"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 309
– Любая самая мелкая деталь может помочь нам поймать этих извергов. И мы это сделаем, Пепита, увидите, что мы это сделаем.
– Он мне сказал… – Она повернула к нам лицо с распухшими от плача губами. Мы с Гарсоном целиком обратились в слух и не смели дышать. – Он сказал, что зарабатывает большие деньги, что через пару лет мы с ним сможем бросить работу и уедем жить за границу. Он сказал, что Испания – это страна привратниц, а там, куда мы уедем, никто не будет нас знать и нас оставят в покое. Ему нравилась Канада, он хотел бы жить там.
– А о своем счете в Швейцарии он вам что-нибудь говорил?
– Нет.
– А о том, каким образом заработал столько денег?
– Нет, а я не спрашивала, но мне всегда казалось, что это не связано с журналистикой, что тут речь шла о чем-то другом. Иногда он встречался с человеком по фамилии Лесгано и всегда предупреждал меня, чтобы я никому об этом не говорила и вела себя поосторожнее. Он очень надеялся, что этот Лесгано сумеет нам помочь.
– Лесгано – а не Лискано?
– Нет, он всегда произносил именно так: Лесгано, – очень четко произносил.
– Он что, был итальянцем, латиноамериканцем или португальцем?
– О его национальности Вальдес никогда не упоминал, как и о том, молодой он или старый; и Богом клянусь, больше я от него ничего не слышала. Он только смотрел на меня своими добрыми глазами и просил, чтобы я верила ему. А я всегда умоляла его ни во что такое не впутываться, говорила, что нам хватит на жизнь и того, что у нас есть, что я не хочу уезжать из Испании. Но у него были свои планы, он вообще был очень решительным, всегда таким был.
– Хорошо, хорошо, успокойтесь. Вы ведь знаете номер нашего телефона? И поймите: все, что вы припомните, будет для нас очень ценно, все, понимаете?
– А вы будете держать меня в курсе того, что вам удастся узнать?
– Да, мы будем держать с вами связь, не беспокойтесь.
Гарсон довез меня до дому на своей машине.
– Нет, это надо же такое! – не выдержал он.
– Вы о чем?
– Помните? Она сказала, что у Вальдеса глаза очень добрые.
– Меня больше задело то, что у него хватило наглости заявить, будто Испания – страна привратниц. Чья бы корова мычала!
– А эта сказка про домик в Канаде…
– Ясно одно: он впутался во что-то настолько серьезное, что подумывал о бегстве из страны.
– Вот именно. С каждым разом я все больше убеждаюсь: нам в руки попало дело совсем не шуточное.
– Наркотики?
– Не похоже.
– Ладно, там будет видно. Заезжайте за мной через два часа. У вас чемодан собран?
– Уже в багажнике.
– Как всегда – предусмотрительно и без задержки. Тем лучше, тогда воспользуйтесь оставшимся временем и попробуйте узнать, сколько человек по фамилии Лесгано имеется в телефонном справочнике, а еще поинтересуйтесь, испанская это фамилия или нет.
– Не исключено, что она вымышленная.
– Тогда пусть пороются в наших архивах.
Моей сестры дома не было. Она оставила мне короткую записку, где говорилось: “Я пошла прогуляться по городу”. В свою очередь я написала ей, что пару дней проведу в Мадриде. Кажется, она нашла чем заняться, что меня порадовало. Аманда решилась выйти из дому – и это уже был шаг к нормальному состоянию. Скорее всего, кружа по улицам, она сможет спокойно обдумать ситуацию. Кроме того, на людях ей будет неловко плакать. Слезы – дело непрактичное, даже если поначалу они и помогают снять напряжение, ведь потом уходит слишком много времени на то, чтобы прийти в себя. К тому же они снижают самоуважение, да и глаза от них превращаются в красные озера.
Ровно через два часа Фермин Гарсон позвонил в мою дверь. Я схватила чемоданчик, в который сунула только пижаму, несессер и смену белья. Чуть позже я смогла убедиться, что у Гарсона вещей было и того меньше. Он путешествовал налегке, как дети моря [129].
