Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 696
— Нашёл. — Рядом со мной появился Анубис. — Ты должен увидеть.
— Показывай.
Анубис повёл меня в дальнюю часть базы таможенников, к покосившемуся сараю. Тому самому, который я пометил себе ещё днём. Дверь была распахнута настежь, и мне хватило одного взгляда, чтобы напрочь отбить желание заходить.
В центре сарая стоял старый закопчённый котёл. Внутри бурлило что-то тёмное и вязкое, похожее на густую нефть. На глянцевой, угольно-чёрной поверхности вспухали пузыри, которые с чавканьем лопались, отравляя воздух зеленоватым паром. В магическом зрении это было похоже на концентрированную скверну. Смертные проклятия переплелись с ужасом загубленных душ и агонией умирающих.
А вокруг в беспорядке лежали десятки тел. Бывшие таможенники умерли один за другим, словно бараны на бойне. Всем им вскрыли горло, забирая кровь для жуткого колдовства. Барон пустил своих людей под нож ради силы, не пожалев никого.
— Плохая магия, — прокомментировал Анубис, почёсывая нос. — Хозяйке надо сообщить. Она такое очень не любит.
— Сообщим, но позже. С бароном разберёмся, и отведёшь его душу на допрос.
— А с этим что будем делать?
— Сожжём. Огонь с чем угодно может справиться.
Прикасаться к котлу не то что не хотелось, а было просто опасно. Так что пришлось сооружать специальную конструкцию из Знаков, чтобы она левитировала проклятый котёл. А затем толкать его силой наружу и тащить к клетке с бароном.
— Что ты делаешь⁈ Поставь на место!
Де Брасье показался из облака насекомых и стал орать как резанный. Грозил всеми возможными карами, оскорблял меня и Анубиса, желал нам мучительной смерти и требовал вернуть котёл хозяину.
Не обращая внимания на его крики, я вытащил middle wand и вывел на земле Знак Огня. Запитал его по максимуму с помощью Печатей, добавил Знак Усиления и Тильды. И замкнул контур.
Вуууух!
Вверх взметнулся столб рыжего пламени. Языки огня тянулись всё выше, гудели и становились синеватыми. С каждой минутой разгораясь всё жарче и жарче. Даже Анубис отошёл подальше, прикрывая лицо ладонью.
— Нет!
Барон стал биться о клетку, словно бешеный, когда котёл наклонился и выплеснул часть содержимого в огонь. Чёрная жижа вспыхнула в пламени. Превращаясь в дым и эфирный перегар, она шипела, истаивая на глазах.
— Прекрати! Я согласен! Возьми медальон! Не трогай мою силу!
Вопли звучали тем тише, чем больше сгорало жижи. Барон становился всё бледнее, а облако вокруг него всё реже. Насекомые дохли в полёте и падали под ноги хозяину.
Когда содержимое было уничтожено, дошла очередь и до котла. Он долго сопротивлялся пламени, раскалившись добела и плюясь искрами. Пока в один момент металл не потёк густыми каплями. И без остатка сгорел в синем пламени. Глядя на поднимающийся в небо дым, я надеялся, что остатки чёрного колдовства развеются на большой высоте. Если оно попадёт в какую-нибудь тучу и прольётся дождём, то в тех местах пару лет будут неурожаи, а жители поимеют проблемы со здоровьем. Но других вариантов у меня не было: пока никто в мире не умеет делать безопасные захоронения чёрного колдовства.
— Пора заканчивать, — я махнул рукой Анубису и направился к клетке.
Белый как мел барон смотрел на меня со страхом и отвращением.
— Что ты такое? — он отшатнулся от прутьев клетки. — Не трогай меня, тварь из бездны! Проклина…
Договорить он не успел. Резким движением я сорвал с него медальон, а следом Анубис схватил барона за шею и встряхнул, как куклу.
Клетка рассеялась, и тело барона де Брасье осыпалось прахом. Шакалоголовый растворился в воздухе, уводя мятежную душу за грань. Но моё внимание было сконцентрировано на лежащем в ладони артефакте. Он был до краёв полон силы, так и шепчущей: возьми меня.
Возьми и займи подобающее тебе место. Стань владыкой судеб и душ! Императором и живым идолом. Возьми же! Используй во благо! Падшие будут пылью под твоими ногами, а Хозяйка станет служить тебе. Стань богом!
