Злая Ведьма и Малыш, стр. 2

Раздались первые, робкие аплодисменты. Все нарастая и нарастая, они превращались в гул. В чем-то жестокий и даже неумолимый, он наваливался на мои плечи тяжелым грузом. Солнце нещадно светило прямо в лицо, вытягивая по площади Невинной Царицы длинные тени.

Они скалили свои зубастые пасти. Тянули ко мне острые клыки оскаленных пик вражеских пехотных шеренг, звенели мечами и булавами латных рыцарей, пыхтели пороховыми облаками заморских мортир и пушек.

Гул аплодисментов в какой-то момент зазвучал громом боевых барабанов, отдаваясь в ступнях топотом сотен ног, неумолимо марширующих по залитой кровью земле южного побережья.

– Императрица… – сквозь наваждение раздался голос одного из пажей. – Ваша приветственная речь.

Я не смогла.

Резко развернувшись, оставляя рукоплещущую толпу за спиной, я шагнула в распахнутые двери дворца.

– Закройте, – коротко приказала я, даже не смотря в сторону сгрудившихся вокруг меня слуг и личной гвардии с гербами Империи на нагрудниках.

Непривычное слово.

Империя.

Такое странное и почти незнакомое.

– Но, Ваше Императорское Величество, а как же ваша ре…

Я бросила один-единственный, короткий взгляд на тучного квартирмейстера, в таком забавном, немного пошлом в своей вычурности лиловом мундире и с цепочкой карманных часов, которую тот, зачем-то, прицепил себе на грудь. Может, намекал таким образом на орден? Только за что? За то, что всеми силами пытался сократить объем мучного на дворцовой кухне?

– П-прошу п-прощения, моя Императрица, – тут же склонил почти лысую, блестящую от пота голову квартирмейстер.

Ах да. Я вспомнила. Его звали… нет, все же забыла.

– Немедленно закройте двери, – приосанившись, без того раболепия в голосе, что прежде, он… пусть будет Пирожок, повелел слугам.

Те мгновенно засуетились и бросились выполнять распоряжение. Не то чтобы они не слушались моего голоса, но во дворце, как и везде, существовала строгая иерархия. И пусть я и находилась во главе, но слуги подчинялись приказам квартирмейстера – таковы правила. А то вдруг он бы смог меня переубедить, и им пришлось бы, прямо посреди нелегкого процесса запирания громадных створок, вновь начать их открывать.

И да, такими мыслями я пыталась отвлечь себя от отказывающегося покидать сознание неуместного образа своего последнего сражения. Ох, Малыш, как же я в тот момент надеялась, что произошедшее на берегу Южного моря, около единственной уцелевшей крепости – столицы княжества Волвос, действительно последний раз, когда мне приходилось использовать магию для…

Я слегка качнула головой, стараясь отогнать еще слишком свежие воспоминания.

– Сестра. Голод. Можно я его съесть?

Адвад, сложив крылья на спине, терся о ноги квартирмейстера.

– Ох, господин Адвад, вы сегодня удивительно ласковы, – всплеснул короткими, тучными ручками главный по хозяйству во дворце.

Порой он, правда, забывался и убирал из данного предложения столь важное и благозвучное уточнение «по хозяйству», но одного взгляда было достаточно, чтобы напомнить Пирожку о его месте.

Квартирмейстер, на боку которого постепенно смыкались тени от сдвигающихся дверей, отсекая нас всех от продолжавшей гуляния толпы, наклонился погладить Адвада, но тот ловко увильнул и, уже через мгновение, вернулся ко мне на плечо.

– Такой мягкий. Такой сладкий. Как булочка. Можно съесть? – мурлыкал, возможно, последний Инэ по эту сторону Спящих Гор.

Я окинула квартирмейстера оценивающим взглядом. Несмотря на свой весьма неприятный характер, страсть к кухне, распространявшуюся в том числе и на ее работниц, Пирожок умело поддерживал дворец в его нынешнем, грандиозном виде.

Он был полезен.

И если чему я и научилась за два десятилетия, так это то, что «дворец делали слуги» и разбрасываться людьми, только из-за того, что они, порой, порочны в своих слабостях – не приведет ни к чему хорошему.

– Не сегодня, братец, – прошептала я.

