Портал к тебе (СИ), стр. 67

— Я так долго думала только о том, как выжить, — прошептала я, и мой голос дрогнул, теряя всякую уверенность. — Потом — как вернуть всё обратно. А теперь...

Я замолчала, не в силах подобрать слово для этой оглушительной тишины внутри.

— А теперь можно расслабиться, — тихо сказал Рейнар. Его голос вибрировал где-то в районе моих лопаток, успокаивая и заземляя.

Я медленно, с каким-то странным чувством капитуляции, откинулась назад, прислоняясь к нему. Я чувствовала твердость его груди, ритмичный стук его сердца, которое билось так же спокойно и уверенно, как и он сам.

— А если я не найду, кем быть? — выдохнула я, закрывая глаза.

Его руки чуть крепче сомкнулись на моих плечах, притягивая меня к себе еще ближе, словно он пытался физически защитить меня от этой неизвестности.

— Тогда будем искать, — ответил он.

Я открыла глаза, глядя в пустоту перед собой, но чувствуя каждое движение его пальцев на своих плечах.

— «Будем»? — переспросила я, и в этом одном слове было больше надежды, чем во всех моих прежних мечтах.

— Разумеется, — его губы едва коснулись моей макушки, и этот мимолетный жест стал окончательной точкой в моей долгой, одинокой войне.

Он произнес это так спокойно, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном. О чем-то, что не требовало доказательств или расчетов. И именно эта его уверенность почему-то сломала мою последнюю, самую крепкую защиту. Первая слеза скользнула по щеке, обжигая кожу. Затем вторая. Я не стала их вытирать — больше не было нужды притворяться сильной, не нужно было держать спину прямо перед лицом врагов. Я просто позволила себе быть слабой. Здесь и сейчас. За окном продолжал идти дождь, смывая пыль с улиц Этерваля. Где-то далеко, в глубине города, глухо и размеренно зазвонили вечерние колокола. А здесь, в тишине лаборатории, среди чертежей, которые больше не были оружием, наконец-то воцарился мир.

Я больше не была Э. Райтом. Не была жертвой, чья жизнь была стерта чужой волей. Не была человеком, который десять лет жил ради одного-единственного дня, превратив свою душу в натянутую струну. Я была просто Элис. И впервые в жизни это имя не казалось мне недостаточным. Оно было полным. Достаточным. Моим. Я медленно повернула голову и посмотрела на Рейнара. В его глазах я видела всё то, что он не считал нужным облекать в слова.

— Побудь со мной еще немного, — прошептала я.

Он даже не улыбнулся. Только едва заметно, почти неощутимо кивнул, прижимая меня к себе чуть крепче.

— Сколько понадобится, — ответил он.

Я закрыла глаза. И впервые за десять долгих лет мне не нужно было никуда идти. Мне не нужно было бежать, сражаться или доказывать. Я была дома.

Глава 47

Прошло несколько недель. Этерваль постепенно возвращался к своей привычной, размеренной жизни. Имя Дэмиана Скотта теперь мелькало в газетах почти ежедневно, но больше не соседствовало со словами «гений» или «визионер». Теперь его имя сопровождали куда менее лестные формулировки, а статьи превратились в детальный разбор его падений. Конклав продолжал методично распутывать клубок его финансовых махинаций, незаконных присвоений и лжи, которая годами считалась истиной. Моё имя, напротив, стало новым стандартом. Элис Райтана Барнс. Изобретательница. Создательница портальной технологии. Женщина, которая смогла вернуть себе десять лет украденной жизни.

Первые дни мне было почти физически странно видеть своё имя, напечатанное крупным, уверенным шрифтом на первых полосах. Затем это ощущение сменилось легким недоумением, а потом и вовсе стало привычным. Наверное, именно в этом и заключалось самое главное доказательство того, что война действительно закончилась. Я больше не пряталась от собственного имени. Я перестала его бояться.

