Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 702
Мы сыграли последнюю партию, и Мария-Антуанетта взяла перо, чтобы записать её итог.
— Вы будете смеяться, но у нас ничья. Поразительно! На моей памяти такое случалось всего несколько раз. Даже не знаю, что теперь делать?
— Это не ничья, Ваше Величество, — Таня коснулась руки королевы, — мы все победили. И будет справедливо, если каждый из нас получит исполнение одного желания.
— С удовольствием помогу вам посмотреть на Париж из-под облаков, — кивнул я.
— Что же, пусть будет так. Tatyana Alexeevna, — королева посмотрела на Таню, — я знаю, что должны получить вы. Поверьте, вы бы и сами страстно этого желали, если бы знали о его существовании.
Она сделала знак рукой, и к столику подбежала одна из женщин с небольшим ларцом в руках. Мария-Антуанетта взяла его и передала Тане.
— Возьмите. Екатерина Медичи привезла его из Флоренции в качестве приданного. Её муж, Генрих Второй, подарил его своей фаворитке Диане де Пуатье, вызвав у королевы немалую обиду. Но после смерти короля он снова вернулся к Екатерине. Все эти годы он хранился в королевской сокровищнице и ждал вас.
Таня открыла ларец и удивлённо воскликнула. На бархатной подушечке лежал изящный золотой обруч поразительно тонкой работы, украшенный яркими драгоценными камнями и затейливой инкрустацией. Красивейшая вещь, не имеющая цены.
— Он великолепен… Ваше Величество, я не могу принять столь драгоценный подарок.
— Я настаиваю, Tatyana Alexeevna. Этот венец как нельзя лучше подходит к вашей красоте.
— И всё же это слишком дорогой подарок за простую партию в ломбер. Чем я могу отплатить за такую красоту?
— Не стоит даже говорить об этом… Впрочем, есть одна вещь, которой вы можете меня порадовать.
— Я в вашем распоряжении, Ваше Величество.
— Мне говорили, что это вы разработали особую целительную магию.
— Да, это так.
— Мой старший сын… — По лицу Марии-Антуанетты пробежала тень. — Умер от чахотки. И я опасаюсь, что младший, Луи Шарль, тоже ею болен. Если вы…
— Ни слова больше, Ваше Величество, — Таня улыбнулась. — Назначьте время, и я сделаю всё, что в моих силах.
Ай да королева! Киж докладывал мне, что Марию-Антуанетту считают ветреной, взбалмошной и недалёкой. Но сейчас она показала себя отличным стратегом: вместо того чтобы попросить напрямую и остаться нам должной, она разыграла маленький спектакль с партией в карты и повернула всё так, чтобы Таня оказывала ей услугу из чувства благодарности. Браво, Ваше Величество, браво!
— Вот только мы забыли о князе, моя дорогая. Нехорошо оставлять его без награды.
Княгиня и королева обернулись ко мне.
— Не волнуйтесь, Ваше Величество, — Таня подмигнула мне, — я возьму на себя его желание.
— Хорошо, — королева кивнула, — а я добавлю к этому один совет.
Она наклонилась ко мне и тихо произнесла:
— Князь, опасайтесь авалонцев. Их посол, герцог Сазерленд, интересовался вашим приездом в Париж и делал крайне недружелюбные намёки в ваш адрес.
— Благодарю, Ваше Величество. Я обязательно прислушаюсь к вашему совету.
Всё, что необходимо, было уже сказано, и мы покинули покои королевы.
— Ты заметил? Она жульничала, — шепнула мне Таня.
— В самом деле?
— Я точно видела. Королева могла нас обыграть, но всеми силами постаралась свести игру вничью.
— Хитрюга, — я усмехнулся. — Как всё выкрутила.
Я не чувствовал себя обиженным на неё, хотя предпочитаю, когда люди действуют прямо, а не такими сложными путями. Что до её предупреждения, то его стоит проверить со всей тщательностью. И заодно подготовиться на случай, если оно окажется правдой. Чем я и занялся, когда мы вернулись в особняк на острове Сите.
— Дмитрий Иванович, пожалуй, нам стоит усилить охрану. Отправь сообщение на базу и вызови сюда десяток воздушных пехотинцев. С полным боевым комплектом.
