Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ), стр. 32

— Елена, — позвал я.

Она подскочила так, что простыня сползла, и тут же вцепилась в неё обеими руками. Потом она сделала то, что сделал бы любой паладин. Вокруг неё вспыхнул светлый барьер, а с ладони сорвалось копьё света и пошло мне в грудь.

Я поймал его телекинезом и погасил. Сама Елена упала на колени хватаясь за грудь. Это был откат за нарушение клятвы, и я быстро снял его.

— Это я, — сказал я. — Андер Арес.

Второго копья не последовало. Она тяжело дышала и, подняв на меня голову, накрылась упавшей на пол простынёй. Боль пропала резко, как и появилась, и щёки у Елены вспыхнули.

— Ты… — начала она и не договорила. — Твоё тело лежало в Виндаре. Говорили, что внутри пусто.

— Я исцелился.

— Давно?

— Несколько дней.

Она прижала ладонь к груди, туда, где сидела клятва, и больше ничего не спросила.

Она собрала простыню вокруг себя и встала так, чтобы кровать оказалась, между нами.

— Отвернись, — сказала она, а потом улыбнувшись произнесла: — Хотя, можешь не отворачиваться.

— Елена, ты только что занималась любовью, а уже флиртуешь со мной.

— Он, — махнула она рукой в сторону двери, — простое увлечение. Ничего серьёзного. Сам же понимаешь, что телу нужна разрядка.

Я кивнул, после чего отвернулся к камину.

Елена тяжело вздохнула и за спиной зашуршала ткань, звякнула застёжка, и она прошла к столику. Когда я обернулся, на ней было длинное домашнее платье, а волосы она собрала в узел.

— Сколько ты здесь стоишь? — спросила она.

— Минут пять пришлось послушать твои стоны.

Она усмехнулась и прикрыла глаза. Кажется, именно это ей и хотелось услышать.

— Тогда зачем ты пришёл? Ночью. В спальню.

— У меня не так много времени.

Она опустилась на край кровати, и я сел в кресло напротив.

— Мне нужно зелье силы.

Я следил за её мыслями краем дара и видел, как она прикидывает, сказать ли мне, что зелья давно нет. Прикидывала она недолго.

— С чего ты решил, что оно у меня есть? — спросила она.

— Елен… год назад ты была паладином «B»-ранга, а сейчас я чувствую в тебе «S». Дураком надо быть, чтобы поверить в совпадение.

— Дед оставил запас, — сказала она. — Я его пью. Понемногу и редко, как он велел. — Она помолчала. — Мне нужно было стать сильной, и быстро.

— Зачем ты мне это говоришь? Я на твоём месте поступил бы точно также.

— Не знаю, — задумчиво сказала она. — Просто мне вдруг захотелось это сказать.

Она поднялась, открыла сундук у стены и достала из-под одежды небольшую склянку с тёмной жидкостью. Подержала её в руке, будто взвешивая, и протянула мне.

— Одной хватит? — спросила она.

Я кивнул. И вскоре она протянула мне флакон.

Я взял.

— Что ты собираешься с ним делать? — спросила Елена.

— Изучать.

Она кивнула.

— Андер, — она села обратно и сложила руки на коленях. — Почему ты не объявишь о себе?

— И первым об этом узнал бы Карус, — ответил я. — А за ним фриранцы. У меня дома две жены, сын, братья с семьями и город… сначала я обеспечу безопасность близких и разберусь с тем, что висит в небе. Потом предстану перед Греей.

Она долго молчала.

— Я буду этого ждать, — сказала она.

— Елена, о том, что ты видела меня, никто не должен узнать.

— Никто, — повторила она, не отводя глаз. Потом уголок её губ дрогнул. — А жить мне можно, как жила?

— С кем ты спишь, меня не касается.

— Жаль, — сказала она и отвела взгляд. — Мог бы запретить, и я бы согласилась. Лишь знать, что в будущем я буду с тобой.

— У нас разные жизни. Не думаю, что любовь между нами будет тебе выгодна.

Я убрал склянку за пазуху и встал. У двери я обернулся. При свечах Елена выглядела гораздо красивее.

— Доброй ночи, Елена, — сказал я и телепортировался.

В Виндаре меня ждал Сэм.

Он сидел в гостиной у камина и, когда я вошёл, поднялся навстречу.

— Я поговорил с Вероникой, — сказал он без предисловий.

— И?

— Она была сердита. Сильно. — Он потёр переносицу. — Два часа кричала, что дочери в плену, а муж подыскивает себе жену. Обозвала меня редкостным идиотом, а тебя только дураком.