Глава 17
Компас
Медальон не просил, а кричал во всё горло. Возьми меня! Стань богом! И это был не голос, а ментальная волна. Создатель артефакта запитал воздействие на разум от скрытой внутри силы, сделав его неимоверно мощным. Я едва устоял на ногах, когда на психику обрушилось страшное давление. Возьми! Стань! Потребовалась собранная в кулак воля, чтобы не поддаться этому приказу-искушению.
Неудивительно, что барон съехал с катушек. Со своим слабым Талантом он ничего не мог противопоставить подобной атаке. Тем более такой соблазнительной. Сила! Даром! Уверен, что ему хватило бы и малой части ментального давления, чтобы поддаться уговорам медальона.
В висках адски ломило, голову будто обхватил раскалённый обруч, а перед глазами плыли цветные пятна. Стиснув зубы, я упирался, выстроив из собственного рассудка стену. Нет! Прочь! Не дамся! Но с каждой секундой кирпичи в этой стене всё больше крошились от ударов снаружи.
— Х-х-р-р-р-р!
Проигрывая ментальную схватку, я ударил в ответ силой. Всей, что смог зачерпнуть у себя внутри. Жар от эфира прошёл по рукам, стал нестерпимым в пальцах и потоком хлынул в медальон.
Бамс!
В эфире словно ударил огромный колокол. Мой эфир выжег внешние контуры артефакта, и мысленный призыв мгновенно стих, сменившись невнятным бормотанием. Но я продолжал давить силой, разрывая магические плетения и проламывая тугие жгуты эфира. Ну-ка, дрянь, покажи, что у тебя внутри!
Металл под моими пальцами стал мягкий, как воск. Амулет громко хрустнул и разломился на две половины.
Ослепительная вспышка залила пространство вокруг голубоватым светом. Хоть я и успел зажмуриться, пришлось проморгаться, чтобы перед глазами исчезла белая пелена. А когда зрение вернулось, я увидел, как в нескольких шагах от меня с земли поднимается человеческая фигура. Она медленно встала на ноги, покачнулась, словно пьяная, и обернулась.
— Барон Самеди?
Судя по эфирному ореолу, это был именно пропавший лоа. Но крайне потрёпанный: аура расползалась на тонкие нити, а свечение силы шло пятнами. Физическое же воплощение выглядело ещё хуже. Когда-то щёгольский чёрный костюм висел клочьями, заляпанный грязью. Белые кости черепа, заменявшего лоа голову, были как кислотой изъедены. А мятая шляпа словно побывала под копытами лошади. В общем, лоа будто проглотили и долго переваривали заживо.
Лоа обернулся и уставился на меня горящими зелёным огнём глазами. В следующую секунду он зарычал, вытянул перед собой костлявые руки и двинулся ко мне шатающейся походкой.
— Самеди!
Я хлестнул его силой, отбрасывая прочь.
— Самеди! Вы слышите меня?
— Ы-ы-ы!
Удар ничуть не привёл лоа в чувство, а в его взгляде я не увидел и тени рассудка. Он больше напоминал дикого зверя, а не разумную сущность. Похоже, заточение в артефакте что-то повредило в тонкой эфирной структуре и свело духа с ума. Жаль, очень жаль! Значит, я не смогу выполнить обещание, данное другим лоа, и буду вынужден уничтожить спятившего духа. Не дожидаясь, когда он нападёт снова, я начал создавать в ладони Копьё Пелея.
— Самеди!
Из-за пакгаузов выбежала растрёпанная женщина, в которой я с трудом узнал Мамашу Бриджит. Она кинулась к Самеди и попыталась обнять мужа.
— Милый! Я уже и не надеялась…
В ответ обезумевший лоа зарычал и попытался укусить Мамашу за шею.
— Ах ты!
Реакция Мамаши оказалась соответствующей её темпераменту. Она со всей дури стукнула его кулаком в то место, где на черепе должно быть ухо.
— Я ночей не сплю! Переживаю! От рома уже изжогу заработала! Все глаза выплакала! А он кусаться! Вот я тебе!
Она с такой силой врезала ему по черепушке, что Самеди брякнулся на землю. Лоа, охраняющая могилы на кладбище, повела себя точь-в-точь как разозлённая женщина, встретившая пьяного мужа поздно ночью. И принялась колотить непутёвого супруга, ничуть не стесняясь в выражениях и костеря его на чём свет стоит. Когда он падал, она поднимала его за воротник, хлестала черепушку по щекам, трясла и дубасила.