"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 180
Йеппе отметил, что нужно будет расспросить Эстер ди Лауренти о той компании, о составе гостей.
– Вернемся к рукописи. Когда вы ее прочитали?
– Не так давно. Да вот буквально на днях. Ясно, что отправной точкой для этой истории послужило ее жилище.
– Вы знали, что девушка в книге списана с Юлии Стендер?
– Нет. На ее месте могла быть любая девушка из провинции. На самом деле в этом заключалась одна из моих многочисленных претензий к тексту Эстер. В том, что ее жертва – одно из старейших в мире клише. Почему не убить старика, или бомжа, или циркового клоуна? Почему везде непременно должна быть невинная овечка из деревни? Кстати, замечу, в тексте, который я успел прочитать, девушку еще не убили.
– То есть вы не читали страницы, которые Эстер загрузила около недели назад?
– Я не включал компьютер с тех пор, как переехал сюда, в летний дом, три недели назад. У меня есть еще квартира в Кристиансхавн, где я живу зимой. А здесь нет ни Интернета, ни всякой ненужной электроники. У меня есть мобильный, но я включаю его один раз в день и тут же выключаю, если нет никакой жизненной необходимости им пользоваться. Я даже часов не ношу.
Кинго вытянул коричневые жилистые руки. Выпиравшие вены извивались между пятнами краски. На правом мизинце сверкал перстень, на мускулистых предплечьях и ладонях ничего не было.
– Я здесь для того, чтобы работать, и пишу я от руки. Про убийство Юлии я знаю только потому, что вы мне позвонили.
– Где вы были во вторник? – Йеппе заметил, как Эрик Кинго улыбнулся в чашку, прежде чем ответить на вопрос.
– «У вас есть алиби? Что это такое? Где вы были в момент совершения преступления?» И далее по тексту. Ну вы поняли, Сторм П. [90]
Йеппе, не узнавший цитату, терпеливо ожидал ответа. Не получив ответной реакции, Кинго отрывисто продолжал:
– Во вторник, вечером и ночью, я был на вечеринке в одном издательстве, где удостоился награды, произнес там речь и переместился с моим издателем и несколькими редакторами в ночной бар. Если, конечно, это сойдет за алиби.
Сойдет. Йеппе сделал пометки. Кинго отвернулся и задумчиво смотрел на озеро.
– Это одно из самых глубоких озер Копенгагена, вы знали? Оно не очень большое, но глубина достигает тринадцати метров, рыбы полным-полно. Тут даже черепахи водятся. Образовалось в карьере, вырытом для добычи известняка. Мы его называем Церковное озеро, тут рядом есть церковь. Датская находчивость как она есть. Знаете, если бы мне пришлось кого-нибудь убить, на бумаге или в действительности, я бы бросил тело вот в это озеро, привязав к его ногам что-нибудь тяжелое, и оставил на съедение речным угрям.
Эрик Кинго резко усмехнулся своей нездоровой выдумке. Взглянув на его мощные пальцы, держащие чашку с кофе, Йеппе почувствовал, как к шее подбираются мурашки.
Машина стояла на солнце и так нагрелась, что Йеппе пришлось достать из бардачка тряпку и держать руль через нее. Он снял ветровку и положил на пассажирское сиденье, завел мотор. Проехав немного и впустив в салон свежего воздуха, он позвонил Анетте. Ее голос прорезал шум машин.
– Ну что, нашел нашего мужичка?
– Кинго утверждает, что не читал часть рукописи с описанием убийства. Но весной, на сборище у Эстер ди Лауренти, он встречался с обоими, и с Юлией, и с Кристофером. И он не слишком приятный тип.
– Тогда почему ты тут же не посадил его в машину и не привез? Посидели бы с Кристианом Стендером в кутузке, может, пошло бы им на пользу.
– Не так уж много тут зацепок, признаюсь, но с ним что-то не так. Надо побыстрее проверить его алиби, хотя оно кажется железным. Будь добра, попроси Сайдани покопаться в его прошлом.
– Договорились. А у меня состоялась любопытная беседа с Каролиной Боутруп. Диспенсер для скотча принадлежит ей. Он всегда стоял у девушек в книжном шкафу, она и не заметила, что он пропал. А Клаусен из криминалистической службы подтвердил, что кровь на нем принадлежит Юлии. Преступник, видимо, опустил его в лужу крови. Орудие убийства у нас есть.
