"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 172
– Ну хорошо…
– Однако из этого вовсе не следует, что мы должны упускать ее из виду!
– Судя по всему, нам не стоит опасаться потерять ее из поля зрения в связи с нашим делом. И кажется, в этом преступлении она – краеугольный камень. Точнее, ее рукопись. Ты успел ознакомиться с текстом?
– Да. Рукопись представляет собой, я бы сказал, подробный эскиз к преступлению, в том числе к самому моменту убийства, объемом около сорока страниц.
– Есть какие-то расхождения?
– Сложновато охватить взглядом все сразу. Но в реальном убийстве было множество деталей, которые в тексте не фигурируют. У девушки из книги нет соседки, там не содержится никаких упоминаний о концерте. Но она тоже знакомится с преступником на улице и приводит его к себе в квартиру, как, видимо, произошло в действительности. Или он позвонил в ее дверь сразу после того, как она вошла в квартиру. Так или иначе, она должна была быть с ним знакома. Девушка не впустит в дом незнакомца.
– А что в плане самого момента убийства?
– Поразительное сходство! В тексте не упоминаются ни защитный костюм, ни перчатки, но в остальном все совпадает с потрясающей точностью. Убийца извлек нож через несколько минут после того, как проник в квартиру (в книге она впускает его, потому что в него влюблена, что согласуется с показаниями Каролины Боутруп и Эстер ди Лауренти), и приступил к нанесению ножевых ранений. Он удерживает ее и вырезает орнамент на ее лице, пока она еще жива. Она истекает кровью прямо у него на руках.
– Вот это он не смог претворить в жизнь.
– Не смог, хотя, кажется, пытался.
Йеппе откинулся на спинку кресла, потянулся и зевнул. Несмотря на все старания, Фальку не удалось проигнорировать заразительность такого поведения.
– А что там с развязкой? Чем заканчивается рукопись?
– Убийством. Он сидит и вытирает нож, глядя на тело. Он, э-э… пребывает в приподнятом настроении. Прочитать вслух?
Йеппе покачал головой.
– Спасибо, не надо. Похоже, я и сам дочитал до этого момента. Нет описания того, как он уходил? Или упоминаний о том, кто он такой?
– Нет. Но, если верить словам Эстер, она и сама этого не знает. Знает лишь, что он старше девушки и носит очки. Вовсе не факт, что мужчина, которого Юлия Стендер встретила на улице, – наш убийца. Прочитать текст и решить воплотить его в жизнь мог кто угодно.
– Я хотел бы уточнить. Эстер выложила свою историю в два приема: первая часть – о девушке, переехавшей в город и повстречавшей мужчину… А тремя неделями позже описание самого убийства?
– Совершенно точно.
– Получается, преступник мог вдохновить Эстер (через Юлию) на написание первой части, а затем, в свою очередь, вдохновился на убийство второй. Действительность, книга – книга, действительность. Как-то все запутано.
Йеппе вздохнул.
– Тут уж начинается прямо настоящая неразбериха. В реальном мире так никто не мыслит. Так мудрено.
Оба они знали, что это не так; что существует множество людей, способных пройти сквозь огонь и воду, лишь бы замести следы, однако его раздражало отсутствие надежных точек опоры. Это дело начинало походить на карабканье по глетчеру в оттепель. Его беспокоила боль в спине и немного – его восприятие происходящего.
– Йеппесен! – Анетте хлопнула Йеппе по плечу так, что он аж подпрыгнул на стуле. Он терпеть не мог, когда она так делала.
– Этот Стендер, чтоб ему пусто было, разошелся не на шутку. Он совершенно вышел из себя и пригрозил судом, когда я упомянула аборт Юлии. Непременно желает выяснить, кто распускает слухи. Да, черт его побери, он называет это слухами. Естественно, у него-то совершенно иной взгляд на дело. Он якобы предпринял только то, что сделал бы на его месте любой обеспокоенный отец, чтобы позаботиться о своем сокровище. Он отрицает какие-либо контакты с Йальти Патурссоном после возвращения последнего на Фареры.
– Это ведь сложно будет проверить.
– Я по-прежнему пытаюсь связаться с матерью Йальти Патурссона, которая, по свидетельству фарерской полиции, в прекрасном здравии проживает где-то там. Возможно, ей будет что добавить. Между прочим, в понедельник семейство Стендер возвращается в Сёрвад. Нюбо дал разрешение на вывоз тела, в четверг в церкви Сёрвада состоятся похороны.