— Я чего-то не знаю, Константин Платонович? — мертвец прищурился.
— Не могу сказать ничего конкретного. Какие-то смутные предчувствия, но очень уж неприятные.
Утром, когда мы с Таней уже заканчивали завтракать, в столовую на цыпочках вошёл Васька.
— Константин Платонович, к вам два странных посетителя, — тихо сообщил мне он. — Не представились, но говорят, что вы их знаете. Один молодой, но какой-то странный, с ледяным взглядом. А другой старый, одет богато, но лицо загорелое, как у моряка.
Я потянулся через эфир к прихожей и улыбнулся, узнав собственные магические плетения, которые обвивали эту парочку.
— Отведи Антона Ивановича и его спутника в мой кабинет. Я приму их через десять минут.
Глава 21
Императорская кровь
Тридцать лет прошло с того момента, как я превратил Ивана Антоновича в Антона Ивановича, сделав из свергнутого во младенчестве императора и узника нового человека без прошлого. За это время он превратился из бледного измученного юноши в пожилого мужчину с обветренным лицом опытного путешественника. Стариком он не выглядел, скорее походил на матёрого капитана пиратского корабля.
— Константин Платонович! — Он обернулся, услышав, как я вошёл, и расплылся в улыбке. — Дорогой мой! Как я рад вас видеть!
Он шагнул мне навстречу и обнял, будто я был давно не виденным родственником.
— Доброе утро, Антон Иванович.
— Даже не верится, что мне удалось вас поймать. Вы так редко выбираетесь в Европу.
— Что поделать, у меня здесь мало интересов.
— Вы всё такой же, как и в прошлую нашу встречу. Понимаю, понимаю, издержки профессии. Но я не жалуюсь, не подумайте. Вы подарили мне новую жизнь, и я прожил её, не потратив зря ни секунды.
Следующий час Антон Иванович рассказывал мне о своих приключениях. Он объездил практически всю Европу, побывал в Африке, Индии и добрался даже до Катая. Настоящий турист, осмотревший все достопримечательности известного мира.
— И что, ни разу вам не захотелось остепениться и осесть? — спросил я его. — Обзавестись собственным домом?
— Ни за что, — он усмехнулся. — Только в дороге я чувствую себя свободным. Я слишком долго был узником, Константин Платонович, чтобы сидеть в четырёх стенах. Мне даже ночевать приятнее где-нибудь в поле, под открытым небом, чем в гостинице. Пусть я перекати-поле без корней, но я ни о чём не жалею. И надеюсь, что умереть мне тоже доведётся во время путешествия.
— Что же, я рад, Антон Иванович, что так удачно переменил вашу судьбу.
— Больше, чем удачно. Вы не только спасли меня, но и подарили огромный мир. И я не представляю, чем могу вас отблагодарить. Может быть, я могу…
— Не говорите глупостей, — махнул я рукой. — Мне довольно того, что я восстановил справедливость.
Мне действительно ничего не было нужно от него. В мире слишком много зла, и убавить его — уже радость. Иван Антонович не был виноват, что родился императором, и держать его всю жизнь в клетке — верх жестокости. Пожалуй, прикажи Елизавета убить его сразу, я бы посчитал это милосердием.
— Константин Платонович, прошу, не отказывайтесь. Я столько лет ждал, чтобы отдать вам долг…
— Вы так этого жаждете? — я перебил его.
— Всей душой!
— Тогда сделайте так же. Спасите невинную душу, скажем, ребёнка. И дайте ему новую судьбу. А мне ничего не нужно от вас.
Он задумался и кивнул.
— Хорошо, я так и сделаю, Константин Платонович. И почему я раньше не подумал о таком?
— Вот и чудно. И не будем возвращаться к этой теме.
— Если вы настаиваете, то пусть так и будет. — Вздохнув, Антон Иванович несколько смутился. Кажется, я сломал ему план беседы, и он не знал, как её продолжить. — Константин Платонович, у меня есть к вам ещё два дела.
— Я слушаю.
— Мне кажется, Александр растерял все силы, сопровождая меня.
Антон Иванович кивнул на своего спутника. Поднятый мертвец Пансов всю беседу молчал, сидя на диванчике под окном. Взгляд у него был тусклый и страдальческий, словно эти тридцать лет он провёл с кайлом на рудниках.