– Наконец-то! Другие следы на нем есть? Отпечатки пальцев?
– Пока нет, его еще осматривают. Но в любом случае интересно, каким образом он оказался на письменном столе Эстер ди Лауренти.
– И почему. Либо кто-то хотел перевести стрелки на нее, либо она сама пыталась кого-то прикрыть?
– Кристофера, скажем. Но это предположение – далеко не главное в списке.
Йеппе остановился на красном свете на Кальвебод Брюгге и смотрел на ряд бетонных построек, выросших там, где должен был открываться вид на гавань.
– Еще что-нибудь рассказала наша прелестная Каролина?
– Она в совершенно жутком состоянии, бедная девочка. Мало того, что убили ее подругу и соседку, ее еще и парень бросил. Видимо, она на время переселится домой, к мамочке. И да, я вновь подвергла ее пытке, заставила вспомнить мельчайшие подробности, имеющие отношение к событиям последних дней, и ей вспомнилось кое-что еще.
– Рассказывай, только пусть это будет что-то положительное, пожалуйста!
– Каролина явно сильно досаждала Юлии, стараясь выяснить, с кем у той роман. В один прекрасный день, накануне отъезда Каролины в поход на байдарках, Юлия сжалилась и показала ей несколько фотографий онлайн. По словам Каролины, они были абсолютно скучные, серые, что-то с архитектурой, и Каролина сразу же позабыла об их существовании, так как ей они были совершенно неинтересны.
– Я все жду сенсации.
– Ну конечно, видимо, после твоего прорыва в связи с личностью Эрика Кинго? Эти снимки представляли собой так называемую художественную фотографию, а причиной, по которой Юлия продемонстрировала их Каролине, являлось то, что сделал их тот самый ее возлюбленный. Каролина таким образом поняла, что он фотограф.
Колеса кресла-каталки застревали в гравии, и Эстер уже жалела, что не уговорила Грегерса пойти пешком. Врачи позволили им совершить недолгую прогулку и сказали, что свежий воздух пойдет ему на пользу, если он не будет напрягаться. Грегерс понял эти слова буквально и потому настоял на коляске. Да и черт бы с ним, она прекрасно справлялась, пока они не съехали с широкой, основательной дорожки. Ей самой было полезно немного расшевелиться и подумать о чем-то, кроме убийства и орудия, которым оно было совершено. Отвлечься хотя бы на пару минут.
– Поосторожнее! Ты меня всего растрясла! Не можешь поспокойнее везти?
– Грегерс, я пытаюсь! Для такого щупленького старичка ты удивительно тяжелый!
– Кого это ты назвала старичком? Стоит попасть в больницу и на пять минут оказаться в зависимости от других, о тебе уже болтают хрен знает что – так, что ли?
Эстер прикусила язык и катила коляску дальше. Они миновали радостно орущих детей на игровой площадке с башнями и медленно двигались под раскидистыми кронами к беседке. Когда дорожка огибала кустарник, впереди были видны озеро и фонтан. Группа босоногих мужчин натянула между двумя деревьями джиблайн, и теперь они по очереди балансировали на нем. Один из них помахал рукой прямо во время исполнения очередного трюка. Грегерс отвернулся, презрительно кашлянув.
Когда они дошли до озера, Эстер остановила коляску, зафиксировала ее тормозом и плюхнулась на скамейку рядом с Грегерсом – посидеть в тени кустарника и посмотреть на воду. В обертке из-под мороженого, торчащей из урны, жужжали пчелы, у берега неподвижно стояла цапля, глядя на водную гладь. Эстер откинулась на спинку и подставила солнцу лицо. День был замечательный.
– А нельзя ли мне вернуться домой?
Она увидела, что он сидит с дрожащей нижней губой и смотрит на лебедей сквозь слезы.
– Я не выдержу. За всю свою жизнь я ни разу не лежал в больнице. Сегодня утром ко мне в палату привезли нового пациента, и теперь мы лежим, разделенные дурацкой тоненькой занавесочкой, и стараемся не кашлять. Это бесчеловечно! Господи, зачем только я всю жизнь исправно платил налоги?