Мобильный Йеппе загудел на рабочем столе. Он узнал телефон Центра криминалистической экспертизы.
– Привет, Кёрнер, это Клаус. Бовин обнаружил совпадение с отпечатком ладони на дверном косяке. Того, что с кукурузным крахмалом от латексной перчатки.
– Уже? Как быстро.
Йеппе положил перед собой блокнот и выдвинул ящик в поисках ручки.
– Да. Конечно, у него нет полномочий для принятия решений такой важности, но мы с еще одним экспертом-криминалистом просмотрели материал вместе с ним, и там все в порядке. Обнаружили четырнадцать совпадений, а, как ты знаешь, для идентификации достаточно десяти, поэтому никаких сомнений нет. Идентифицировали.
– И кто же это?
Йеппе поднял глаза и встретил внимательные взгляды Анетте и Фалька. Все затаили дыхание.
– Отпечаток на дверном косяке в квартире Юлии Стендер оставлен Кристофером Гравгордом. В этом нет никаких сомнений.
Диафрагма Йеппе скользнула на уровень коленей и вернулась обратно. Он положил трубку.
Она смотрела на мужчину, подняв руки над головой, в ловушке своей блузки и текущего момента. В замешательстве смущенно заулыбалась. Что он хочет делать с этим ножом? Оставить свой след, ответил он. Восстановить нарушенное равновесие. Она не испугалась, еще не испугалась, просто удивилась. Стянула блузку и замерла. Наступило молчание. Он сидел с ножом в руке и улыбался, она ждала. Она правда не знает, кто он такой? Она не поняла вопроса. Она вдруг вызвала его раздражение, но не поняла, что сделала не так. Снизу, с улицы, до нее донеслись крики гуляющей по городу молодежи, музыка и пьяные голоса. Эти звуки совершенно не вписывались в атмосферу этой комнаты и, кажется, вызывали у него дискомфорт. Не двигаться! Он встал и задернул шторы. Она вовсе и не думала никуда деваться. Ведь вот он, ее родственная душа, звездная душа, как и она сама. Его движения были порывистыми и грубыми, он никогда не вел себя так. Когда он повернулся к ней, она даже не узнала его. Он больше не улыбался. Только когда он оказался перед ней и больно схватил ее за руку, она все поняла. И закричала.
– Вот здесь муж Агнеты [83] с семью сыновьями ждали ее возвращения. Но она так и не вернулась. – Эстер ди Лауренти указала вниз, на мутно-зеленую воду канала, где улица Вед Странден встречается с Хёйбро Пладс. – Как здорово придумано с подводной статуей, это как-то очень по-датски – прятать искусство под водой. Я каждый вечер прохожу мимо с собаками и здороваюсь с ней. Видите, один из сыновей упал на дно? Его сбило течением.
Йеппе без всякого интереса покосился на мутную воду. Солнце низко стояло над Кристиансборгом и преображало фасады вдоль Вед Странден в полотно Золотого века. Стоял один из тех летних вечеров, когда прохожие глуповато улыбаются друг другу от переполняющей их благодати. Йеппе переполняло одно лишь разочарование и ощущение пустоты в желудке. Незадолго до этого следователь Ларсен вместе с другими членами команды поспешил задержать Кристофера на его рабочем месте. Отпечаток свидетельствовал о его присутствии в квартире, а также о том, что на нем тогда были перчатки, что, естественно, было весьма подозрительно. Но решающим обстоятельством это не было. В принципе, он мог совершенно невинно помогать Юлии что-нибудь красить в какой-нибудь другой день. Для возбуждения против него дела им по-прежнему не хватало признания.
Йеппе пытался забыть торжествующий взгляд Ларсена, с которым тот оповестил команду об идентификации отпечатка. Он сам передоверил ему это поручение под предлогом того, что обещал Эстер ди Лауренти лично вернуть ей ноутбук и хотел заодно задать несколько срочных вопросов. Однако все знали, что, стоя во главе расследования, он должен был лично произвести арест подозреваемого, и его отсутствие при задержании было серьезным нарушением регламента. Оно могло иметь для него большие последствия. Йеппе было все равно. Точнее, не то чтобы все равно. Он стыдился допущенной ошибки и тяжело переживал свою неудачу. Большая цена за субъективное ощущение! И все же он по-прежнему считал, что брать Кристофера таким вот образом было самой дурной идеей на свете. Он был абсолютно убежден, что этот молодой человек замкнется, как угрюмый подросток, и чем сильнее на него будут давить, тем скорее.