"Зарубежный детектив 2026-29". Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 164

– Эй, как у тебя вообще делишки? Ну, там, дома или еще где?

Анетте посмотрела на него с некоторым изумлением. – Хорошо, спасибо.

Анетте вышла замуж за своего школьного парня Свена, и ее брак всегда громил в пух и прах все статистические данные. Свен был архитектором и работал из дома, так что имел возможность ухаживать за тремя бордер-колли, к которым они оба относились как к своим детям. По-видимому, семейство процветало и не испытывало никаких трудностей. Йеппе до сих пор помнил, как однажды подвозил Анетте перед трехдневными курсами в Ольборге. Он, черт возьми, никогда прежде не видел, чтобы кто-то так целовался на прощание.

Йеппе всегда относился к их счастью чуть ли не с подозрением и держал ухо востро на предмет любых трещинок на безупречно отлакированной поверхности. Отчасти из заботы о коллеге, отчасти из мелочности. Он посмотрел на спокойное лицо напарницы, подставленное солнцу, на ее вздернутый нос и индюшачью шею. Как у нее это получается?

Анетте немного посидела, закрыв глаза. Затем хлопнула себя по бедрам, кивнула в сторону управления и встала.

Следователь Фальк ссутулился за рабочим столом, так приникнув глазами к монитору, что напоминал карикатуру на рекламу оптики. Справа от мышки лежали очки для чтения, которых никто никогда не видел нигде, кроме как на столе или на лбу их владельца. Он медленно что-то набрал, несколько раз кликнул мышкой, затем сделал пометку в записной книжке рядом с клавиатурой. Фальк являлся одним из незаменимых сотрудников отдела борьбы с организованной преступностью. Может, не самым деятельным, но надежным и кропотливым исследователем.

– Анетте говорит, ты сейчас занимаешься Кристианом Стендером? – Йеппе взял лишний стул и сел рядом с Фальком. – Нашел что-нибудь?

– Не знаю, можно ли так сказать. Стендер, оказывается, успешный бизнесмен – и швец, и жнец, и на дуде игрец. Входит в состав нескольких правлений и вкладывается во все подряд, начиная с ветряков и заканчивая придорожными ресторанами. Большую часть денег он заработал на предприятии, импортирующем запчасти для BMW. Еще он в некоторой степени меценат, среди прочего, подарил несколько произведений Музею современного искусства в Гернинге.

– Современного искусства?

– Почему бы и нет, пусть и в провинции. Он учредил и закрыл несколько фирм, даже не совсем ясно сколько, но и банкротства тоже были. И тут уж популярности себе не заработаешь.

– Вряд ли речь идет об убийстве дочки партнера, совершенном в состоянии аффекта от известия о потерянных деньгах. Но несомненно, стоит проверить!

– Я взял несколько самых крупных из недавних банкротств и копаю там. В материале разобраться тяжело, потребуется какое-то время.

Йеппе вдруг понял, что с ними находится следователь Ларсен. Тот стоял сзади, склонившись над столом, и слушал, сложив руки на груди. Йеппе вопросительно посмотрел на него. Мгновение казалось, что они играют в «кто кого переглядит», и Ларсен сдался первым.

– Я поинтересовался семейной историей Кристофера Гравгорда, оказалось довольно интересненько. – Ларсен уселся боком на стол и мог смотреть на них сверху вниз. – Рос в Брёндбюэстер с психически нездоровой матерью-одиночкой, которой стукнуло сорок три, когда она его родила. Бог его знает, как так получилось. Каждые вторые выходные в семье опекунов, пенсия по инвалидности, посылка к Рождеству от Армии Спасения и так далее, ну, вы в курсе. Опекуны впервые подали заявление в администрацию коммуны, когда Кристоферу было три года. Новый приятель матери побил его, и на выходные мальчик попал к ним с синяками по всему телу. Мы имеем чудовищное пренебрежение обязанностями по уходу за ребенком.

– Но недостаточное для изъятия из семьи?

– Нет, для изъятия не хватило самой малости. Зато хватило для изрядного повреждения ума мальчика, если вам интересно мое мнение. Вот два замечания со школьного периода. Первое: разгромил раздевалку. Видимо, из-за проигрыша в вышибалы. Второе: отдубасил одноклассника, потому что тот его дразнил. Это произошло в четвертом классе. – Ларсен прищурился и кивнул сам себе.