Нам не пришлось ждать посадки, и полет прошел совершенно спокойно. К ужину мы уже были в Мадриде.
Гарсон знал столицу лучше, чем я, еще с тех пор как жил в Саламанке. Поэтому он предложил себя на роль гида.
– Кажется, нам пора перекусить, давайте устроим себе тапео [130], – сказал он, недолго думая.
Я охотно согласилась, так как устала и проголодалась. Кроме того, мне нравилась шумная мадридская жизнь, нравились переполненные бары и постоянное ощущение, что ты находишься в городе с многовековой историей.
Мы отправились к Пуэрта-дель-Соль, в самый центр, и зашли в бар, где стены были покрыты изразцами и надо всем царила голова быка. Столов не наблюдалось, посетители толпились у стойки.
– Пошли куда-нибудь еще, здесь не протолкнуться, – сказала я Гарсону.
– Ни за что! Погодите минутку.
Один из официантов, заметив нас, весело пропел:
– Что-нибудь желаете, сеньоры?
Гарсон из-за людских спин ответил:
– Два бокала вина и две порции трески!
– Минуточку! – крикнул официант, наряженный в огромный фартук.
И точно так же, как расступались воды Красного моря перед Моисеем, люди слегка расступились перед нами, и мы без особого труда продвинулись вперед и получили наши бокалы и нашу еду. Все это было отработано веками, так что в бар запросто могло вместиться еще человек пятьдесят.
– У этих баров долгая традиция, – сказала я своему помощнику, и он только кивнул в ответ, занявшись треской.
Таким же образом мы побывали еще в пяти или даже шести забегаловках, пока не насытились и не залили жажду вином. Когда мы шли в сторону гостиницы, Гарсон в основном молчал.
– Устали, Фермин?
– Да, устал. И я вот что думаю: не слишком ли я стар для подобных похождений?
– Мне так не кажется.
– Это в вас говорит жалость.
– Ненавижу жалость.
Зазвонил его мобильник.
– Тот, кто добивается меня в такой час, о жалости уж точно понятия не имеет.
Я краем глаза следила, как он озабоченно кивал головой и коротко спрашивал о чем-то, мне непонятном. Затем он бросил: “Ждите распоряжений”, – и дал отбой.
– Возникли осложнения, инспектор. Речь о Марте Мерчан, бывшей жене Вальдеса. Те, кто за ней следят, сообщили, что она отправилась на улицу Меридиана и зашла в довольно бедный дом. Время идет, а она оттуда не выходит. Они спрашивают, как им поступить.
– Улица Меридиана не слишком подходит для такой дамы, правда ведь? И этот ее визит наверняка должен нас заинтересовать.
– Мы не можем застать ее in fraganti [131]. Да и санкции на арест у нас нет.
– Речь не о том. Пусть запишут адрес и продолжают наблюдать. Мне очень жаль, младший инспектор, но вам придется туда слетать – вдруг дело действительно важное, а у меня тут назначена на утро встреча с работниками телевидения. Кажется, вы еще успеваете на последний рейс.
– Успеваю, – сказал он со вздохом.
– В зависимости от того, как там все повернется, возможно, я потом и сама вернусь в Барселону, а вы отправитесь в Мадрид.
– Теперь вы видите, что для меня чувствовать усталость – непозволительная роскошь?
– Еще успеете отдохнуть, когда по-настоящему состаритесь.
– Надо полагать, это комплимент.
– Уж не знаю. Понимайте как хотите, а мне вы кажетесь просто мальчиком.
– Мальчиком, которого наказывают, не давая пойти спать. Раньше обычно случалось наоборот.
Я, конечно, сожалела, что ему нужно лететь обратно в таком состоянии, но ни за что не призналась бы Гарсону в своих эмоциях. Стоит ему только заподозрить, что его жалеют, начнет плакаться, и конца этому не будет. Он ведь в этом отношении был не лучше остальных мужчин.
Гостиница выглядела начисто лишенной каких-либо индивидуальных черт. Следовало ожидать, что тревоги из-за дела, которым мы занимались, помешают мне заснуть. Но не тут-то было. Я спала как самое бесчувственное бревно на свете. И тем не менее, едва проснувшись, позвонила Гарсону.