В тот вечер Рейнар попросил меня зайти к нему в кабинет. Я шла по коридору, ожидая увидеть на столе очередную пачку документов по проекту, правки в чертежах или, возможно, новое приглашение на заседание Конклава. Но когда я вошла, всё оказалось иначе. На его массивном столе, прямо в центре, лежала толстая папка. Она выглядела чужеродно на фоне его идеального порядка, словно какой-то важный секрет, который он больше не хотел хранить. Я остановилась напротив неё, чувствуя, как внутри пробуждается старое, почти забытое любопытство.

— Что это? — тихо спросила я.

Рейнар посмотрел на меня своим глубоким, непроницаемым взглядом, в котором сейчас читалось что-то, чего я не могла сразу распознать.

— Открой, — коротко ответил он.

Я посмотрела на него с явным подозрением, прищурив глаза.

— Ты сейчас выглядишь слишком спокойно, — заметила я.

— Я всегда выгляжу спокойно, — отозвался он, и в его голосе послышалась привычная сдержанность.

— Именно это меня и беспокоит.

На его губах появилась та самая едва заметная улыбка, которая предвещала либо грандиозную техническую проблему, либо что-то совершенно неожиданное. Я открыла папку. Первые несколько строк, написанные сухим, каллиграфическим шрифтом, ничего мне не сказали — обычный юридический язык, набор терминов и ссылок на статьи закона. Но затем я нахмурилась. Прочитала абзац еще раз. А затем снова. Я медленно подняла глаза на Рейнара.

— Рейнар...

— Да, — спокойно ответил он, не двигаясь с места.

— Это... брачный контракт?

— Да, — подтвердил он, и в этом коротком слове было больше уверенности, чем во всех его предыдущих заявлениях.

Я снова посмотрела на бумаги, чувствуя, как сердце начинает ускорять свой ритм.

— Ты серьезно? Решил предложить мне выйти за тебя... через юристов? — я взглянула на него смесью шока и искреннего недоумения.

— Я решил, что было бы крайне непрофессионально заключать столь важную сделку без надлежащей документации, — произнес он с абсолютно серьезным лицом.

Я замерла на секунду, а затем невольно рассмеялась. Этот смех был легким, почти испуганным, но бесконечно счастливым.

— Ты просто невозможен.

— Это не новость, — ответил он, и в его взгляде наконец-то промелькнула та самая нежность, которую он никогда не облекал в слова.

Я продолжила читать, медленно переворачивая страницы. И чем дальше я продвигалась по тексту, тем меньше понимала, что именно вижу перед собой. Мои патенты оставались моими. Мои лаборатории, все текущие и будущие разработки. Мои доходы, мои авторские права. Всё, что я создам после нашего брака, юридически принадлежало только мне. Это было справедливо, честно и... ожидаемо для Рейнара. Но затем я дошла до раздела, посвященного его собственности. Я замерла. Перечитала один абзац. Затем второй. Потом вернулась к началу страницы и прочитала всё еще раз, надеясь, что это какая-то ошибка юристов.

— Это... — я запнулась, чувствуя, как в горле встал ком. — Это не может быть правильно.

— Почему? — спокойно спросил он, наблюдая за моей реакцией.

— Здесь... твои основные доли в «Серебряных цехах», — мой голос стал едва слышным.

— Да.

— Недвижимость в Этервале и за его пределами, — я подняла на него взгляд, полный недоумения.

— Да.

— Инвестиционные фонды, основные счета... — я почти выкрикнула последние слова. — Рейнар, ты отдаешь мне почти всё!

— Не всё, — коротко заметил он, и в его голосе проскользнула легкая, почти незаметная ирония.

— Это не смешно! — я вложила в эти слова весь свой шок. — Ты не можешь просто так... отдать всё, что ты строил годами!

— Я и не шучу, — ответил он, и его взгляд стал предельно серьезным.

Он медленно подошел к столу, сокращая расстояние между нами. Я снова опустила взгляд на бумаги, пытаясь осознать масштаб написанного. В случае развода большая часть его состояния переходила мне. А если у нас появятся дети, условия становились еще более значительными. Это не было стандартным соглашением о разделе имущества. Это не было попыткой «подсластить» предложение. Это выглядело так, будто он заранее, хладнокровно и осознанно решил, что моё будущее, моя безопасность и мой покой важнее его собственного состояния.