и после пожара остаться. Найти другое жилище в Сакраменто, даже на модной Восточной гряде, которую местные прозвали Грядой недоумков, – у Джеймса прибавилось клиентуры, и средства позволяли. Он мог продолжить свои игры – уговаривать покупателей медиа и впаривать невидимое, невесомое эфирное время ростовщическим конторам, службам помощи по хозяйству, владельцам автостоянок. Эль – днем продавать рептилий в зоомагазине, вечером договариваться о фотосъемке: где-нибудь на свадьбе, для буклета и успевать отщелкать что-нибудь для себя. Они ходили в одни и те же рестораны, по одним и тем же маршрутам с одинаково усталыми лицами.
Джеймс понимал: такая жизнь больше не для них. Даже если удастся удержаться в Сакраменто, существование в сытой посредственности исчезло навсегда.
Он заметил, что глаза жены наполнились слезами.
– Эль?
– Я это заслужила, – промолвила она.
– То есть?
– Я сделала аборт. В шестнадцать лет.
Джеймс взял ее за руку и легонько сжал:
– Знаю.
– Я никогда тебе об этом не рассказывала.
– Однажды призналась, когда напилась.
– Тогда не в счет. – Эль застенчиво улыбнулась, и порыв ветра растрепал ее «хвостик». – А сейчас заявляю официально, потому что мы оба трезвые. Из-за одной моей глупости, которую совершила много лет назад, я до сих пор расплачиваюсь.
Ветер стих.
– Ведь это по моей вине у нас нет детей. – Ее голос сорвался.
Джеймс вздохнул. Он хотел найти слова утешения, но не получалось. Он совершенно обессилел, и его нервы были на пределе.
Неожиданно «Сони» разлетелся в его руке, и Джеймс почувствовал, как что-то впилось в костяшку пальца. Он отпрянул и, надеясь, что все на месте, цело и невредимо, схватился за кисть. Хрипло крикнул Рою за своей спиной. Настал его момент. Решающий. Теперь все зависит оттого, что случится в ближайшие несколько секунд.
– Рой, вперед!
Рой не двинулся с места.
В миле от них Тэпп повернул на шестьдесят градусов рукоять затвора и извлек из ствола золотистую гильзу. Он испытал облегчение от убедительного результата. Полоса удач продолжалась. Ничего не портит день так, как плохой выстрел. Тем более когда стреляешь по бумажным мишеням: если проделал дырку на десять часов, она останется там навсегда – ничего не переиграть. Но если этот день и суждено омрачить неудаче, она еще не случилась.
Он по-прежнему на уровне.
До сих пор ему везет…
Тэпп хоть и отодвинулся от прицела, однако краем глаза заметил, как в искривленном оптикой мире что-то метнулось, наподобие кроличьего дротика. Прижавшись щекой к прикладу, он толкнул ладонью затвор, досылая в патронник новый патрон. Винтовка к бою готова. Прицел приблизил бежавшую изо всех сил фигуру: из-за багажника «тойоты» она устремилась на север прямо по дороге, в сторону Тэппа. Идеальный вектор – почти не требуется боковой поправки.
Жена.
Глава 9
– Эль!
Муж крикнул где-то за спиной, но вслушиваться не было времени. Она выскочила на открытое пространство, распластав ладони лезвиями и глубоко вминая ноги в пыльную землю – каждый ее мускул рвался вперед. Только вперед. Покинув спасительное укрытие за машиной, Эль в ту же микросекунду ощутила непомерную незащищенность, наготу, словно бежала без космического костюма по поверхности Марса. Разрывала показавшийся прохладным воздух с такой энергией и скоростью, что волосы стелились позади и гудело в ушах.
Одна секунда истекла.
Тело Глена – через три ярда. Так близко, что пора замедляться, снизить инерцию, иначе можно проскочить мимо. Эль опустила плечи и, задрав мыски кед, упала на спину, прокатилась вперед, больно обдирая локоть о жесткий гравий. Ее повернутые боком ступни подняли каскад песка и гравия.
Две секунды.
Она на спине рядом с трупом. Отлично. Перевернулась и, с трудом втянув воздух, забралась на покойного. Устроилась на груди. Прицел уже наведен на нее. Эль чувствовала спиной покалывание – убийца жадно ловил ее в перекрестье, изображая на ней распятье. Левой рукой она распахнула куртку парк-рейнджера и, зажав полу во рту, стала шарить правой по бедру под ремнем, стараясь нащупать кобуру ниже окостеневшей поясницы. И ничего не находила. Вообще ничего.
Три секунды.
Леденящий душу страх. Пульс стучал пулеметной очередью. Кобура у Глена с левой стороны, так сказал Джеймс. С его левой или с левой от нее? Эль повернулась и подняла полу куртки с другой стороны. Хрустнула запекшаяся кровь, и пальцы наткнулись на выделанную кожу. Рифленый металл. Что-то твердое, тяжелое.
Четыре секунды.
Поздно… слишком поздно…
Эль нашла деревянную рукоять и тонкий шнурок. Надавила большим пальцем и услышала, как щелкнула кнопка, будто лопнуло кукурузное зернышко. Потянула пистолет, но он не поддался. Не вышел ни на дюйм. Что там – еще один шнурок? Где-нибудь внизу или внутри? Она подсунула левую руку, пошарила под заправленной рубашкой, но ничего не обнаружила.
Пять секунд.
Обливаясь холодным потом, Эль дернула снова, пытаясь грубой силой оторвать кобуру вместе с пистолетом, однако та была намертво приторочена к поясу рейнджера, и ее вспотевшие пальцы не могли ухватить кожу. А затем ей в лицо ударил ком спрессованного воздуха, укололо глаза, показалось, будто крепко отшлепали по обожженным солнцем щекам, и в ушах – больше в левом, чем в правом – что-то прожужжало. Напоминало звук расстегиваемой «молнии», только намного энергичнее и скоротечнее. Эль опрокинулась на плечи и ударилась затылком о дорогу с такой силой, что в глазах вспыхнули огни. Увидела над собой голубое небо и ливень сыпавшихся сверху комьев земли.
– Эль! – На сей раз муж крикнул громче и резче.
Когда упал последний камешек, Эль поняла, что некоторые из них мокрые и липкие, как капельки дождя. Амазонский душ, громко пробарабанивший по земле. Кровь. Ее накрыл новый приступ паники. Чья это кровь: ее или Глена? Эль повернула голову направо и увидела прорезавшую бедро рейнджера красную борозду, вскрывшую тело, словно нож мясника. Так вот куда угодила пуля – пролетела справа на волосок от нее, либо над плечом, либо под мышкой.
– Меня не задело! – выдохнула она.