Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 723
— Иди уже, — шепнула Таня. — Я буду ждать.
Дирижабль еле ощутимо качнулся и завис над крышей Тампля. Десантные люки распахнулись, и стала слышна беспорядочная стрельба и редкое уханье пушки — головорезы Кижа атаковали тюрьму, отвлекая на себя охрану.
— Начали!
Щупальцами вниз полетели десантные тросы, и по ним заскользили воздушные пехотинцы в боевых костюмах. Только в этот раз они были покрыты чёрным камуфляжем, на плечах развевались синие плащи с вышитыми королевскими лилиями, а лица закрывали зеркальные маски. Никто сейчас не опознал бы в них «стальных рыцарей», защищавших Алеутское посольство.
Я спускался во второй волне воздушных пехотинцев. Но вместо тяжёлой брони на мне был лёгкий экзоскелет, облегчающий нагрузки и увеличивающий силу. С защитой я и сам разберусь магическим образом, а вот с выбиванием дверей и прыжками на три метра техника справляется лучше.
Первые десантники рухнули на крышу центральной башни, проламывая её и сразу расчищая проход. Остальные опускались в эту дыру, крепили верёвки и тут же расходились в стороны, беря огромный чердак под контроль.
— Выходим на лестницу!
Как ни тяжела броня воздушных пехотинцев, но включение специальных Знаков позволяло двигаться им мягко и бесшумно. Так что отряд шёл, словно стая кошек, обмениваясь только короткими приказами и жестами.
— Чувствую первый маяк, — я остановил отряд. — Этажом ниже, на северо-западе. Второго пока нет.
Семён Великий сейчас же перераспределил людей, и мы двинулись дальше. Пехотинцы ссыпались по лестнице, словно горох, и взяли под контроль коридор. Двух встреченных тюремщиков ликвидировали сразу, не дав им даже пикнуть.
— Там.
Короткая пробежка, и я указал на дверь.
— Ломайте.
Толстые доски, окованные железом, выдержали только пару ударов. Я первым вошёл в камеру и поклонился.
— Ваше Величество!
Мария-Антуанетта сейчас совершенно не походила на ту женщину, с которой мы играли в карты в Версале. Будто постаревшая разом на десяток лет, в простом платье и без прежней беззаботности на лице. Но больше всего изменились её глаза — в них больше не было смеха и радости, зато появилась печальная мудрость.
Рядом с королевой стояла испуганная девушка, по всей видимости, служанка. Она прижимала руки к груди и с ужасом смотрела на меня и воздушных пехотинцев.
— Простите, сударь… — Голос королевы дрожал. — Я вас знаю?
— Да, Ваше Величество, — я откинул зеркальную маску, — мы знакомы. А сейчас разрешите проводить вас из этого ужасного места.
Она выпрямила спину и гордо вскинула голову. Но я заметил, как она сжимает губы, пытаясь не расплакаться.
— Князь, я рада вас видеть. С удовольствием последую за вами.
Я подал ей руку и помог выйти из камеры. Служанка, всё такая же испуганная, хвостиком следовала за своей госпожой, не отставая ни на шаг.
— А мой сын? — Королева кинула на меня взгляд, полный боли и надежды. — Вы пришли и за ним?
— Конечно, Ваше Величество. Вас проводят мои люди, а я найду Луи Шарля.
Семён тут же выделил людей, и королеву повели наверх. А я закрыл глаза и начал раскидывать «ловчую сеть». Ну же! Где второй маяк? Но обнаружил я не его, а кое-что другое.
— Вон та дверь. Ломайте!
Пехотинцы ворвались внутрь и вывели оттуда человека, в котором с трудом можно было узнать фон Ферзена. Не знаю, кто его избивал, но делали это с душой и удовольствием. Пожалуй, даже с Таниной помощью он вряд ли сможет в ближайшие месяцы флиртовать с дамами. И как он умудрился выдать себя? Хорошо, что хоть маяк успел поставить и активировать.
— Я им нифехо не схазал, князь, — с трудом шевеля губами, пробормотал фон Ферзен. — Нифехо.
— Вы молодец, Ганс. Вам окажут помощь. — Я обернулся к Семёну. — Эвакуируй его.
После провала Ферзена я и не надеялся на работу второго маяка. Но раскидывая сеть всё шире и шире, всё-таки почувствовал его слабый сигнал. Чёртов Тампль! Здесь было напихано столько защитной магии, что она просто глушила все сигналы.
