То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 37
Я ещё раз потрогал бывшую кошачью шкуру, провёл ладонью по туго натянутой поверхности, а затем легонько постучал по ней согнутым пальцем.
Тук-тук.
Хм…
Постучал ещё раз, теперь немного сильнее.
Тум-тум.
От натянутой шкуры донёсся короткий, глуховатый звук.
Погодите-ка… А ведь это мысль!
Я задумчиво приподнял бровь и перевёл взгляд на груду забракованной глиняной посуды, сваленную в углу пещеры возле моей печи.
Среди неудавшихся изделий имелся один особенно интересный экземпляр — большой пузатый горшок с широкой горловиной, у которого при обжиге откололось дно. Причём откололось на удивление аккуратно, оставив широкое отверстие с неровными краями. Ни варить в нём, ни хранить припасы теперь было нельзя, а куда его приспособить, я пока так и не придумал. Впрочем, подобного брака возле печи скопилось уже изрядно.
И выкинуть жалко, и применить некуда. Хотя…
Схватил горшок, повертел в руках, прикидывая размеры, а затем осторожно приложил горловиной к натянутой шкуре.
— Идеально!
Ну, почти. Горловина оказалась достаточно широкой, но шкура перекрывала её с хорошим запасом. Материала хватало и на саму мембрану, и на то, чтобы завернуть края наружу и как следует закрепить.
К тому же горловина у горшка получилась с небольшим утолщением по краю. Раньше я считал этот выступ очередным недостатком своей криворукой лепки, а теперь он пришёлся как нельзя кстати.
Я довольно хмыкнул и постучал пальцами по глиняному боку.
А уж в нашей большой пещере, с её великолепной акустикой, даже такая штуковина должна звучать весьма внушительно!
— Айла! — Я повернулся к девушке, с любопытством наблюдавшей за моими действиями. — Обмотки потом. Сейчас кое-что поинтереснее сделаем!
И тут мне пришла в голову ещё одна мысль. Я расплылся в довольной улыбке и вкрадчиво поинтересовался:
— А мокрых жил у тебя случайно не найдётся?
— Есть… — осторожно ответила Айла.
Она вопросительно склонила голову, явно пытаясь сообразить, что я опять задумал и на что собираюсь пустить плоды её многодневного труда. А главное, не испорчу ли всё к чертям. Снова.
Я показал на горшок, потом на шкуру и принялся объяснять, что именно задумал.
Но, заметив, что вопросов на лице Айлы становится только больше, махнул рукой.
— Да тащи уже жилы! Сейчас сама всё увидишь!
Правда, на деле всё оказалось несколько сложнее, чем представлялось поначалу.
Для начала пришлось хорошенько размочить шкуру, чтобы та снова стала податливой. Потом мы натянули её на горловину, расправили складки и завернули края вниз, на наружную стенку горшка.
Следом я обмотал горловину несколькими жилами, затянув их прямо под выступающим глиняным ободком. Получилось нечто вроде тугого хомута, который надёжно удерживал кожу на месте.
На всякий случай поверх первой обвязки пустил ещё одну, а выступающие края шкуры прихватил дополнительными петлями. Уж больно не хотелось, чтобы всё это хозяйство слетело после первого же удара.
Айла поначалу наблюдала за моими манипуляциями с явным сомнением, но потом втянулась и даже подсказала, как лучше перекрутить жилы, чтобы узлы не расползались.
А уж когда дело дошло до натягивания шкуры, я вообще предпочёл довериться ей. Девушка чувствовала материал куда лучше меня и сразу замечала, где его нужно подтянуть, а где, наоборот, немного ослабить.
Закончив, мы оставили горшок возле тёплой стены, неподалёку от печи. Не вплотную к огню, конечно, чтобы кожа не пересохла и не лопнула.
За время просушки шкура заметно натянулась, стала твёрдой и упругой, словно туго затянутая крышка. Жилы тоже подсохли, намертво стянув её края под глиняным ободком.
А когда я впервые осторожно ударил по мембране ладонью…
Бум!
Звук получился неожиданно громким, низковатым и каким-то очень основательным.
Айла вздрогнула.
Я расплылся в улыбке.
— Ну вот! А ты говоришь — обмотки!
