Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 726
Я только хмыкнул. Может, и вправду лет через десять сделать такой перешеек? И пусть авалонцы отбиваются от остальных европейцев, пришедших спросить с них старые долги. Заманчиво, однако!
С Бонапартом мы простились весьма дружественно. Скорее, в шутку, я предложил ему перейти ко мне на службу, если во Франции его будут зажимать. А он заверил, что так и сделает. На этой ноте мы расстались, и я поехал посольство.
С чашкой чая в руках я стоял у окна кабинета и наблюдал, как на Париж ложатся поздние тёмно-синие сумерки. Спать совершенно не хотелось, и мы с Кижом вечеряли, беседуя о всякой ерунде.
— Знаете, Константин Платонович, — Киж налил себе очередную рюмку рябиновки, — а мне что-то захотелось съездить в Злобино. Помните, как там весной хорошо было?
— Да, мне тоже старая усадьба иногда снится. До сих пор помню, как я тебя в подвале нашёл.
Киж вздохнул.
— Ой, не напоминайте! Сколько лет я там пролежал, даже подумать страшно. Нет, в подвал я даже заходить не хочу. А вот Лукиана проведать неплохо бы. Заскучал старик, наверное.
— Да, пожалуй, следующей весной стоит туда слетать.
Я прищурился, вглядываясь в темноту за окном.
— Дмитрий Иванович, а подойди-ка сюда, пожалуйста. Посмотри, вон там, на крыше собора, ты ничего подозрительного не видишь?
Киж появился рядом и хмыкнул.
— Магия какая-то, Константин Платонович. Пшикает как-то странно, с искрами. А давайте я туда на ковре слетаю и проверю, что это такое?
— Нет уж, полетим вместе. Мне тоже любопытно посмотреть.
Через пару минут, сидя на летающем коврике, мы вылетели из окна посольства и стали «подкрадываться» к тёмной громаде Нотр-Дама.
На плоской крыше правой колокольни собора действительно что-то двигалось. Странная кривая фигурка ходила кругами, размахивая рукой. А рядом копошились уродливые тени, перебегая с места на место.
— Ну-ка, набрось на нас «плащ» и подлети ближе, а то я ничего разглядеть не могу.
Мы зависли над колокольней на высоте в пару саженей. Киж удивлённо присвистнул, а я едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.
По крыше ходил горбун в рясе. Перекошенный, прихрамывающий, с непропорционально длинными руками. Он доставал что-то из сумки на боку и широкими жестами разбрасывал это вокруг себя. Словно крестьянин, сеющий зерно. А около него собралась целая толпа каменных гаргулий. Страшные статуи, будто голуби, подбирали разбросанное, громко хрюкая и курлыкая.
— Что он делает, Константин Платонович? — прошептал Киж.
— Кормит, я так полагаю.
Горбун не останавливался, на крыше появлялись всё новые гаргульи. Заползали по стенам и тут же кидались в общую кучу.
— Belle, — донёсся до нас голос горбуна, напевающий странную песню, — c’est un mot qu’on dirait inventé pour elle…
Гаргульи подхватили мелодию стройным хором, тоненько вытягивая ноты. Мы парили над ними, слушая этот удивительный концерт, пока я не шепнул:
— Возвращаемся, не будем им мешать.
Уже в посольстве Киж спросил меня:
— Так что это было, Константин Платонович? Какой-то магический ритуал? Чем он их кормит? Он пел какое-то заклинание?
— Не знаю, Дмитрий Иванович.
— Так давайте выясним!
— А зачем? Тёмной магии я не почувствовал, мощность эфира там минимальная. Есть у меня ощущение, что попытайся мы вмешаться, и всё это исчезнет. Так что пусть эта тайна так и останется загадкой.
Киж недовольно засопел, но спорить не стал.
— Пойду я посплю, наверное. Завтра утром прилетает Таня, и мы отправляемся домой.
— Спокойной ночи, Константин Платонович. Я разбужу вас, когда дирижабль будет на подлёте.
— Спокойной ночи, Дмитрий Иванович.
Бабах!
Громкий хлопок заставил меня вскочить с постели. На кончиках пальцев повисло готовое сорваться заклятие, а источник качал эфир, готовясь к драке.
Но в распахнутые двери ворвались не враги, а расхристанный Киж.
— Константин Платонович! Константин Платонович! — Голос мертвеца гремел набатом. — Беда!
