То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 35

Нэра вскинула копьё, намереваясь одним ударом прикончить обоих ворюг, но вовремя остановилась, опасаясь задеть Вестника.

Обед визжал, словно разъярённая морская свинка, пронзительно и без остановки, вцепившись в противника и нанося укус за укусом. Енот отчаянно извивался, пытаясь отбиться от пушистого врага и одновременно добраться до Вестника. Но полосатый разбойник был крупнее и сильнее. В конце концов ему удалось вывернуться, мощным ударом отбросить Обеда в сторону и рвануть к выходу.

А там стояли мы.

Увидев нас у выхода, енот резко затормозил и попытался заложить крутой поворот, но не успел. Нэра шагнула навстречу и коротким ударом всадила копьё ему в бок. Зверёк взвизгнул, забился на наконечнике, пытаясь вырваться, но женщина прижала его древком к земле и вторым ударом добила.

Вот и всё. Не стоило к детям соваться. Особенно когда их мать держит копьё.

Я направился к лежанке Нэры.

Оба близнеца надрывались от плача, однако видимых повреждений у них не было. Быстро осмотрел детей, убедился, что зверь до них не добрался, и повернулся к входу.

Подоспевшая Нэра подхватила одного младенца и принялась успокаивать.

— Целы, — коротко сообщил я. — Оба.

Она кивнула, продолжая проверять малышей.

Обед тем временем попытался забиться в ближайшую щель между камнями, но застрял задницей. Пару раз дёрнулся, стараясь протиснуться глубже, однако повреждённая лапа не слушалась, а сил, похоже, уже не осталось. Зверёк прекратил попытки и затих, наполовину торча из своего укрытия. По белой шерсти на боку медленно расползалось тёмное пятно крови.

Ну вот и ты попался, голубчик.

Я поднял копьё, собираясь наконец разобраться с пушистым ворюгой, но Нэра вдруг с силой вцепилась мне в локоть и отвела руку в сторону.

— Не трогай! — резко бросила она.

Я удивлённо повернулся к женщине. Нэра даже не смотрела на меня. Она не сводила глаз с Обеда, который неподвижно торчал из щели между камнями. Лицо её напряглось, губы плотно сжались. Она перевела взгляд на медвежью шкуру с близнецами, затем снова на раненого зверька. Пальцы на моём локте сжались ещё сильнее.

Ну и хватка у неё.

— Нэра, — произнёс я, выразительно посмотрев на её руку. — Отпусти. Больно.

Женщина разжала пальцы, поднялась и направилась к зверьку.

Вестник тем временем вспорхнул на верхний выступ и дважды недовольно каркнул. Несколько чёрных перьев медленно кружили в воздухе, опускаясь на каменный пол. В загоне, потревоженные шумом, подняли гвалт наши живые консервы.

Нэра присела возле Обеда и протянула к нему руку, но зверёк угрожающе запищал. Она отдёрнула ладонь, нахмурилась, однако вставать не спешила. Несколько мгновений женщина молча разглядывала окровавленную шерсть, после чего решительно поднялась.

— То-Рек, вылечи его, — потребовала она, глядя мне прямо в глаза.

Я недоверчиво приподнял бровь.

— А раненый он что, уже не такой вкусный?

— Он их защитил, — пробурчала Нэра, указывая на близнецов. — Вылечи. Потом отнеси подальше от пещеры и отпусти. Пусть уходит.

Значит, окончательно решила его не есть. Никогда не понимал этих женщин. То поймай, то вылечи.

Я вытащил Обеда из щели и осторожно поднял, стараясь держать руки подальше от его зубов. Зверёк попытался вывернуться, но сил у него почти не осталось.

— Спокойно, — произнёс я, крепче перехватывая его. — Не заставляй меня передумать.

Оставлять зверька на полу было нельзя. Забьётся под камни, потом придётся искать откуда дохлятиной воняет.

Нашёл большой глиняный горшок с широким горлом, вытряхнул остатки сушёных кореньев, постелил на дно огрызок старой шкуры и опустил туда Обеда.

Тот попытался подняться, но повреждённая лапа подломилась, и он снова улёгся. Высокие гладкие стенки не позволяли ему выбраться.

Я прикрыл горшок куском коры, оставив достаточно места для воздуха, и поставил его в защищённую нишу возле стены.