Девушка недоверчиво посмотрела на горшок, потом на меня, а затем сама осторожно хлопнула по натянутой шкуре.
Бум!
На её лице медленно появилась улыбка.
Вот так мы и собрали наш первый, самый настоящий барабан.
Конечно, до настоящего большого барабана ему было далеко. Да и звук получался не настолько глубоким, как хотелось бы. Но зато громким, отчётливым и вполне подходящим для моих задумок.
Чтобы не повредить мембрану и получить более глухой, раскатистый звук, я сделал для палочек мягкие наконечники. На концы двух ровных деревянных прутьев намотал небольшие клочки меха, а сверху закрепил их тонкими полосками кожи.
Получилось вполне прилично.
А главное, работало!
Теперь барабан стоял на специально сложенном каменном постаменте в нашей большой пещере, в том самом месте, откуда его звук лучше всего разносился по поляне.
Рядом с ним устроились мы с Велом.
Пока Барк готовил свой шаманский реквизит, а женщины возились с кострами и мясом, я углём рисовал на куске коры нечто отдалённо напоминающее нотную запись и объяснял Рыжему, в каком порядке и с каким ритмом нужно бить в барабан.
Впрочем, настоящими нотами там и не пахло. Обычные чёрточки, точки да промежутки между ними. Длинная черта — сильный удар, точка — короткий, пустое место — пауза. А чтобы Вел окончательно не запутался, я разделил всю последовательность на три отдельные строчки.
Сначала сам отстучал нужный ритм тонкими палочками по соседнему камню, стараясь сильно не шуметь, затем заставил его повторить. И лишь после этого принялся объяснять, как соотносятся удары с нарисованными значками.
Вел слушал внимательно, иногда кивал, иногда переспрашивал, а потом тоже взял палочки и начал отстукивать по камню, проверяя, правильно ли понимает все эти точечки, чёрточки и палочки.
Получалось у него, надо признать, довольно неплохо.
По крайней мере, после нескольких повторений он уже не сбивался на каждом третьем ударе.
— Да, Вел, всё верно. Вот этот ряд отстукиваешь, а потом останавливаешься и ждёшь Тина. Когда он прибежит и начнёт махать тебе руками вон оттуда… — Я показал на проход между малой и большой пещерами. — Начинаешь отстукивать вот этот ряд. — Я указал пальцем на кору. — Потом берёшь рог и как следует в него дуешь. Только долго, сколько воздуха хватит!
Я набрал полную грудь воздуха приложил к губам кулак и изобразил, как именно нужно дуть.
— Затем кладёшь рог на место и стучишь вот так. — Я указал на третий, самый короткий ряд значков.
— Ох… — вздохнул Вел, опасливо покосившись сначала на барабан, а затем на рог.
Рог я сделал почти сразу после барабана. Вернее, доработал уже имевшийся.
Барк категорически не хотел отдавать свой ритуальный рог для жертвенной крови, но я оказался настойчив. А потом битых два часа сидел, ковырял, пилил и выскабливал его, пытаясь получить задуманный результат.
И спасибо за это моему другу Гарику из солнечной Абхазии!
Когда-то Гарик подарил мне на день рождения такой вот рог и рассказал легенду-тост о том, как в давние времена при помощи подобных «телефонов» переговаривались соседи, чьи дома находились на разных холмах.
Один трубил со своего склона, другой отвечал ему с соседнего. А по условным сигналам можно было даже передавать друг другу простые сообщения. Главное, что бы один не оказался глухим, а второй тупым и все бараны остались целы. (ржу)
И ведь одним рассказом не ограничился! После уж не помню какого по счёту литра вина Гарику, естественно, приспичило показать, как правильно пользоваться этим древним переговорным устройством.
Вся хитрость заключалась в губах и правильной подаче воздуха. Нужно было плотно приложить губы к узкому отверстию, слегка напрячь их и выдыхать так, чтобы они начали вибрировать. Сам рог при этом служил резонатором, превращая дрожание губ в мощный, протяжный гул, который разносился на весьма приличное расстояние.
Мои соседи тогда всполошились не на шутку, но это уже другая история. А я тем временем, когда за нашим столом заметно прибавилось народу, на глазах у всей честной компании старательно пытался изобразить древнего горца.