— Нам нужен проход в северную башню. Второй маяк там, этажом ниже.
Уж не знаю, зачем революционеры это сделали, но нужный нам коридор перегораживала свежая кирпичная кладка. Причём уложенная кое-как, да ещё и очень тонкая. Хватило одного пинка ногой, и она развалилась на части, освобождая нам путь.
Двух пьяных тюремщиков, совершенно ничего не соображающих, мы походя сунули в пустую камеру и заперли.
— Внизу семеро, — я бросил вниз «ловчую сеть». — Вооружены «огнебоями». Двое у лестницы, трое в соседнем помещении за столом. Ещё двое дальше по коридору за баррикадой из бочек…
Я сбился, коснувшись эфирными «усиками» содержимого бочек. Уж не знаю, исполняли ли они приказ, или тюремщиков использовали втёмную. Но там было шесть бочек, доверху наполненных порохом с алхимическими добавками. Кто-то очень не хотел, чтобы дофин Луи Шарль, фактически ставший королём, уплыл из рук революционеров.
— Там нельзя стрелять. Одно случайное попадание — и вся башня разлетится к чертям собачьим.
Глава 35
До одного
Нет хуже пытки, чем ходить под «плащом мертвеца» в одиночку. Когда его создаёт Киж, нужно только потерпеть лёгкую тошноту и чёрно-белое зрение. А когда я «тащу» его сам, то желудок просто выворачивает наизнанку, а сила расходуется самым неприличным образом. Всё-таки заклятие не предназначено для живых, хоть действующих, хоть бывших некромантов. Но выбора сейчас не было, и я, укрывшись «плащом», пошёл вниз по ступеням.
Лестницу охраняли двое в мундирах национальной гвардии. Но даже с первого взгляда было видно — это не строевые солдаты, привыкшие к дисциплине, и не простые горожане, вступившие в революционную армию. А вполне профессиональные головорезы: то ли наёмники, то ли бывшие родовые бойцы кого-то из дворян. Цепкие взгляды, суровые лица, «огнебои», лежащие на сгибах локтей. Один из них даже что-то почувствовал, когда я проскользнул мимо. Дёрнулся, обвёл вокруг себя взглядом, но ничего не обнаружил и недовольно цыкнул.
— Выкладывай, дружище!
— Давай уже, хватит изображать из себя философа.
В соседней комнате за столом трое вояк рубились в карты. Среди них я с удивлением обнаружил майора Бахмана. Только одет он был в такой же мундир, как и остальные, а поведение и разговоры ни на йоту не выдавали в нём офицера. Он громко смеялся, перемежал слова площадной руганью и ковырял ножом в зубах.
— Моя взяла!
— Чёрт! Ну ты везунчик!
— Раздавай, я сейчас отыграюсь.
Я зашёл к майору за спину, наклонился и прошептал ему на ухо:
— Доброй ночи, фон Бахман.
Он еле заметно вздрогнул, но быстро сориентировался и только моргнул в ответ.
— Если услышите шум — убейте этих двоих.
— Ха, — майор шлёпнул ладонью по столу. — Сейчас я вас обоих разделаю!
Оставив его, я вышел в коридор и прокрался к баррикаде из бочек. Охранявшая её парочка не слишком напрягалась. Оба тюремщика дремали вполглаза, но руки держали на ружьях. А за их спинами была дверь, запертая изнутри. Охранные Знаки не давали проникнуть туда «ловчей сети», но я был уверен — именно там и держат мальчика.
— Жак, принеси что-нибудь пожрать.
— Ага, уже бегу. Тебе надо, ты и иди.
— В прошлый раз ты у меня половину сожрал. Иди давай!
Один из тюремщиков встал, недовольно ворча. Пора!
Удар стилета заставил его выпучить глаза и распахнуть рот в беззвучном крике. Всё ещё оставаясь невидимым, я придержал покойника, чтобы тот не рухнул. И усадил обратно, оперев о стену.
— Слышь! — Второй тюремщик открыл глаза. — Я сказал, жрать неси!
Он толкнул своего мёртвого коллегу в плечо, и труп начал заваливаться набок.
— А…
Ещё один удар стилетом, прямо в сердце, заставил его замолчать. Вот только покойником он оказался беспокойным: засучил ногами по полу, дёрнулся из стороны в сторону и с грохотом уронил ружьё.
В комнате, где сидел майор, перестали шлёпать картами, и кто-то крикнул: