"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 194
Немного поразмыслив, она вновь покачала головой.
– Ну тогда бог с ним. Я прошу вас перечитать его попозже, вдруг что-нибудь всплывет. И еще я попрошу вас снова написать ему. Честно признаюсь, понятия не имею, к чему приведет это выманивание его из засады. До сих пор в этом деле вам сопутствовала удача. Но никаких провокаций! И мы должны все согласовывать!
– Будьте спокойны, я больше не собираюсь испытывать судьбу.
– Вообще-то это уже испытание судьбы, риск, – само общение с ним. Надеюсь, вы понимаете.
– Понимаю! Но я уже и так влипла по уши. Мой дом, моя книга. Смерть Кристофера… Но я обязательно пришлю вам текст ответа.
– Договорились. Теперь из другой оперы. Тот ужин весной. У вас есть список приглашенных? – Она протянула ему через стол лист бумаги. – Спасибо. Не припомните, о чем вы тогда беседовали?
– О чем мы беседовали? Это было в марте!
– Попытайтесь вспомнить! Это может быть важно. Юлия разговаривала с кем-то из гостей? С Кинго, к примеру? Не было ли чего-нибудь необычного, размолвок, перешедших в скандал? Любая деталь может оказаться решающей.
– Хорошо, постараюсь. А почему вы упомянули именно Кинго?
– Мы хотим узнать о нем побольше. Как близко вы с ним знакомы?
– Только через общих знакомых, ну и по писательскому клубу, конечно. Пересекалась с ним на многих мероприятиях.
– Что вы о нем думаете?
– Я его уважаю, как и большинство. Способный и привлекательный, необычайно много знает о литературе и искусстве. Только вот не слишком предупредителен. Учтивый и галантный, но не сказать, что любезный. Он знаком с отцом Юлии. Вы в курсе?
Йеппе кивнул и поднялся.
– У вас ведь есть мой номер? Позвоните или напишите мне сегодня, заодно скоординируем слежку. Вы планируете куда-нибудь выходить?
– Наверное, мне нужно будет навестить Грегерса. Думаю привезти ему каких-нибудь фруктов, чего-то такого.
– Хорошо, только выбирайте места с большим скоплением людей. А я позабочусь о том, чтобы к вашему приходу тут уже был наш человек.
По дороге к двери она схватила и сжала его руку.
– Спасибо, Йеппе. Спасибо, что заботитесь обо мне!
Анетте аккуратно смахнула с груди крошки и потянулась за очередным печеньем с немного странным, затхлым привкусом, но если запивать его кофе, то было вполне ничего. Анетте покосилась в направлении древней кухни и словно перенеслась в музей под открытым небом. Подумать только, вести такой примитивный образ жизни, вступив в новое тысячелетие!
Кажется, Сингильд Патурссон, к счастью, не заметила скептической реакции Анетте и совершенно не нуждалась в подталкивании к рассказу.
– Он писал мне, то были прекрасные письма, описывал мне свою любовь к Юлии. Для него она стала… принцессой из снов. Он абсолютно не сознавал, насколько опасно было ухаживать за такой юной девушкой. Он любил ее, хотел жениться, но она была слишком молода для серьезных чувств. Она просто играла с ним. И вот, да, она забеременела. Нет, нет, этого не должно было случиться. Никто этого не планировал.
Старушка стала раскачиваться из стороны в сторону. Голос ее загустел и охрип, она начала нервно теребить края серых вязаных рукавов.
– Отец Юлии очень-очень разозлился. Весь город обозлился на Йальти. И в конце концов ему пришлось вернуться на Фареры. Он переехал ко мне. Прожил тут до последнего. – Она смолкла и долго просидела с опущенной головой, раскачиваясь.
У Анетте понемногу начинали болеть ягодицы от жесткого сиденья. Фарерский коллега ждал в машине, готовый в любой момент отвезти Анетте обратно в аэропорт. Однако если допрос и дальше пойдет в таком темпе, она вряд ли успеет на вечерний рейс в Копенгаген. Откашлявшись, она положила локти на стол.
– Как вам кажется, мог здесь кто-нибудь держать злобу на семью Стендер? Братья Йальти, например? Кто-нибудь мог причинить вред Юлии, чтобы отомстить ее отцу?
– Он убил моего сына!
Анетте съежилась от внезапной ярости, прорвавшейся в словах Сингильд Патурссон.
– Э-э, то есть вы считаете, что Кристиан Стендер довел Йальти до самоубийства, разлучив их и заставив Юлию сделать аборт?
