Книга дождя, стр. 48
– Да.
Они снова пускаются в путь в молчании. Алекс замечает, что с тех пор, как они пересекли забор, Митио выглядит не таким напряженным, несмотря на мрачные предупреждения, что нужно оставаться бдительными. Его походка стала легче, а голос – менее резким. Он утратил нервную привычку поправлять очки, и одежда на нем уже не модная и новая (это его камуфляж, понял Алекс), он поменял ее на темно-зеленую толстовку и джинсы. Будто Митио, который живет там, оставлен вместе с отглаженной рубашкой и чиносами, а здесь он может быть настоящим собой.
– А кто-то еще здесь бывает? – спрашивает Алекс. – Или только ты с Эмери?
– Были и другие. В основном мусорщики. Мародеры. Еще несколько искателей острых ощущений пытались бросить себе вызов. Они перестали приходить спустя несколько лет.
– Из-за опасностей?
– Кто-то из-за них, да. Думаю, большинству просто стало ясно: то, что они надеялись здесь найти, они не получат. А может, появились другие приоритеты.
То, как он колеблется, дает Алексу подсказку.
– Ты ведь сдался, верно?
Митио оглядывается на него через плечо. Похоже, он удивлен, что Алекс это понял.
– Мое исследование погодных явлений сдвинулось с места, и я должен был сосредоточиться на нем. Я сказал Эмери около года назад, что больше не буду ходить сюда с ней. Я чувствовал себя виноватым, как будто я ее бросаю, да и боялся за нее. Так что я пошел с ней в последний раз незадолго до того, как она пропала. Пытался убедить ее уйти, пока она еще может это сделать. Мы оба знали, что Заповедник изменился: он стал менее предсказуемым, более опасным, – но она не послушалась.
– В каком смысле более опасным?
– Больше аномалий, но еще эта Церковь. Ее адепты начали угрожать нам пару лет назад.
– Церковь Колдовского ручья.
– Ты о ней знаешь.
– Только то, что удалось найти в сети. Об этом месте ходит уйма диких домыслов, но я уверен, что ты и сам в курсе. Я нашел сайт, посвященный доказательствам, что руду поместили сюда миллиарды лет назад пришельцы, которые знали, что мы выкопаем ее однажды и уничтожим сами себя. Так они хотели избавиться от соперников прежде, чем мы станем настоящей угрозой. Но эта Церковь… еще более безумна. Ее последователи верят, что Бог создает своего рода сад для избранных, верно?
– Что-то вроде того. Они убеждены, что после того, как мир рухнет, это место станет Божьим земным раем только для них, истинных верующих. Они решили, что оно только их, и не хотят, чтобы кто-то еще вмешивался в великий план Всемогущего. Сначала они были дружелюбны, а может, просто притворялись. Они подходили к нам, просили помощи, провести их внутрь или вывести наружу. Когда мы отказались, они разозлились. Некоторые приходили сюда с оружием. Они стреляли всех животных, что могли найти. Это их способ запугать нас, полагаю. Прогнать отсюда. Но с Эмери это не прошло.
Алекс задумывается.
– Как думаешь, возможно ли…
Ему не удается произнести это.
– Не думаю, – говорит Митио, помолчав. – Они не зашли так далеко. Они стреляют лишь по животным, которых их бог поместил сюда для их пользования. Или развлечения.
Он поднимает руку и останавливается. Алекс тоже замирает. Митио медленно оглядывается. Затем поворачивается к Алексу, в его глазах вспыхивает чувство, чего Алекс прежде не наблюдал.
– Я не понимаю их стиль мышления. Их действия. Они верят в творца, который создал все из любви. А потом приходят сюда и убивают все, что движется.
Алекс издает сухой смешок.
– Насколько хорошо ты знаешь историю религии?
Они продолжают идти. Светает, облака освещаются, теряют розоватый оттенок, и Алекс видит теперь дальше. Они выходят на то, что прежде было дорогой, вдоль нее стоят покосившиеся или лежат упавшие столбы электропередач, асфальт похож на старую кость: потрескавшийся, пористый, местами прогнивший, из него пробиваются пучки травы, молодая поросль и даже небольшие деревья. Солнце встает над черными столбами вечнозеленых деревьев. Похоже, будет чудесный осенний день. Алекс напоминает себе сверяться с ощущениями. Что меняется вокруг него? Свет. Тепло. Пение птиц и ветер в листве.
Затем до него доходит: как здесь мирно.
Он сбрасывает куртку, дышит глубоко, чувствует свои шаги по земле. Вспоминает виртуальный мир Сикандара, неожиданную боль возвращения домой, которую он ощутил там, и думает, что, пожалуй, теперь понимает Эмери чуть лучше.
