"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 311
– А как он добывал информацию?
– Ну, об этом вам следует поговорить с Магги, мне это неизвестно!
– А грозился кто-нибудь его убить?
– Еще бы! Обязательно! Каких только угроз он не слышал: что ему выцарапают глаза, перережут горло, сделают ожерелье из его причиндалов, выпустят кишки… Не было ни одной части его тела, которой бы не грозила самая жестокая участь. И он всем этим очень гордился – считал своего рода показателем популярности и успеха.
– Весьма своеобразный показатель. А кто именно ему угрожал?
– Иногда сами обиженные. Иногда зрители – они часто звонили или писали письма на адрес программы. Не забывайте, у некоторых знаменитостей имеются свои клубы фанатов – каким бы отвратительным это явление вам ни казалось.
При одной только мысли, что прикончил Вальдеса неведомый нам безумный зритель, я покрылась холодным потом. Вот тогда мы точно навеки завязнем в этом деле. Но я тут же вспомнила про наемного убийцу. Чтобы зритель заплатил киллеру? Нет, такого просто не может быть, успокоила я себя. Марибель смотрела на меня очень внимательно. Я снова подступила к ней с расспросами:
– Скажите мне одну вещь, только хорошенько подумайте, и любой ответ не будет вас ни к чему обязывать. У вас нет своей версии касательно того, кто бы мог его убить?
Редакторша задумалась, старательно разгладила рукава своего элегантного костюма, а потом быстро замотала головой.
– В последние дни, как легко догадаться, наш канал бурлил – каких только слухов, каких только домыслов мы не услышали! И одно мнение было чудней другого! Но уверяю вас, все, что дошло до моих ушей, показалось мне дикой чушью, болтовней ради болтовни. Я твердо уверена: убил Вальдеса кто-то из близкого окружения и это связано с его частной жизнью.
– У вас имеются какие-нибудь основания для такого предположения?
– Нет, просто в нашу программу мы приглашаем людей хоть и знаменитых, но при этом все-таки весьма заурядных: исполнителей фламенко, тореро, какого-нибудь захудалого аристократа, предпринимателя, решившего покрасоваться на экране, второсортных актеров, телеведущих… Если честно, никому из них, на мой взгляд, не хватит хладнокровия или решимости, чтобы совершить убийство.
– Интересная теория.
– Правда?
– И кроме того, вы очень чистосердечно все объяснили.
Она засмеялась:
– Хотите, скажу вам одну вещь, инспектор? Я бы с удовольствием отвечала на ваши вопросы еще несколько часов. Мне наконец-то удалось расслабиться!
– Не исключено, что между полицейскими и психологами есть что-то общее!
Мы немного посмеялись, вполне поняв друг друга. И вдруг она всплеснула унизанными кольцами руками:
– Так расслабилась, что до сих пор не угостила вас обещанным кофе!
– Ничего, обойдусь.
– Мы можем спуститься в кафетерий. Он на нижнем этаже.
– Не хочу отнимать у вас еще больше времени. Кроме того, я с удовольствием поговорила бы с…
– Магги?
– Да, с ней. Может, вы пришлете ее ко мне в этот самый кафетерий?
Марибель сняла трубку и попросила секретаршу отыскать девушку и привести ее в кафетерий. Я заметила, что, как только она занялась этим пустячным делом, на лице ее сразу появилось выражение озабоченности. Она опять включилась в гонку и опять начала нервничать.
Мы спустились в кафетерий. Народу там было не сказать чтобы очень много, но от шумных разговоров в воздухе образовалось что-то вроде непробиваемого купола. Посетители были разного возраста и вида, хотя всех отличал своего рода налет подчеркнутой современности. Вольный стиль в одежде, тщательно продуманные стрижки, очки в причудливой оправе. Я заказала вожделенный кофе и стала ждать доверенное лицо Вальдеса. Вскоре передо мной предстала с весьма решительным видом юная девушка.
– Вы из полиции? – выпалила она.
– Ну да, я инспектор Петра Деликадо.
– А меня зовут Магги. Вы хотели со мной поговорить, да?
Я ждала чего угодно, только не этого. Худенькая, в потертых джинсах и изношенной футболке, очень короткие, выкрашенные в кричаще-желтый цвет волосы, колечки в ушах. Казалось, она сошла прямо с экрана – из американского фильма про банды Бронкса.