– Нет, я имею в виду совсем не это. Он убил его. Прилетел сюда, отыскал Йальти и столкнул его со скалы. Я старая женщина, я ничего не могу доказать. Люди смеются надо мной, моя собственная семья надо мной смеется. Полиция никогда не будет меня слушать. Но уверяю вас, что у Йальти не было мыслей о самоубийстве в момент гибели. Наоборот. Он ведь только что узнал, что стал отцом.
Ш-ш-ш, ш-ш-ш, разлинованные странички записной книжки с шелестом переворачивались корявым большим пальцем. Йеппе прищурился и попытался уловить фразу, слово, которое прорвалось бы сквозь туман и подсказало ему направление следующего шага. Он чувствовал, что менее готов к этому, чем хотел признать.
Блокнотные листы то и дело приклеивались к большому пальцу. Йеппе осмотрел его. На верхней части подушечки, параллельно папиллярным линиям, располагались какие-то бороздки, похожие на морщины. Раньше он этого не замечал. И все-таки эти узоры могли существовать всегда, ведь на кончиках пальцев не бывает морщин. Отпечатки пальцев не меняются на протяжении всей жизни.
Йеппе набрал номер техника-криминалиста Клаусена, не отводя взгляд от своего пальца.
– Да. – Клаусен, как всегда, был занят и вежливо лаконичен.
– Привет, Клаусен. Кернер беспокоит. Такой вопрос: если мы предположим, что отпечаток, обнаруженный вашими экспертами в квартире Юлии Стендер и принадлежащий, как было доказано, Кристоферу Гравгорду…
– То есть Духу Гравгорду.
– Ну да, если мы допустим, что Кристофер Дух Гравгорд не оставлял этого отпечатка ни в связи с убийством, ни в любой иной связи…
– …притом, что он запросто мог его оставить, скажем, во время уборки или в ходе какого-либо эксперимента…
– …что мы рассматриваем как нечто относительно маловероятное, принимая во внимание все обстоятельства. Послушай, Клаусен, если не он оставил этот отпечаток, то как он мог там оказаться?
– Ну ладно, если не он его оставил, значит, его оставил кто-то другой. – Голос Клаусена колебался. Йеппе услышал в трубке его шаги и звук закрывающейся двери.
– Именно. Но каким образом? Как подделать отпечатки пальцев, и кто мог это сделать?
– Подделка отпечатков пальцев – это непростая работа. В первую очередь нужны отпечатки, которые хочешь оставить. То есть отпечатки пальцев Кристофера. А дальше я не слишком хорошо представляю себе, как сделать это чисто технически. Мне выяснить у Сёренсена или еще у кого-нибудь?
– Нет. Мне кажется, это плохая идея, Клаусен.
На другом конце трубки повисла тишина. Йеппе дал собеседнику возможность немного поразмыслить.
– Это абсолютно исключено, Кернер, абсолютно! Сёренсен – лучший в Дании, самый опытный дактилоскопист! Мы проработали вместе двадцать лет, и никогда не возникало никаких проблем. Прекрати сейчас же! Кристофер сам оставил этот отпечаток, тут тебе не долбаное научно-фантастическое кино.
– А как насчет второго – Дэвида Бовина?
– А что с ним?
– Клаусен, успокойся, мы в одной команде. Я просто спрашиваю. Бовин мог посадить этот отпечаток? Для меня он новенький. Насколько хорошо ты его знаешь?
Клаусен вздохнул в трубку и несколько секунд молчал. Йеппе слышал, как он что-то печатает.
– Вот, нашел в интранете его контакты. Ты же понимаешь, что заходишь слишком далеко, верно? Ну и отлично. Дэвид Бовин, Кнуд Лаварсгеде, 4, 3-й этаж направо, Копенгаген, Вестербро, дата рождения 14-08-77. Поступил на работу в Центр криминалистической экспертизы как гражданский специалист по дактилоскопии прошлой весной в ходе регулярного набора. Между прочим, я его и взял. Кажется, собеседование проходило семь-восемь кандидатов, но все единодушно отдали предпочтение ему. Спокойный и простой человек с разносторонними интересами в прошлом, что там… – еще несколько секунд печатания и дыхания Клаусена в телефоне. – Да, вот, ландшафтный архитектор в коммуне Копенгаген, ранее в коммуне Вордингборг, прекрасное владение языками и расширенные водительские права. Прошел учебные модули быстро и хорошо. Ты же знаешь, мы сами обучаем наших специалистов, прежде чем взять на работу. Сто пятнадцать правильных ответов из ста семидесяти девяти в первом итоговом тесте. А для прохождения достаточно восьмидесяти.