— Что в итоге?

— Согласилась, — ответил Сэм. — Вероника умная женщина. И она умеет считать. Правда, — замялся он, — выходит, что глава Великого рода женится на бывшей служанке… хоть по крови та и Цепеш. Только это перевешивает всё остальное. Если наш с Алесой сын получит права на княжество дроу, то и Гектор, и Афина с Еленой, когда ты их вернёшь, будут стоять на другой ступени.

Вероника это поняла. Согласилась. Правда, прощать меня она пока не собирается.

— Правильное решение, — сказал я.

— Я знаю… и к слову, я на тебя обижен. Ты это устроил и уходишь, а мне тут жить.

— Поэтому и устроил, — ответил я. — Пока меня не будет, кто-то должен двигать род вперёд.

Он покачал головой.

— Ладно… с Алесой я тоже говорил. И она не против. Хотя, думаю, она бы предпочла мне — тебя.

— Это её проблемы.

Обсудив с братом, когда я проведу ритуал разрушения клятвы, я отправился к Мишелю. После рассказа, где я был, поставил склянку на стол.

— Это то, о чём я думаю?

— Зельесилы, — кивнул я.

Он взял её двумя пальцами, поднял к лампе и присвистнул.

— Внучка оказалась сговорчивее, — усмехнулся Мишель. Он был в курсе благодаря чему Стефан Гром быстро перешёл на «SSS»-ранг. И когда я заикнулся Паулю, что хотел бы получить такое зелье себе, он отказал нам.

Диагностику я начал той же ночью.

Раньше для такой работы мне нужен был механизм. Сис раскладывала состав по полочкам, а я только читал справку. Теперь я заглядывал в склянку сам. Зелье было многослойным.

Верхний был простым. Светлая энергия, которой паладины лечат раны и ставят барьеры, и она пронизывала всё остальное. Под ней шли связующие, вытяжки и соли, и раскладывать их по отдельности я не стал. Важнее было то, что они держали.

Основа лежала на самом дне, и когда диагностические чары до неё дотянулись.

Этот след я уже встречал. Несколько лет я носил его в себе.

След божественного механизма был слабым, разбавленным тысячекратно, но ошибиться я не мог. Частица была другой, из другого источника. Корень у неё был тот же, что когда-то принадлежал СОЗДАТЕЛЯМ.

Пауль Второй жил за счёт древнего существа. Гобус нёс в себе частицу механизма и увеличивал Паулю его силу. Судя по всему, род Святых веками брал у Гобуса плоть или эссенцию, на основе чего варил зелье.

Частица в эссенции делала с телом одарённого то же, что когда-то делал со мной мой механизм, только грубее и без разбора. Каналы она расширяла, а искру подпитывала и заставляла разгораться, раздувала изнутри.

Наутро пришла Соня, и я проверил то, ради чего на самом деле ходил к Елене.

Пить зелье я ей не дал. Каплю я провёл через её ауру чарами, не касаясь тела, и увидел то, чего боялся. Там, где искры не было, энергетика зелья просто растворялась, не оставляя следа.

На пустом месте зелье искру не создавало.

Соня сидела на табурете напротив и всё поняла по моему лицу раньше, чем я открыл рот.

— Не получается? — спросила она.

— Пока нет.

— Ну и ладно, — она взяла со стола склянку, повертела и поставила обратно. — Жила как-то без искры.

Она принесла бутерброды, и когда я поел она забрала посуду, оставила меня.

Мишель пришёл следом и сел рядом.

— Выкладывай, — сказал он.

Я выложил всё.

— Значит, направление есть, — произнёс он, — Если эта штука умеет раздувать искру, вопрос только в том, из чего сделать первую искру, которую она раздует.

— Только, — с усмешкой повторил я. Слишком легкомысленно звучали слова Мишеля.

— Я понял, Андер, — сказал он. — И я не говорил, что будет просто.

Следующие дни мы работали вдвоём.

Соня часами сидела в лаборатории на табурете, пока я искал в её теле хоть что-то, похожее на зачаток, и не находил. Она терпела, но сказала, что чувствует себя лягушкой на уроке у школьного биолога. Мишель строил конструкты, которые должны были создать в пустоте точку, за которую зелье могло бы зацепиться. Конструкты рассыпались. Мы меняли узлы, пробовали вплести в них светлую энергию и кровь рода, и каждый вечер я понимал, что до чего-то настоящего здесь месяцы работы. А у меня оставались дни.