Книга дождя, стр. 33

Когда Эмери была маленькой, ей снились жуткие кошмары, в основном про ведьм. Бет обнимала ее и уговаривала не бояться: уверяла, что последняя ведьма умерла давным-давно, растаяла, как туман, и больше ее никогда не видели, ведь никто в нее больше не верил.

– Но вдруг я снова в нее поверю? – спросила Эмери однажды вечером после сна, который ее разбудил. Бет сидела возле нее на постели и гладила ее волосы.

– Ты лишь одна малышка, – ответила ей Бет. – Удивительная малышка, но все же. Этой веры не хватит, чтобы вернуть всю ведьму целиком. Разве что ее мизинчик. Но ты сможешь на него наступить. Бум! И раздавишь ведьмин мизинчик.

Эмери рассмеялась и повторила слова Бет: Раздавишь ведьмин мизинчик.

Это стало их любимой фразой на долгие годы, когда возникала проблема, большая или маленькая, с которой им не удавалось справиться в одиночку.

Эмери зарылась под одеяла, Бет пожелала ей доброй ночи и встала, чтобы уйти. У двери в комнату Бет повернулась, и за окном ей померещилась прекрасная молодая ведьма, глядящая на них, ее длинные струящиеся волосы были как лунный свет.

По выходным Эмери бродит в лесу возле дома, и Алекс, повинуясь наказу матери, ходит с ней. Эмери начала вести дневник о насекомых, птицах и растениях, которых она находит, усердно корябает записи и рисунки, и они, Алекс вынужден признать, не так уж плохи. Бен и Бет смотрят на такое развитие дел позитивно как на увлечение их вдумчивой и прилежной дочери, которое может способствовать выбору карьеры. Лесоводство – важная наука в их регионе, где пожары могут приводить к эвакуации целых городов.

Следуя за Эмери в одну из ее экспедиций, Алекс гадает, где же находится рубеж между городом и окружающим его лесом. Мальчик уверен, что такая граница должна существовать, хотя обычно он не понимает, когда они ее пересекают. Он убеждает себя, что пока они еще на недикой стороне, медведь на них не нападет.

Если уйдешь хоть на несколько шагов с асфальтированных улиц, ты уже направляешься в чащу, но когда ты там оказываешься? Заросли вокруг города пронизаны тропами, которые выглядят старыми и утоптанными, и, разумеется, рядом всегда автомобильные дороги, линии электропередачи, заброшенные автомобили и прочие следы человеческого присутствия. Можно ли назвать это чащей? Алексу даже странно говорить, что кто-то направляется в лес. Как можно идти вглубь того, что находится вокруг?

Но город не совсем лишен дикости. Жить в Ривер-Мидоузе – это как жить в доме, в котором все двери и окна открыты настежь. По вечерам на лужайках пасутся олени, а койоты – вечная угроза для окрестных домашних любимцев. Как-то летом ходили слухи, что в трейлерном парке под домом обнаружили пуму: она жила там и охотилась на собак, чтобы прокормить своих котят.

И еще сама Эмери. Смотрит задумчиво вдаль, с легкостью часами гуляет на жаре и в дождь – похоже, она живет на этой невидимой границе, если уже не пересекла ее.

Как-то вечером оба ребенка остались у друзей на ночевку, и Бен идет в спальню с видеокамерой. Он указывает Бет на нее и предлагает немного заработать, записав собственное домашнее порно. Бет, лежа в постели в трусах и лифчике, запускает в него детективом, который только что читала, и кричит: «Убирайся отсюда с этой штукой!» Ей никогда не нравилось фотографироваться, хотя все говорят, что она фотогенична. Она обрезала свои длинные темные волосы вскоре после рождения первенца и с тех пор так и не отрастила их до той длины, которая всегда нравилась Бену.

Бен уходит, как и было приказано, но возвращается пару минут спустя, только без камеры и без одежды. Они с Бет занимаются любовью громко, страстно и нежно – впервые за много недель.

Бет – состоявшийся фотограф-любитель. Она заняла вторые места в двух национальных фотоконкурсах и еще несколько раз удостаивалась почетных упоминаний. Часть ее лучших снимков, преимущественно душевные фотографии с семейных торжеств, развешаны в рамочках по дому. Фотография Алекса и Эмери на Дне следопыта, местном летнем празднике, где они жуют два огромных шара розовой ваты, висит над столиком для ключей в коридоре у входа.