– И? – кратко отреагировал Йеппе.

– И? Он явно нестабилен, и у него были мотив и возможность убить Юлию. Я считаю, его нужно задержать.

– Через пару часов мы с Анетте собираемся к Клаусену в Центр криминалистический экспертизы. Давай выясним, обнаружили ли они какие-нибудь важные улики на месте преступления. А тебе пока что придется довольствоваться дальнейшей проверкой парня. Пройдись по его коллегам из театра, друзьям и так далее. У нас пока недостаточно оснований для его ареста. Ты и сам прекрасно это знаешь.

Йеппе встал с кресла, сразу возвысившись над идеальной по форме головой Ларсена. Прежде чем уйти, он похлопал Фалька по плечу.

– Как вам кажется, сколько нам еще придется торчать в Копенгагене? Мне надоело сидеть в этом проклятом гостиничном номере в бесконечном ожидании. Нам еще нужно подготовиться к похоронам Юлии. Что вы вообще делаете, чтобы найти убийцу?

Кристиан Стендер опрокинул в себя стакан с прозрачной пузырящейся жидкостью и посмотрел на Йеппе совершенно безумным взглядом, словно всегда привык получать ответы на свои вопросы.

Улла Стендер согласилась встретиться с Анетте в холле отеля, чтобы поговорить наедине. И вот Йеппе сидел на желтом жестком диване с шелковой обивкой и гнутыми ножками и смотрел на беспокойные метания Кристиана Стендера по толстому ковру комнаты номер 202. Сегодня тот был одет прилично. Темно-серый костюм, недурно сидевший на его тучной фигуре, но сверкавший потертостями на локтях и коленях, массивные ботинки на ногах, реденькие волосы надежно зафиксированы на макушке каким-то средством. Не тот обломок человека, с которым они встречались накануне, но с тем же паническим взглядом.

– Отрадно видеть, что сегодня вам получше, господин Стендер. Садитесь.

Кристиан Стендер сел на краешек глубокого кресла, готовый тут же вскочить и возобновить свои метания. Йеппе старался вложить в свои слова всю властность, на которую был способен.

– В делах об убийстве, подобных этому, тело выдается лишь после того, как делается окончательный отчет о вскрытии. Это легко может занять несколько дней. Потом вам будет позволено забрать вашу дочь и похоронить. Я прекрасно понимаю, как вам тяжело в данной ситуации находиться в гостинице, однако вы нужны нам здесь. Мы хотим одного – найти убийцу вашей дочери и закрыть дело как можно быстрее.

– Моей дочери. – Кристиан Стендер интонацией выделил первое слово. Он говорил, не поднимая головы.

– Простите?

– Моей дочери, Юлия была моей дочерью, не Уллы. Ее дочерью никогда не была.

– Что это значит? – Йеппе наклонился вперед, упершись в бедра, у него уже заболела поясница от сидения с прямой спиной на глубоком диване.

– Когда умерла моя первая жена, Ирена, я позволил ей заботиться о нашей дочке. Мы ведь могли надеяться только на Уллу, ну и в итоге все сложилось достаточно удачно. Улла была большой поддержкой и для меня, и для Юлии, но она никогда не была ей матерью, скорее… подругой. У вас есть дети?

Ощутив привычный укол в сердце, Йеппе покачал головой.

– Значит, вы не понимаете, о чем я говорю. Родительская любовь к ребенку уникальна. Это единственная безусловная любовь, которую дано почувствовать нам, людям. У приемных родителей такого не будет никогда.

Голос его смягчился. Йеппе понял, что, если он хочет плодотворного допроса, ему нужно сменить тему, прежде чем Кристиан Стендер расклеится.

– У Юлии был парень? Знакомые мужчины?

– Замолчите! – Его собеседник словно обиделся. – Вам не удастся повернуть все так, как будто моя Юлия была неразборчива в связях или что-то в этом роде! Юлия небезупречна, но она была умной девушкой, и и у нее были амбиции. Она перебралась в Копенгаген не для того, чтобы квасить тут и всякое такое, хотя это тоже – неотъемлемая часть молодости. Она хотела получить образование, что-то из себя представлять. Если бы она кого-то встретила, то рассказала бы мне. У нас не было друг от друга никаких секретов.