То-Рек. Великая охота (СИ), стр. 32

Их удивление было вполне объяснимо.

Как мне рассказывал Барк, он просто вышел на поляну, объявил, что охота прошла удачно и добычу нужно помочь донести. Затем оглядел собравшихся, выбрал всех, кто, по его мнению, был способен хоть чем-нибудь помочь, и увёл за собой. А вот кто именно отличился на охоте и сколько мяса удалось добыть, старик сообщить не удосужился.

И теперь оставшиеся на поляне с изумлением наблюдали, как из-за скального выступа один за другим появляются знакомые люди, нагруженные тяжёлыми мешками и огромными кусками мяса. Некоторые едва переставляли ноги под тяжестью ноши, другие несли груз вдвоём. И самое удивительное — вереница всё тянулась и тянулась, а добыча никак не заканчивалась.

Внизу, похоже, наступило настоящее столбнячное оцепенение. Люди замерли, задрав головы. Потом кто-то всплеснул руками, и женщины принялись возбуждённо переговариваться, показывая на наш караван пальцами. Тадуху и вовсе замахал обеими руками, явно пытаясь что-то объяснить Шафу.

Небось решили, что это Ракан с Саргаем отличились. Или Кан завалил какого-нибудь здоровенного зверя. Только вот ни одного из них среди возвращающихся нет! А нас-то, пожалуй, уже разглядели. Уж рыжиков наших даже издалека узнать можно!

Я невольно усмехнулся, представляя, что сейчас творится в головах у оставшихся на поляне.

Ещё бы! Утром на охоту отправились семеро ребят, среди которых девчонка и десятилетний малец, а теперь возвращается целый караван, нагруженный мясом. И ведь они ещё не знают самого интересного: это только первая ходка!

Вел, заметив произведённое впечатление, невольно расправил плечи.

Ну конечно! Как же без торжественного возвращения героев? Ещё немного — и Рыжий начнёт копьём размахивать. Хотя копьё-то у нас сломано. Ничего, жердь с мясом тоже вполне сойдёт за символ победы!

— Дошли! — громко объявил Вел, первым ступив на ритуальную площадку. — Складывайте всё сюда!

Люди с явным облегчением принялись избавляться от ноши.

Нэра оглядела площадку и указала место, куда складывать добычу. Туда и принялись укладывать тяжёлые куски лосятины. Мешки с требухой оттащили немного в сторону, а рыбачки разместили свой улов отдельно от мяса.

Не успели последние мешки коснуться земли, как люди начали валиться прямо на площадку, тяжело дыша и растирая натруженные руки и плечи.

Из пещеры доносился детский плач.

Мы с Нэрой почти одновременно влетели в пещеру. Вел и Лиор бросились следом, но, поняв, что явной опасности нет, остановились у входа.

— Нэра! — Таш была чуть ли не в слезах. — Они кричат! Всё время кричат! Я их качала, а они всё равно не замолкают!

Близнецы лежали на подстилке и возмущённо орали, размахивая крошечными кулачками. Нэра тут же подхватила одного, прижала к себе и принялась успокаивать.

Я быстро оглядел малышей. На первый взгляд оба были целы, следов травм не было видно.

— Давно кричат? — спросил я Таш.

— Давно! Сначала один, потом другой. Я их носила, качала… Они чуть-чуть молчали, а потом опять!

Нэра уже приложила первого малыша к груди, и тот почти сразу затих.

А-а-а! Ну теперь понятно. Мамка ушла, молочную кухню с собой унесла, а клиенты остались голодными. Вот и устроили забастовку с требованием немедленно вернуть кормёжку! Какого чёрта Нэра вообще бросила малышей и попёрлась в лес⁈

Об этом я тут же у неё и спросил.

— Барк сказал, чтобы все, кто может нести добычу, шли помогать. Вот я и пошла, — пожала она плечами, пристраивая второго малыша к свободной груди. Таш старательно помогала ей. — Не думала, что так надолго уйду.

— Не думала она! — раздражённо проворчал я. — Всё! Больше никуда не ходишь. Сидишь дома, с детьми! Хватит с тебя лесных прогулок!

Хотя и сам хорош! Видел же Нэру в лесу, а про близнецов даже не подумал.

— А мясо? Там ведь ещё много осталось… — неуверенно начала Нэра.

— А вот здесь мясо и будешь охранять! — перебил я, указывая в сторону поляны. — От этих вон, что внизу остались. Заодно за детьми присмотришь. Поняла?