В новом доме на первом этаже в ванной аж две глубокие фарфоровые раковины, впервые у них такая роскошь, а столешницы к ним – из лавандового твердого пластика. Картина из резной коры с изображением северного леса висит на стене над вешалкой для полотенец – свадебный подарок родственника: и Бен, и Бет уже забыли, от кого именно. Алекс как-то сидел на унитазе, когда прошла рябь, и ему померещилось, будто из глубины крошечного леса, из коры, из переплетенных тенистых ветвей навстречу ему пробирается темная фигура.

Бен хотел купить и установить джакузи на заднем дворе, где теперь пытается расти нанкинская вишня. Бет возражает, что это больше, чем они себе могут позволить, – даже сейчас. По правде, ей кажется, что от джакузи разит безмозглым самопотаканием.

Возле калитки в белом заборе на заднем дворе стоит деревянный сарай с пологой крышей из дранки, Бен построил его сам. Алексу нравится взбираться на крышу, чтобы побыть там в одиночестве и порисовать летними вечерами; он создает собственный комикс о супергероях в футуристическом мегаполисе, который называется Мегагород. Человек-Башня. Гелий. Ястреб. Силач. И их враги, суперзлодеи: Доктор Бедлам, Гурман Боґли, Патоген, Павиан. Порой больше, чем рисовать их приключения, ему нравится придумывать их личные истории, создавать таблицы их сил и относительные рейтинги: параметры силы, скорости, выносливости, интеллекта, управления реальностью. Выяснять с помощью диаграмм и бросков костей, кто победит в поединке, а не заниматься прорисовкой конкретной битвы.

Он работает над спутником героев – Малышом Квантом. Подросток Крис Кэллендер получает способность останавливать время, мгновенно оказываться в разных местах и другие удивительные силы, которые Алекс для него еще не придумал. Загвоздка в том, что Крис молод и неопытен, еще учится управлять своими потрясающими способностями, чтобы они не приносили больше вреда, чем пользы. Но как Крис получил эти силы? Какова его история? Алекс вспоминает сверкающую сферу в лаборатории у отца на работе. Может, Крис живет в Ривер-Мидоузе. Может, то, что случилось с Алексом в закусочной, случилось и с Крисом. Только хуже. Или лучше.

Только вот супергерои не живут в таких городках.

Жарко, дождя не было несколько недель, и Бен поставил брызгалку на лужайку у дома, которая теперь выглядит неровной, выжженной. Бен думал, что дети захотят надеть купальные костюмы и попрыгать перед дождевателем, пока тот включен. Но Алекс тут же ушел в свою комнату, а Эмери была дома всего минуту назад, но вот уже куда-то делась, может, катается на велосипеде по окрестностям. Одна, как обычно. Бен помнит время, когда все, что нужно было детям летним вечером, – это дождеватель и фруктовый лед. Он видит их прежними – кричащими, смеющимися, прыгающими в брызгах воды.

Бен сидит один на крыльце, налаживает дождеватель, чтобы тот перемещался по минутам, поливая весь газон. Приходит Бет с подносом, на котором стоят пластиковые стаканы и высокий кувшин с лимонадом сверкает на солнце.

– Где Эмери?

– Только что была здесь.

– Что ж, вот лимонад для тех, кто захочет.

Бен смотрит в вырез ее рубашки, когда Бет наклоняется, чтобы поставить поднос на складной столик рядом с ним. Он восхищен увиденным, как и всегда. Они встретились на его школьном выпускном, на Джерико-Бич. Бет Лейтнер. Она пришла с каким-то другим мальчишкой, из другой школы, но к концу вечера уже была с Беном, брела с ним по пляжу прочь от костра, и они делились друг с другом, чего им хочется достичь в жизни. Или, по крайней мере, она делилась с ним. Она хотела стать фотографом и путешествовать по миру, снимать людей и города. В те дни у него не было представлений о том, к чему он стремится, он никогда не думал дальше работы в дядиной автомастерской – будет копаться в двигателях. Но не мог же он сказать это хорошенькой, вдохновленной девушке, бредущей с ним рядом, так что он взглянул в ночное небо на ту горстку звезд, что были видны, и сказал, что он хочет быть летчиком, может, даже космонавтом, не представляя, откуда ему пришло это в голову, и надеясь, что она никогда это после не вспомнит. Несколько свиданий спустя он уже расстегивал ее блузку на заднем сиденье старого «мустанга». Впервые он расстегивал чью-то блузку, если уж честно.