— Что⁈
— Дирижабль! «Гремящий» разбился в тридцати верстах от Парижа!
Глава 37
Авалонцы
Механические кони буквально летели над дорогой, выбивая копытами искры. Мой внутренний источник щедро вливал в машины эфир, заставляя работать на пределе возможностей. Скорее всего, лошади развалятся в конце пути, но сейчас мне было плевать на это. Главное — как можно быстрее добраться до упавшего дирижабля.
Подробностей мы не знали. С «Гремящего» пришли две короткие эфирограммы. Первая с сигналом бедствия и вторая с координатами и коротким: «Отказ всех систем, падаем». Ни о какой подделке или ловушке не могло быть и речи — обе были зашифрованы как положено и передавались на особой частоте. Так что мы с Кижом бросились на место крушения, приказав опричникам выдвигаться следом.
— Вон он! Константин Платонович, на поле!
Я и без подсказки Кижа увидел упавший дирижабль. Огромный остов напоминал кита, выбросившегося на берег. Синеватое пламя колыхалось между обнажённых шпангоутов, похожих на обглоданные рёбра огромного животного.
Да как это возможно⁈ В дирижаблях нечему полыхать с такой силой! Даже при критических повреждениях должны сработать защитные системы, разрядив Знаки и опустив корпус на землю. Если только его не атаковали магией.
На фоне зарева пожара двигались тёмные человеческие фигуры. И едва мы выехали из-за деревьев, они все устремились нам навстречу.
— Стойте, Константин Платонович! Это не наши!
Я дёрнул поводья и махнул рукой, зажигая в воздухе мощного светлячка. Яркий свет ударил во все стороны, слепя незнакомцев и давая мне рассмотреть их. Три десятка вооружённых мужчин, одетых в охотничьи костюмы. Узкие лица, вытянутые уши, бледная кожа и мерцающие золотые глаза. Авалонцы, чтоб их за ногу!
— Вот и вы, князь! Как хорошо, что вы так быстро приехали!
Вперёд вышел один из них и шутливо поклонился. Хоть мы встречались всего лишь раз, я мгновенно его узнал. Авалонский посол герцог Сазерленд. Так вот кто виновен в падении дирижабля!
— Вижу, вы всё поняли, — герцог оскалился. — А ведь я предупреждал вас, князь: не лезьте не в своё дело. Но нет, вы не послушали меня. Посчитали себя самым умным, вмешались и расстроили наши планы. И теперь вас придётся примерно наказать.
— А вы уверены, герцог… — Я спрыгнул из седла на землю и повёл плечами, открывая внутренний источник на полную мощь. — Что у вас наказывалка достаточного размера?
— Что? — эльф поморщился. — Nakazivalka? Вы, верно, шутите, князь, и не понимаете всю серьёзность положения.
Он махнул рукой, отдавая приказ. Один из его свиты сделал пару шагов вперёд и поднял руку, которой за загривок держал Мурзилку. Шерсть кота была в подпалинах, а лапы безвольно висели. И лишь кончик хвоста подрагивал, выдавая, что он ещё жив.
— Мы разгадали ваш секрет, князь. Очень хитро придумано — держать свою некромантскую силу в фамильяре. Но теперь ваша зверушка у нас в руках, и вы ничего не сможете сделать. — Авалонец зло прищурился. — Сейчас вы добровольно наденете кандалы и поедете с нами. И если будете вести себя послушно и выполните всё, что мы потребуем, то, может быть, останетесь живы и даже получите свободу. Ограниченную, естественно. Но согласитесь, это лучше, чем сдохнуть на этом поле.
Пока он распинался, я потянулся через эфир к Кижу. Ещё до того, как я зажёг светлячка, он скрылся под «плащом мертвеца», спешился и незамеченным зашёл в тыл к авалонцам. Я мысленно указал ему на Мурзилку, пытаясь донести приказ: спасай кота, остальное сделаю сам. В ответ от мертвеца пришла волна согласия, и он скользнул к авалонцу, обнажив любимый палаш.
— У меня есть встречное предложение, герцог. — Я сделал шаг вперёд, окидывая взглядом полукруг авалонцев. — Вы сейчас бросите оружие, положите кота и скажете, где моя жена. И я сохраню жизни вам и вашим людям. Иначе, мне придётся преподать вам урок долгой и мучительной смерти.