Чёрт из Чертаново. Том 5, стр. 13

Небо потемнело, трудяги возвращались домой, а те у кого ещё были силы готовились ворваться в ночную жизнь с барами, ресторанами и ночными клубами. Хрякин грузно уселся на заднее сиденье мерседеса, дождался, пока спутница устроится рядом, и щёлкнув пальцами велел водителю трогать с места.

— Он точно не придёт в себя? — Спросил Хрякин смотря в окно.

— Он придёт в себя, когда попадёт в загробный мир, — хихикнула суккуба и ласково погладила кабана по ноге.

Мерседес резко затормозил, из-за чего Хрякина бросило вперёд.

— Какого хрена⁈ — Выругался он.

Машину подрезал чёрный БМВ, а вместо извинений, окно приоткрылось и какая-то старуха показала средний палец водителю Хрякина и шустро свернула в сторону изолятора.

— Сраное быдло. — Рыкнул Хрякин. — Будь моя воля, я бы вернул крепостное право и вешал таких как она.

— История циклична, — промурлыкала суккуба. — Крепостное право обязательно вернётся, даже не сомневайся.

* * *

— Нет ну ты видел? Король жизни мать его. — Фыркнула Полина Сергеевна, объезжая мерседес.

— Вообще то это вы его подрезали.

— Ой, Караваев, не нуди. Подрезала, это не зарезала. Ха-ха. — Рассмеялась она.

— От ваших шуток у меня в глазах потемнело.

— Ну так, а чего ты хотел? Какая работа, такие и шутки. — Пожала плечами она и припарковавшись заглушила мотор.

Всю дорогу от Чертовиц Полина Сергеевна расписывала мне будущую службу. По её словам работы будет вагон и маленькая тележка. Полина Сергеевна только утром вернулась из командировки, где ей едва не отрубило ноги. Рассказывала она об этом между делом, поправляя зеркало заднего вида, и от такого спокойствия мне стало не по себе.

У федерального инспектора, видать, отрубленные ноги проходят по разряду мелких производственных травм. Если верить её рассказу, людей в отделе кот наплакал, зато дел больше, чем у налоговой в апреле. Про выбытие одарённых она тоже упомянула вскользь. Мол после каждого второго дела, приходится кого-то хоронить.

— Знаете, Полина Сергеевна. Своими рассказами, вы совершенно не мотивируете меня вступать к вам в отдел.

— Да ладно тебе, — отмахнулась она. — Я ведь знаю в каких заварушках ты выживал. Поэтому ты то мне и нужен. Не потому что умный или сильный, а потому живучий как таракан.

— Звучит так, будто я тупой и слабый, но зато с усиками и прячусь по углам.

Полина Сергеевна с хохотом выбралась из машины, я вылез следом за ней и направился в сторону СИЗО.

— Дмитрий Александрович, знаешь почему я рассказываю тебе жуть жуткую о нашей работе?

— Удивите меня.

— Всё для того чтобы ты не питал иллюзий и понимал, что это путь в один конец. Устроился к нам? И по гроб жизни будешь внештатным сотрудником, если конечно не захочешь забраться выше по карьерной лестнице. Работа трудная, грязная, местами с сомнительной моралью, но она необходима для выживания. — Задумавшись она добавила, — причём не столько для выживания отдельно взятой страны, сколько для выживания человечества. Вступишь в отдел? И я за тебя любому глотку порву. Попытаешься уволиться? И я опять-таки порву глотку, но уже тебе.

— Понял. Уволиться можно лишь вперёд ногами. — Вздохнул я.

— Типо того, — кивнула Полина Сергеевна. — Свои плюсы в работе имеются, но и минусов хватает. Так что пока Борисыч не согласился, крепко задумайся готов ли ты продать свою жизнь мне, для спасения шкуры старого пердуна?

И я задумался. Борисыч неуравновешенный психопат, но он множество раз спасал мне жизнь. А ещё он множество раз подвергал мою жизнь опасности. Тем не менее я не могу его бросить. Контракт с отделом Полины Сергеевны выглядит как та ещё кабала, но опять-таки, даже демоны находят лазейки как разорвать «нерушимый» контракт на крови, а чем я хуже?

Здание СИЗО выглядело типовым строением девяностых. Серая коробка с решётками на окнах да моргающий на последнем издыхании фонарь над входом. Внутри пахло хлоркой и пылью, а ещё тут были люди с такими тоскливыми физиономиями, будто они не работали в СИЗО, а отбывали наказание.

