Чёрт из Чертаново. Том 5, стр. 47

— А кормить там будут? — Вздохнул я совершенно не радуясь новой встрече, тем более Апельсин уже начал царапать мне пузо требуя еды.

— Эммм. Еды? Если хотите, то я могу заказать доставку. — Растерянно проблеял Лазарь.

— Без еды Борр работать не станет, так что да, нужна доставка и закажи пожалуйста побольше.

— Д-да. Хорошо, сделаю. Так вы приедете?

— А ты адрес назовёшь?

— Разумеется, — хихикнул он. — Садовое товарищество «Колосок», десять километров от города. Сейчас скину геометку.

Он повесил трубку и через секунду пришло сообщение с адресом. Я пролистал телефонную книгу и набрал Борра.

— Саныч, чё надо? — прочавкал боровичок.

— Подъём, Мухоморыч, ПИСЯ зовёт, — ухмыльнулся я.

— Чего⁈ — поперхнулся Борр.

— Рогатый работодатель, говорю, ждёт. Записывай: СНТ «Колосок», Малиновая, семнадцать. Через полчаса чтобы был на месте, а то срежу долю в грибном бизнесе. — Приглозил я и бросил трубку.

Такси подкатило быстро, и всю дорогу водитель косился на меня через зеркальце. Судя по бегающему взгляду, он прикидывал, на каком из дачных участков я прикапываю трупы, ведь выглядел я по меньшей мере странно. У ржавых ворот товарищества я отдал таксисту последнюю тысячу рублей и он умчался, едва я захлопнул дверь.

За калиткой стоял Лазарь, а перед ним топталась двухсоткилограммовая туша в белом поварском кителе на три размера меньше нужного. Это был Борр в человеческой форме. Сопя и колыхая всеми пятью подбородками, он наседал на нашего рогатого компаньона.

— Ты обещал разобраться с Северным лесом? — пыхтел боровичок, загибая толстые пальцы. — А кто в итоге всё разрулил? Я! Самолично! Огненным кораллом полсотни рыл положил! Значит, за этот… как его… аутсорсинг ты мне торчишь ещё пять тысяч монет!

Чоповцев там набралось от силы три десятка, да и те потом удрали, побросав оружие. Но что тут поделаешь? Мухоморыч всегда округляет в свою пользу.

— Я действительно обещал помочь… — растерянно промямлил Лазарь и полез за пазуху.

— Не давай ему денег! — заорал я, ускоряя шаг. — А то он вообще работать не будет!

Лазарь вздрогнул, и его рука замерла у лацкана. Он недоверчиво разглядывал лысого незнакомца с бакенбардами, пока Борр не сощурил заплывшие глазки и не присвистнул.

— Саныч, ты, что ли? Ну и рожа! Да ты страшнее Макарона!

— Я страшнее твоей мамаши. И если будешь дурить этого лопуха, я тебе как мамаша уши поотрываю. — Пригрозил я оскалив гнилые зубы.

— Д-дмитрий? — неуверенно спросил Лазарь. — А вы чего не на спорткаре?

Я почесал накладную лысину.

— Да так, — замялся я. — Она слишком приметная.

О том, что полученный мной спорткар украшает подземную парковку со смятым капотом и без левого зеркала, я промолчал. Надеюсь одарённые его не растащили на запчасти.

— Логично, — признал Лазарь. — Прошу за мной.

Вглубь товарищества Лазарь двинулся бодрой походкой, я последовал за ним и только Борр плёлся позади задыхаясь в человеческой форме и бурча о том что я не вовремя появился.

Мимо нас проплывали теплицы и кусты смородины, из-за кривых заборов с подозрением выглядывали бабушки в платках. Через пару сотен метров Борр привалился к столбу и схватился за сердце.

— Ф-фух… Долго ещё идти? У меня сердце сейчас стуканёт.

— Почти пришли, — пообещал Лазарь, с сочувствием глядя на его багровую физиономию.

— А ты на кой в человеческой форме шастаешь? — Спросил я.

— Саныч, ну ты чё? Если бы я в обычном виде стал трясти у него пять кусков, он дал бы мне их? Фигу с маслом! Влепил бы поджопник и разговору конец. А так я вон! Величина! Солидный мужчина как Анжелка говорит.

— Не СОЛидный, а САЛидный. От слова сало. — Поправил я его и двинул дальше.

Нужный участок прятался в самом конце улицы. За облезлым домиком в зарослях малины стоял новенький сарай из профнастила.

— Никто не станет искать производственные мощности среди кабачков, — с гордостью сообщил Лазарь, отпирая дверь.