— Полежишь здесь. Если доживёшь до утра, разберёмся с твоей лапой.

Из горшка донеслось недовольное фырканье и сопение.

— Пофыркай мне ещё тут! Я тебе не Нэра, жалеть не стану. Ты мне и так крови изрядно попил. А за мёд с тебя ещё отдельный спрос будет!

В этот момент с улицы раздались новые крики.

— Звери! Детей убирайте! — проревел Тадуху.

Да как же вы мне все дороги!

Мысленно простонав, я подхватил копьё и рванул наружу.

В свете костров мелькали небольшие тёмные тела. Еноты сновали между людьми, пытаясь добраться до лосиной головы, а те отгоняли настырных воришек палками и горящими головнями. Впрочем, зверьков было не так уж много, и особой опасности они не представляли.

Сами справятся. Если наши шестилетки сумели уложить троих енотов, то эти бравые охотники и охотницы уж точно за себя постоят.

Я покосился на Барка, который наконец добрался до ритуальной площадки. Судя по тяжёлой одышке, снова бежать вниз старик точно не собирался. Да и обстановку он, похоже, оценивал так же, как я.

Молодые охотники, а следом за ними Ракан и Саргай бросились вниз на помощь, а мы с Каном и Барком остались наверху. Шунайя тоже никуда не побежала. После такого нашествия оставлять припасы без присмотра было бы глупо. Кто знает, всех ли полосатых ворюг мы перебили? Может, какой-нибудь хитрец затаился за камнями и только ждёт удобного момента, чтобы стащить кусок пожирнее и уволочь в свою нору.

Фиг вам!

То, что енотов привлёк запах крови, понятно и дураку. Непонятно другое: почему их собралось столько? Насколько мне известно, эти полосатые воришки не сбиваются в организованные стаи. Конечно, возле богатого источника пищи их может оказаться немало, но чтобы целой толпой бросаться на людей — это уже странно. Или доисторические еноты отличались от своих современных потомков не только размерами, но и повадками?

Как знать… Как знать…

Объяснение выглядело разумным, хотя полностью меня не устраивало.

Хорошо бы этим всё и ограничилось. Если на запах придёт кто-нибудь покрупнее, лёгким переполохом уже не отделаемся.

И тут я вспомнил странное предчувствие, которое весь день заставляло меня торопиться с охоты.

Вот, значит, что меня подгоняло.

Опоздай мы хотя бы на полчаса…

Размышления прервал подошедший Барк.

— Кан, То-Рек, — окликнул нас Барк, окинул взглядом сложенную добычу, а затем посмотрел вниз, на поляну.

Мы со старым охотником подошли к вождю. Кан выпрямился, всем своим видом показывая, что готов выслушать очередное распоряжение, но Барк не спешил говорить. Он молча наблюдал за происходящим внизу, и мы тоже повернулись в ту сторону.

На поляне люди собирали убитых енотов и добивали подранков. Тушки сносили к добыче Ракана и Кана, складывая полосатых воришек в общую кучу.

Старик некоторое время наблюдал за происходящим, затем усмехнулся.

— Будут просить разделить по справедливости, — заявил он со знанием дела. — И за помощь Волков нужно отблагодарить. Эти люди сегодня честно заработали свой ужин. Кан, скажи людям Тадуху, пусть забирают косулю и зайцев, которых добыли Ракан и Саргай, и половину этих вороватых зверей, что соберут на поляне. Думаю, так будет справедливо.

— Рыба до утра протухнет, Барк, — напомнил я старику.

Тот скользнул взглядом по корзинам с торчащими из них рыбьими хвостами и указал на меньшую часть улова из моей верши.

— Эту пусть тоже заберут. Им хватит. Сегодня хороший день, духи леса и воды были к нам щедры, и нам жадничать не следует.

Кан согласно кивнул.

— А с нашим мясом и рыбой что делать, Барк? — поинтересовался охотник.

— Свою добычу отдай тем, кто хочет стать Гордами, — распорядился старик, указывая на свиную тушу, которую хорошо было видно в свете ближайшего костра. — Пусть разделают и готовят. Рыбу тоже всю почистить. А что с ней делать дальше, Нэра решит. Это уже её забота.

Он ещё раз оглядел наши запасы и тяжело вздохнул.