Слуги, только заслышав речь Дивов, мгновенно отшатнулись в сторону и поспешили спрятать взгляды, стараясь и вовсе делать вид, что меня не существует. И даже рыцари верной личной гвардии вздрогнули и слегка шаркнули латными ботинками по коврам, закрывавшим мрамор, доставленный к нам по морю.

– Аккуратней! – взвизгнул квартирмейстер. – Безмозглые вы жестянки!

– Жаль, сестра, – зевнул Адвад, демонстрируя куда большее число клыков и зубов, чем положено иметь обычному коту. – Тогда спать. И молоко! И колени!

Я улыбнулась, провела пальцами по шерсти Адвада и обернулась к рыцарям:

– Вольно, – коротко сказала я, и гвардия принялась разоблачаться.

Они снимали шлемы, обнажая обветренные, уставшие лица, покрытые шрамами и недельной щетиной. Вскоре к ним подоспели оруженосцы, а я, дабы не смущать воинов своим Императорским присутствием, направилась к лестницам.

Шаги звонким эхом отдавались среди полупустых коридоров. Я никогда не любила напыщенное дворянство. Возможно, из-за того, что именно из-за их непрекращающихся дрязг и возни около трона погибли мои родители, а может, просто из-за того, что любила тишину. Так в бесконечном лабиринте пышных покоев, просторных залов и утопающих в блеске роскоши приемных – во дворце обитало всего несколько чиновников и эхо.

Да. Эхо.

Порой мне казалось, учитывая, как мало времени я проводила в столице, что именно эхо правило страной. Оно гулко разливалось среди мраморных плит на полу, стучало о древесные панели, укрывшие стены, и, порой, забавным образом щелкало о лепнину на потолке.

Я подошла к лестнице, коснулась пальцами лака на перилах и тонко улыбнулась.

Мои руки все еще помнили шершавую поверхность, порой царапавшую ладони. Сейчас же на перилах, даже не приказывая слугам зажечь свет, можно было рассмотреть собственное отражение. На меня, чуть искаженные изгибами древесины, смотрели яркие, голубые глаза, острые брови и чуть вздернутый нос. Черные волосы едва дотягивали до плеч, а небольшой подбородок выдавался слегка вперед.

Была ли я красива, Малыш? Не знаю, меня никогда не интересовал данный вопрос.

Сколько мне было лет? Я перестала считать на втором юбилее, Малыш, ведь ведьмы и колдуны не стареют. Как только наши глаза увидят двадцать смен зимы и лета, мы перестаем идти в ногу с остальными по тропам времен. Если, конечно, не откажемся от своего дара.

Так что я выглядела так же, как и всегда.

– Сестра? – потерся о мою щеку Адвад.

– Прости, – я чуть прижала его к плечу и начала подниматься.

От первого этажа вплоть до Императорских покоев, стена пестрила портретами правителей Мирграда. От самого первого, прибывшего сюда, на полуостров, в полуразбитой лодке с двадцатью копьями дружины, вплоть до моих родителей.

Я даже не обернулась на них.

Никогда не любила именно этот портрет. Почему? Потому что завидовала той улыбчивой, смешливой девочке, которая держала своих отца и мать за руки и, тайком, корчила рожицу портретисту, из-за чего тот скрипел зубами в бессильной злобе.

На холсте, разумеется, ничего этого не отобразилось. Кроме, разве что, искренней улыбки. И именно она и заставляла меня всякий раз проходить мимо и не обращать внимания на картину.

Слуги, увидев меня в очередном коридоре, приветствовали с одинаковым почтением и неумело прикрытым страхом. Навстречу уже бежали те редкие чиновники с кипами бумаг в руках, которым требовалось срочно, обязательно сиюминутно, а может быть даже еще вчера, моя подпись или мнение.

– Моя Императрица, нам нужно решить…

– Не сегодня.

– Ваше Императорское Величество, требуется немедленно…

– Позже.

– Моя Императрица, возьмите, пожалуйста.

Я отшатнулась в сторону и едва не призвала свой посох, но вовремя опомнилась. Хотя, пожалуй, меня привело в чувство мертвенно бледное лицо круглощекого чиновника, осознавшего, какую глупость допустил.

Вот уже много лет я никогда и ничего не принимала из чужих рук.