Сарай внутри блестел кафелем и нержавейкой, а ещё тут было чисто как в операционной. Посередине громоздился тестомес с кадкой размером с джакузи. Печь хозяин задвинул к дальней стене и впритык к ней поставил стеклянный шкаф для расстойки. Микроскопу же досталось почётное место на столе у окна, и Лазарь, проходя мимо, заботливо сдул с окуляра пылинку.

— Итак, — развернулся он к нам, сияя. — Первую партию хлеба на живой закваске у нас выкупила «Четвёрочка». Осталось только испечь, и желательно так, чтобы мама ни о чём не узнала.

На стол с грохотом опустилось ведро с мутной жижей, и Лазарь торжественно указал на него боровичку.

— Прошу, уважаемый Борр, закваска в вашем распоряжении.

Кряхтя, толстяк сунул туда палец, и содержимое забулькало и поползло через край. В нос ударил кислый хлебный запах, а Лазарь восторженно подпрыгнул.

— Сутки брожения за десять секунд!

Он сыпал в кадку муку, а Борр, обливаясь потом, вываливал следом закваску. Когда агрегат загудел и закрутил лопастью, я устроился на табуретке в углу и почувствовал себя лишним на этом празднике жизни и это радовало. Я прикрыл глаза и постарался уснуть, правда ничего не вышло. Они так галдели что я то и дело открывал глаз чтобы посмотреть что происходит.

Замес разложили по формам и закатили тележку в расстоечный шкаф. Борр упёрся пятернёй в стекло и зажмурился. Сначала заготовки поднимались ровными шапками, и Лазарь, не отлипая от дверцы, счастливо улыбался, но минут через десять тесто перевалило через края и закапало с решёток серой пенистой кашей. В сарае тут же завоняло протухшими грибами.

— Перекисло! — взвыл Лазарь и стал рвать волосы на голове.

— А чё такого? — не понял Борр. — Есть же сыр с душком, и он деликатесом считается! Вот и у нас хлеб будет с запахом… — Борр занюхнул аромат, скривился и закашлялся. — Кхе-кхе! Со специфическим ароматом. — Прохрипел он.

Одну заготовку Лазарь всё же отправил в печь, надеясь на чудо, и через полчаса вытащил оттуда серый приплюснутый кирпич. Борр откусил от угла и, прожевав, поморщился:

— Поздравляю, мы изобрели твёрдотельную грибовуху. — Произнёс он таким голосом будто эту самую грибовуху только что хряпнул.

Вздохнув, Лазарь размазал по стёклышку немного кислой каши и прильнул к микроскопу. Спустя минуту он заулыбался и выпалил:

— Ну конечно! Вы разбудили не только дрожжи, но и всю свою родню! Плесневые грибки растут быстрее и душат дрожжи, а молочнокислые бактерии на радостях закисляют всё вокруг!

— А если по-человечески? — Попросил я.

— Дрожжи тоже грибы, только одноклеточные, — терпеливо объяснил Лазарь. — Борр раскачал всю эту братию не вдаваясь в подробности чей конкретно рост усиливать, а чей гасить. Вдобавок кислота разъела клейковину. Газ бактерии гнали исправно, вот тесто и пухло, а держать его было нечему.

— Понятно, развлекайтесь, — кивнул я и оставив их подошёл к шкафу, у которого подозрительно запотела дверца, и потрогал его бок.

Металл пыхал жаром, а стрелка градусника заползла за сорок.

— Лазарь, а при какой температуре тесто должно подходить? — полюбопытствовал я.

— Двадцать восемь, максимум тридцать, — отозвался он, не отрываясь от окуляра.

— Тогда у нас проблемы, — сказал я и постучал ногтем по стеклу. — Сорок два градуса.

Подбежав ко мне, Лазарь глянул на градусник, и едва не потерял сознание. Проблема оказалась до боли идиотской. Позади шкафа было окно и летнее солнце жарило прямо стальную стенку шкафа. Отодвинули его подальше и температура внутри стала стремительно падать.

— Теперь всё должно быть хорошо, — произнёс Лазарь вытирая пот со лба.

Даже удивительно, такой здоровяк, но к физическому труду не пригоден от слова совсем. В дверь постучали и пришлось объявить перерыв. На завтрак Лазарь заказал всё что было в ресторане Вельвет. Кстати, когда там начислят мой процент от прибыли? А то я снова на мели. Впрочем, кормят бесплатно, и на том спасибо.

Перерыв затянулся на целый час. Мы с Лазарем давно позавтракали и ждали когда Борр доест свою порцию, а точнее свои многочисленные порции. Вот только сделать это ему было не просто, так как Апельсин выхватывал у него из рук самые лакомые куски.