– Да, я хотела бы задать вам несколько вопросов про Эрнесто Вальдеса.
– Пошли в переговорную, тут не наговоришься – вон какой ор этот табун поднял. Ага, а еще моя начальница велела, чтобы вы за кофе не платили.
Она сделала какой-то знак официанту и зашагала к дверям. Мы миновали коридор, не проронив ни слова. Как я поняла, Магги не утруждала себя соблюдением традиционных правил вежливости, что меня на самом деле даже обрадовало, так как это всегда экономит время.
В переговорной кроме обычной мебели имелся телевизор с большим экраном. Магги с нарочитой неуклюжестью уселась и подняла на меня глаза:
– Что вы хотите узнать?
– Нетрудно догадаться.
– Ага, еще бы… кто ухлопал Вальдеса, но я тут без понятия.
– Без понятия?
– Ага. А если б чего знала, давно бы сама притопала в ментуру.
– Верю, но иногда бывают какие-то догадки.
– У меня – ни одной.
– Хорошо. Как вы ладили с Вальдесом?
– Вальдес был еще тем козлом, но у меня у самой характер не сахар, так что мы с ним не ссорились.
– Вы копались в жизни людей, которых он приглашал в свою программу.
– Да, и это тоже, кроме всего прочего.
– А какую именно передачу вы готовили, когда Вальдеса убили?
– Репортаж про Лали Сепульведу. Она тогда только что родила. И я собиралась поболтать с ее кузиной, у которой Лали отбила жениха, теперь он стал ее мужем. А кузина готова была помолоть языком, если ей сунуть чуток деньжат.
– О чем помолоть?
– Ну, сами понимаете, трахомудень всякая: что Лали, мол, очень плохо себя вела, что не подходила к телефону, когда сестрица звонила, что отказалась с ней объясняться. Малёк всякой гнуси – но, чтобы размазать Лали, вполне хватит.
– Милая у вас работа, правда?
– А мне надо на жизнь зарабатывать, вот заделаюсь миллионершей, буду строгать передачи про культуру для Би-би-си.
Иронию свою она изрыгала как-то даже свирепо. А еще Магги вообще никогда не улыбалась. Мне она понравилась.
– Но в любом случае ведь не было ничего такого уж серьезного, из-за чего эта самая Лали наняла бы кого-то убить Вальдеса, так ведь? – спросила я.
– Нет, еще чего! В последнее время мы и не такие подлянки кидали.
– А какие именно, можешь припомнить?
– Это вряд ли, надо поглядеть в архивах.
– Я попрошу тебя сделать это чуть позже. А теперь скажи, не оставил ли Вальдес какую-нибудь записную книжку, мобильный телефон, что-то такое, что…
– Когда его шлепнули, тут все обшарили по ордеру от судьи, только ничего не нашли.
– Да, знаю, но я подумала, а вдруг…
– Этот Вальдес ушлым был дядькой, не в его привычках было оставлять следы. Никаких следов, только так он и работал.
– А когда ему звонили люди, на звонки тебе приходилось отвечать?
– Ага. Когда он уезжал в Барселону, звонил оттуда мне, и я ему сообщала, какие звонки были срочные, а про другие я записывала – до его возвращения.
– А у тебя нет никакого списка, где отмечались такие звонки?
– Не-а. Их обычно записывают на отдельных бумажках, а потом выбрасывают на фиг. И он так делал.
– А случалось, что звонки повторялись?
– Ну, насколько помню, были такие. Звонила как-то его бывшая жена, звонили из барселонских журналов… какой-то зритель, вонючка настоящая… не помню, надо получше подумать.
– А ему ни разу не звонил человек по фамилии Лесгано?
Она собралась было мотнуть головой, но остановилась:
– Да, звонил иногда.
– Он просил что-нибудь передать Вальдесу или оставлял номер телефона, где его можно найти?
Она напряженно думала, но с лица ее так и не сошла гримаса скуки, видимо ставшая от него неотделимой.
– Нет, вряд ли, хотя… вы вот сказали, и я вспомнила, что в последние месяцы он звонил чаще, нередко по срочному делу, но не оставлял мне своего номера.