– Я слышал про призраков, – говорит Алекс. – Мы их увидим?
– Это не призраки, – отвечает Митио. – Здесь нет призраков, только руда. Мы зовем их посетителями, но Эмери никогда не нравилось это название. Она говорит, что посетители не они, а мы. Как бы то ни было, они похожи на людей или животных, но у них нет физических тел, как у нас. Они ведут себя как какая-то форма энергии, которую мы пока еще не понимаем.
– Кто другой сказал бы, что это и есть призраки.
– Что ж, этого я не знаю. Верно, что посетители порой напоминают умерших. Но мы с Эмери видели несколько посетителей, похожих на людей, что жили здесь до эвакуации города и еще живы.
– Они ведь опасны? Я так слышал. Даже если это тот, кого ты знаешь, он может быть враждебным.
– «Враждебный» – неподходящее слово. Обычно они просто бродят без цели, появляются и исчезают из виду очень быстро. Но порой один из них идет прямо на тебя, будто заметил и хочет от тебя что-то. Может, так и есть. А может, им просто любопытно и они не желают нам зла. У меня есть версия о том, кто они.
– Какая?
– Я думаю, они наше творение. Это одичавшие облака.
– В смысле, сбежавшие облака, предположительно мыслящие?
– Это лишь версия. Даже Эмери не верит, что я прав. Но кем бы они ни были, те, что подходят к людям, опасны, даже если не намереваются причинить вред. Нельзя подпускать их к себе близко, даже если они похожи на кого-то, кого знаешь. Одно их прикосновение – и твое сердце может остановиться.
Алекс идет дальше, обдумывая сказанное. Настороженно оглядывается. Он изучал карту, но пока не сориентировался, где находится.
– А Эмери показывала тебе, где наш дом?
– Показывала, – отвечает Митио. – Она была ужасно неорганизованной, ей тяжело давались записи, кроме дневниковых, так что я завел архив. Я помещал туда каждую крупицу информации, которую мы находили, на случай если однажды кто-то сможет увидеть в них систему. Я происхожу из древнего рода одержимых хранителей записей. Собирателей бумаг. Я думал, возможно, однажды нам удастся осмыслить все это, если только в этом есть хоть какой-то смысл. Как бы то ни было, на наших картах мы даем каждому дому имя тех, кто там жил до того, как его оставили. Так что ваш дом называется домом Хьюиттов. Обычным шагом по прямой до него примерно тридцать минут. Мы пойдем в этом направлении, но не обычным шагом и не по прямой.
– Ты провел тут много времени.
– Я начал заниматься этим до того, как место закрыли. Работал здесь летом, когда обогатительная промышленность еще процветала, протаптывал тропы в местном лесу. Уже тогда все становилось странным. Как-то я потерялся на тропе. Я знал ее как свои пять пальцев, но все равно потерялся.
– Надолго?
– На семь дней.
– Боже. Может, это случилось и с Эмери.
Митио качает головой.
– Нет. В этом я уверен. С тех пор мы с ней часто ходили по этим тропам. Что бы ни случилось там тогда, это произошло лишь со мной и только однажды. Никогда больше. Дело в том, что это место порой будто бы реагирует на человека. Загадки, ловушки… Заповедник словно защищает себя, как наше тело, когда в него проникает что-то инородное. Звучит безумно, наверно.
Алекс вспоминает вечер в «Звездной забегаловке».
– Нет, – говорит он. – Вообще-то нет.
Митио останавливается, поднимает руку. Алекс замирает.
Митио делает медленный оборот вокруг себя. Похоже, он приходит к выводу, что все хорошо, и продолжает путь.
– Со временем узнаешь, – говорит он, – что, даже когда что-то здесь прилипает к тебе, или следует за тобой, или изгибается вокруг тебя, все это не про тебя. Вот главная опасность Заповедника – в непонимании этого. Мы приносим с собой свои истории, мы не можем иначе. Кто мы, чего хотим, чего боимся. Потом все, что ты видишь, что происходит, становится частью истории, которую ты рассказываешь себе на протяжении всей своей жизни, о том, кто ты и куда идешь. Легко поверить, будто то, что Заповедник показывает тебе, предназначается именно для тебя, что в нем скрывается послание одному лишь тебе. Тут-то ты и попался. Как бы то ни было, на этих тропах больше нельзя потеряться. Я проверял их недавно, когда искал Эмери, на всякий случай. Не нашел ничего особенного. Я знаю, что с ней случилось что-то другое.