Проработать родителей? Триумф гадкого утёнка 2.0, стр. 2
Наш подлинный триумф – не в том, чтобы победить кого-то, и уж тем более не в «моральной победе» над своими родителями. Такая победа была бы пирровой – по сути, приговором самому себе. Нет, нам нужно одолеть своих собственных демонов – неуверенность, страхи и комплексы, неоправданные ожидания, вину. И во всех этих битвах мы должны полагаться прежде всего на себя.
Именно об этом моя новая книга – «Проработать родителей? Триумф гадкого утёнка 2.0». Мы посмотрим, как все эти невротические защиты и комплексы в нас возникли и почему их корни лежат именно в нашем детстве – но именно корни, а не решения.
Так что по ходу пьесы мы в некотором смысле проработаем и наших родителей. Но не для того, чтобы их в чём-то уличить, и даже не для того, чтобы освободиться от их «страшной тени».
Нет, мы сделаем это, чтобы ощутить в себе подлинно красивое чувство любви – к ним, к жизни и к самим себе. Это радость, которую и вы, и они заслуживаете.
Приятного и полезного вам чтения!
Вместо введения. «Проработать» доктора Фрейда
В бессознательном нет ничего тривиального, особенно в том, что касается детства.
Поскольку нам предстоит говорить о родителях, то не вспомнить доктора Зигмунда Фрейда просто нельзя. Весь психоанализ, основателем которого он был, стоит, кажется, на том единственном положении, что мы находимся в чудовищно сложных отношениях со своими родителями.
Мы их любим, но, как считает Фрейд, не чистой детской любовью, а любовью сексуальной. Испытываем к ним сексуальное влечение: мальчики – к мамам, а девочки – к папам. Второй же родитель (в случае мальчиков – папа, в случае девочек – мама) стоит препятствием к удовлетворению нашего сексуального желания.
Поэтому в глубине души каждый мальчик хочет убить своего папу, как это сделал царь Эдип из известной трагедии Софокла, а каждая девочка, подобно Электре – героине уже другого древнегреческого мифа, – жаждет смерти своей матери.
Вот, собственно, такую концепцию и предлагает нам доктор Фрейд.
Думаю, любому современному человеку понятно, что тут что-то не так… С другой стороны, каким-то магическим образом психоаналитическое учение в своё время буквально покорило мир. Но как так может быть, что такая странная идея завладела интеллектуальными, так сказать, массами?
Видимо, Зигмунд Фрейд и в самом деле вскрыл в человеческом существе что-то невероятно важное, что-то, что срезонировало с внутренним чувством огромного количества людей. Но что это? Действительно ли это лишь проклятый «сексуальный вопрос»?
Давайте попробуем в этом разобраться…
Фрейд ещё «в тренде»?
Там, где было «Оно», должно стать «Я».
Итак, если верить психоанализу, в нас сидит отчаянное стремление вступить в сексуальные отношения с одним из своих родителей, убив параллельно другого. Поскольку же это недопустимо, то наш внутренний цензор, объясняет Зигмунд Фрейд, вытесняет эти влечения глубоко в бессознательное.
Там, в бессознательном, наши вытесненные влечения и желания бродят, как злобные тени неупокоившихся мертвецов, конфликтуют друг с другом и выскакивают на поверхность – или в виде каких-то невротических симптомов (страхов, навязчивостей и депрессий), или в искажённой форме – в сновидениях, оговорках, странных ассоциациях.
Психоаналитический метод Фрейда ставит перед собой задачу разыскать причины этих конфликтов. Для этого используются техники свободных ассоциаций и толкования сновидений, чтобы найти «следы» тех самых подавленных влечений и понять, как они сформировали невротический симптом. Если это предприятие увенчается успехом, то, как полагает психоанализ, мы излечимся от наших неврозов.
Сама теория психоанализа, конечно, сильно сложнее, но сухой остаток выглядит именно таким образом. Для человека, не занимающегося психологией, это может показаться каким-то бредом сумасшедшего, но для тех, кто знаком с психологией не понаслышке, поверьте, это не так.