Нэра посмотрела на меня, потом на близнецов, которые наконец перестали надрываться, и виновато кивнула.

— Поняла.

Вел с Лиором облегчённо переглянулись. Рыжий коротко спросил, нужна ли помощь, и, получив отрицательный ответ, увёл друга к источнику. Вскоре оттуда донёсся стук глиняных плошек и довольное фырканье. Парни с удовольствием умывались и пили прохладную воду.

Я же направился проверить нашего раненого.

Кабу лежал у стены, укрытый шкурой. Услышав мои шаги, он приподнял голову, но почти сразу снова опустил её на подстилку. Взгляд у мальчишки был какой-то мутный, рассеянный.

Я присел рядом, собираясь заговорить, но тут откуда-то сверху спикировал Вестник и устроился прямо на моём раненом плече.

— Ай, блин! — зашипел я от неожиданной боли и попытался согнать наглую птицу.

Не тут-то было! Этот пернатый гад ещё и клюнул меня в руку!

— Да чтоб тебя! Вестник, свали! Больно же!

Мальчишка, наблюдавший за моей потасовкой с чёрным вороном, вдруг испуганно дёрнулся, шарахнулся к стене и попытался уползти с лежанки.

— Вел! Сюда! Кабу придержи! — взвыл я, отбиваясь от крыльев и клюва Вестника, окончательно зверея.

Рыжий тут же примчался от источника, подхватил мальчишку и уложил на место, но тот принялся мычать что-то неразборчивое и отбиваться. А я наконец ухитрился схватить Вестника за туловище, прижав крылья.

— Ты совсем охренел, придурок пернатый⁈ — рявкнул я прямо в его наглую воронью морду. — Ещё раз меня клюнешь, зараза, полетишь в лес на вольные хлеба! Понял⁈ А ну марш на своё место!

Я отпустил ворона, подкинув его в сторону жердей для просушки шкур. Тот торопливо замолотил крыльями, унося свой пернатый зад подальше от разъярённого меня, и забился куда-то в угол пещеры.

От поднявшегося переполоха немедленно разорались козлята, а следом к общему концерту присоединились оба поросёнка, сидевшие в своих загонах.

— Вас ещё не хватало! — зло прорычал я.

Плечо саднило всё сильнее. Я осторожно отогнул край повязки и скривился. По коже потекла тонкая струйка крови.

Вот ведь пернатая сволочь! И без того плечо болит, а теперь ещё и кровит снова!

— Вел, держи мальчишку, не давай ему вставать и следи, чтобы он головой не ударился, — попросил я, стараясь унять злость. — А мне рану промыть надо.

Рыжий что-то там угукнул, пытаясь удержать буйного пациента на подстилке.

Я поднялся и отправился к источнику.

Рана оказалась не такой уж глубокой, но болезненной.

Похоже, мышцу всё же зацепило. И чем прикажете лечиться? Даже мазь Барка закончилась. Гадство…

Я тщательно промыл плечо чистой водой, осмотрел рану, смазал её мёдом и прикрыл чистым мхом. Затем закрепил повязку полоской кожи, пропустив её наискось через грудь, и осторожно натянул жилетку.

Вот и вся перевязка. Ни бинтов, ни антисептиков. Каменный век во всей красе!

Зато, пока возился с раной, немного успокоился.

Когда я вернулся к лежанке, от разъярённого Егора не осталось и следа. К больному подошёл уже спокойный, собранный доктор Белов.

Мальчишка уже не дёргался и не мычал. Он лежал спокойно, с закрытыми глазами, но Вел на всякий случай продолжал его удерживать. Я кивнул Рыжему, давая понять, что можно отпускать. Тот осторожно убрал руки и немного посторонился.

Я снова присел рядом с мальчишкой и негромко спросил:

— Кабу, как ты себя чувствуешь?

Он повернул ко мне голову не сразу, словно до него с запозданием дошло, что обращаются именно к нему.

— А?.. Хорошо, — наконец пробормотал мальчишка.

— Голова болит?

— Болела… — Он нахмурился. — Нет, болит. Сильно.

— Ты меня узнаёшь?

Кабу посмотрел внимательнее.

— Нет, — ответил он и вдруг озадаченно оглянулся. — А мы где?

— В нашей пещере. Ты головой ударился.

— А-а… — Он прикрыл глаза, будто это объяснение требовало больших усилий. — Не помню.