За мутным стеклом проходной сидел дежурный с кружкой. Подняв голову он посмотрел на нас без всякого интереса. Полина Сергеевна молча приложила к стеклу раскрытую ксиву. Дежурный скользнул по ней скучающим взглядом, а через секунду выпучил глаза и выпалил:

— Ох ё-ё-ё…

Дежурный подскочил с места, нелепо отдал честь зацепив кружку чая которая разлилась по столу залив какой-то журнал. Он быстро промакнул страницы рукавом, и выскочил к нам уже застёгнутый на все пуговицы. Боец вытянулся по струнке перед Полиной Сергеевной, должен признать подобное представление меня впечатлило. Может и правда в этой работе есть плюсы. А ещё мне до жути захотелось заглянуть в ксиву Полины Сергеевны.

— Мне нужен Романов Борис Борисович. — Официальным тоном произнесла Полина Сергеевна.

— Романов в карцере, — зачастил дежурный, гремя связкой ключей. — Мы его в первую же ночь в одиночку перевели, за драку.

Я был не удивлён. Где Борисыч там и проблемы. А набить кому-нибудь морду, это само собой разумеющееся.

— Мне нужно с ним поговорить. Веди. — Бросила Полина Сергеевна.

Дежурный закивал и быстро побежал впереди нас открывая двери. Мы шли по коридору мимо железных дверей с глазками. Под потолком гудели лампы, и света от них было достаточно для того чтобы ослепнуть читая книгу. То есть мы шли в сплошных сумерках. У последней двери дежурный остановился, дважды провернул ключ в замке и потянул створку на себя.

— Романов, к тебе посе… — начал он и осёкся.

И было отчего осечься, ведь Борисыч стоял на нарах в одних носках, берцы валялись у стены, а из их шнурков старик сплёл удавку. Он привязал её к защитному кожуху лампочки висящей под потолком, и мурлыча под нос какую-то мелодию, надевал петлю себе на шею довольно улыбаясь. Выпучив глаза от удивления, я выхватил из инвентаря жезл и направил его на Борисыча, заставив того замереть.

— Куда собрался⁈ Идиот старый! — Рявкнул я так что дежурный вздрогнул.

Борисыч застыл с одной ногой на самом краю нар, носок второй болтался в воздухе.

— Ты чё творишь⁈ — очнулся дежурный, и голос у него сорвался на визг. — Да из-за тебя меня… Да я тебя…

Что именно он собирался сделать с человеком собиравшимся шагнуть в могилу, мы так и не узнали. Полина Сергеевна с непроницаемым лицом вытолкала дежурного из карцера и строго сказала:

— У нас конфиденциальный разговор к гражданину Романову.

— Но он же собирался… — заикаясь от нервов начал было дежурный.

— Не волнуйтесь, из петли достанем и мозги вправим. А вы пока поужинайте.

Дежурный собирался что-то сказать, но Полина Сергеевна захлопнула дверь перед его носом.

— Пустите, — прорычал Борисыч зло смотря на меня. — Я должен повиснуть в петле во имя любви.

— Боюсь Шикха не оценит того, что ты из-за неё в петлю полез. — вздохнул я.

Борисыч только засопел в ответ, силясь освободиться. Но куда там? Жезл легендарный, а у этой дурьей башки то ли монет при себе нет, то ли разум затуманен и он не может их мне передать.

Полина Сергеевна подошла к нарам, ухватила старика за подбородок и повернула его голову к свету, насколько позволяла удавка. Она оттянула ему нижнее веко, заглянула в зрачок, потом принюхалась и скривилась.

— Дмитрий Александрович, пока не опускайте жезл, — произнесла она, выпрямляясь. — Борис Борисыч под действием внушения.

— В каком смысле?

— В самом что ни на есть прямом.

Полина Сергеевна распахнула дверь и заорала в коридор во всю глотку, да так что эхо многократно отразилось от стен:

— ДЕЖУРНЫЙ!

Послышался топот и покрасневший служивый влетел в карцер на бегу отдав честь. Полина Сергеевна не дала ему даже рта разинуть и с ходу спросила:

— Подскажите, перед нами кто-то навещал заключённого?

Дежурный замялся, спрятал глаза и покачал головой. На скулах Полины Сергеевны заиграли желваки. Она подошла к дежурному вплотную и ласково провела пальцами по щеке, тот вздрогнул, но с места не сдвинулся.