Фрейд, как бы мы к нему ни относились, верно определил саму формулу возникновения невротических расстройств – внутреннюю механику этих «вытеснений» и того, как затем наш мозг пытается справиться с этим конфликтом за счёт, как его называют психотерапевты, невротического симптома.
Представьте, что вы чего-то по-настоящему сильно хотите, но не можете себе этого внутренне позволить – вам стыдно, неловко, страшно, или вы вообще не до конца осознаёте, что именно вас так внутренне гложет. Понятно, что вы, скорее всего, начнёте болезненно тревожиться о чём-то другом – ясном и понятном, о чём-то, что «лежит на поверхности» – например, о здоровье, о внешности, о том, что к вам плохо относятся, и т. д.
Проблема классического психоанализа в том, что Фрейд безапелляционно утверждал, что если мы чего-то хотим, то это обязательно связано с сексуальностью. И да, часто именно так оно и есть. Но точно так же мы можем хотеть, чтобы нас принимали и одобряли, уважали и поддерживали. А ещё мы жаждем безопасности и комфорта. Так что сексуальность – это важно, но наш внутренний мир ею точно не исчерпывается.
Почему основатель психоанализа зафиксировался именно на сексуальности? Возможно, потому что сам Фрейд всю свою жизнь страдал от множества самых разнообразных невротических симптомов – у него были и навязчивые страхи, и приступы паранойи и тяжёлой депрессии.
С другой стороны, некоторые его биографы не без оснований утверждают, что из прожитых им 83 лет его интимная жизнь длилась не более десятилетия. Видимо, где-то тут всё это и сошлось, вылившись в нашумевшую теорию.
Наша психика – это в первую очередь оборонительный и наступательный орган, рождённый необходимостью жить в слишком узких границах, изначально затрудняющих удовлетворение инстинктов.
Кроме того, практически все биографы Фрейда утверждают, что по натуре он был человеком, стремящимся к славе и вниманию. Так что если он, ко всему прочему, и правда был авантюристом, то это многое объясняет.
Согласитесь, что это вполне смелый жест – эпатировать утончённый высший аристократический свет идеями о детской сексуальности? Мальчик сексуально желает маму и вот-вот убьёт папу, а девочка грезит о сексе с отцом и желает смерти своей матери… Самая настоящая авантюра!
Сексуальность, подавлявшаяся западной культурой на протяжении всего XIX века, к концу современной Фрейду – викторианской [1] – эпохи стала прорываться наружу в самых разных формах. Зачастую весьма странных и извращённых. Потому Фрейд со своей теорией оказался как нельзя кстати, а его интеллектуальному авантюризму и недюжинной амбициозности было где разгуляться.
Так может быть, сексуальность, о которой говорит Фрейд, оказалась лишь удачным, вовремя подвернувшимся маркетинговым ходом, попавшим в нерв времени? А если так, то, может быть, что-то другое в его учении сделало фигуру основателя психоанализа знаковой? В конце концов, как-то же он смог оказать фантастическое, не сопоставимое ни с чем влияние на современную культуру.
Последствия этого ощущаются и до сих пор – кого из нас не пытались разложить или интерпретировать «по Фрейду»? Но это где-то просто забавно, а где-то и глупо. Представьте: вы годами не можете построить отношения, каждый раз наступая на одни и те же грабли. Вы страдаете, ищете ответы, пытаетесь что-то изменить. А вам говорят:
«Да ладно, это ж всё твой эдипов комплекс!» Будто поставили диагноз – и дело с концом.
Но вот что интересно: эта мода на упрощённый фрейдизм – она ведь тоже неслучайна; мы хватаемся за простые объяснения, потому что сложные нас пугают. Гораздо проще сказать «у меня детская травма», чем признать: я до сих пор, будучи взрослым человеком, жду от мира того, что мог дать только родитель – мог и не дал.