Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 69

Наудачу я пошёл в левое крыло, и неожиданно звук стал усиливаться. Ага, вот ты где! Я распахнул дверь и замер на пороге.

— Марья Алексевна? Простите…

Княгиня обернулась. В чепце и ночной рубашке, она сидела на пуфике, обняв руками арфу. Зелёное лицо без белил делало её похожей на Настасью Филипповну.

— Не хотел вам мешать, ещё раз прошу прощения. Мне послышалось…

— Музыка? — она лукаво и немного пьяненько прищурилась. — Уснуть не можешь?

— Ну… Не уверен, что это была музыка.

— Зайди, — скомандовала она, — и дверь закрой.

Я выполнил её просьбу.

— Садись, — княгиня указала на кресло. — Ром будешь?

— Нет, спасибо.

— А я буду, — тяжело вздохнув, она взяла бокал, — бессонница у меня.

— Сочувствую.

— Но как выпью, сразу тянет музицировать.

Она вздохнула и провела пальцами по струнам. Ы-ы-ы! Тот самый звук!

— Чёртовы эльфы, — княгиня скривилась, — их наследие.

— В каком смысле?

— Я, дружок, на четверть эльфийка, чтобы ты знал. Вот и тянет к этой дуре, — княгиня шлёпнула ладонью по раме арфы, — а слуха нет. Мучаюсь, страдаю, но ничего не могу с собой поделать. Почитай каждую ночь музицирую.

Зелёные пальцы пробежали по струнам. Ёшки-матрёшки, такую «музыку» надо в качестве пыток использовать — пять минут и любой расскажет грехи с самого рождения.

— Иди спать, — княгиня усмехнулась, — вон там на столике затычки, так ты в уши их вставь. Заснёшь как миленький.

— Спасибо.

— Иди, говорю, а то перекошенным лицом всё удовольствие портишь.

Я взял затычки, ещё раз поблагодарил и пошёл к себе. Надо же, эльфийка на четверть. Никогда бы не подумал, особенно по цвету кожи. Кстати, теперь понятно, почему родня с ней не живёт. Будь у меня такая тётушка с арфой, я бы тоже сбежал подальше.

Утром ко мне постучался мажордом.

— Константин Платонович, — с поклоном обратился он ко мне, — приехали секунданты. Возможно, вам будет интересно лично поговорить с ними.

— Благодарю, милейший. Проводи меня.

У нас была договорённость с Бобровым, и чуть позже он всё равно бы пригласил меня. А мажордом умница, сообразил заранее.

В гостиной кроме Боброва собрались Марья Алексевна, Диего и Александра. Секунданты, худощавый тип с желчным лицом и молодящийся толстяк, смотрели на меня с любопытством и жалостью.

— Поскольку, — начал бубнить худой, — на поединок вызвали вас, вы можете выбрать оружие и место схватки.

О как! Эти ребятишки ещё и Талантливые. В грудь чувствительно толкнуло — Анубис хотел померяться силой и подбивал меня согласиться на магическую дуэль.

— Господа, — вмешался Бобров, — предлагаю сторонам уладить дело миром.

— Не может быть и речи, — прищурился худой, — вызов брошен и его нельзя отозвать. Выбирайте оружие, сударь: «громобои», шпаги, Таланты?

— Нет, — я улыбнулся, как можно любезнее, — раз дуэли будет три, надо выбрать что-то более подходящее. Думаю…

Княгиня буравила меня взглядом, ожидая, как я стану выкручиваться. Сейчас покажу, как серьёзное мероприятие легко превратить в фарс.

— Мы будем драться на канделябрах. [1]

— Что?!

— Вы издеваетесь?!

— Да как можно!

— Вы оговорились?

— Я ослышался?

За спиной сдавленно хихикнула Александра. Княгиня ошарашенно подняла брови, а Бобров прикрыл рот рукой и выпучил глаза, еле сдерживая смех.

— Ни в коем случае. Я выбираю в качестве оружия канделябры.

— Это неуважение!

— Деритесь как мужчина! — худой вытянулся ещё сильнее. — Вы трус!

Прищурившись, я сделал шаг вперёд.

— А вот теперь вы оскорбили меня, неуважаемый как-вас-там. Я требую сатисфакции!

Худой побледнел и отшатнулся.

— Я не…

— Немедленно. Пётр, принеси «громобои», мы будем стреляться сейчас.

— Вы не можете…

— Могу. На такие оскорбления я отвечаю только выстрелом.

— Костя, — Бобров схватил меня за локоть, — Костя, нехорошо убивать секунданта.

— Ерунда, останется второй. Неси оружие!

— Костя, не стоит.

— Стоит! Я в Париже за меньшее убивал. Mille diables! Неси!

Бобров повёл себя ожидаемо — вначале попытался меня остановить, но затем тяжело вздохнул и пошёл за парой дуэльных «громобоев». Я слегка переигрывал, изображая гнев, но, к счастью, этого никто не заметил.

— Марья Алексевна, мы можем воспользоваться вашим садом?

— Зачем же? Стреляйтесь прямо здесь, — княгиня выглядела крайне довольной. — В саду прохладно, а я хочу посмотреть.

— Марья Алексевна, — к ней подскочил худой, — вы считаете, это допустимо?

— Конечно, вы оскорбили Константина, он имеет право потребовать удовлетворения. Кстати, я слышала, стреляет он действительно превосходно.

Худой побледнел ещё больше.

— Он никогда не промахивается, — влезла Александра. — Константин Платонович за сто шагов убивает прямо в сердце, я сама видела.

Ах, моя умничка! Рыжая оказалась той соломинкой, переломившей спину верблюду. Худой пошептался с толстяком и подошёл ко мне.

— Константин Платонович, я готов принести извинения. Разгорячился, сказал не подумав. Я вижу, вы очень смелый человек. Прошу простить меня.

— Извинения приняты, — я пожал ему руку, — коли инцидент исчерпан, вернёмся к условиям дуэли с тремя горячими молодыми людьми.

В комнату вошёл Бобров с пистолетной шкатулкой в руках.

— Уже не надо? Зря только бегал. На всякий случай, я их тут оставлю, вдруг пригодятся.

Только княгиня выглядела недовольной. Ей действительно хотелось посмотреть, как мы будем стреляться.

— Канделябры, вы говорите? — толстяк отодвинул худого. — А что, мне нравится. Свежо, оригинально, ново. Какие? Под три, пять свечей?

— Без разницы, главное, чтобы одинаковые были.

— Найдём, — толстяк улыбнулся. — Константин Платонович, я прямо рад, что вы приехали в Муром. За один день так всполошить наше болото — прямо загляденье.

Выбирать место и время дуэли я свалил на Боброва. Отошёл в сторонку к буфету и налил себе бокал из первой подвернувшейся бутылки. Получилось! Не думал, что секунданты так легко согласятся на канделябры. Это в Париже одно время было модно драться на чём попало, а в России царили суровые нравы, когда дуэль в большинстве случаев заканчивалась смертью. Бобров мне рассказал как-то, что самые непримиримые враги стреляются «через платок» — левыми руками держатся за углы небольшого платка и палят практически в упор. Не знаю, видимо, я ещё недостаточно русский, чтобы понять такое смертоубийство.

— Константин, налей мне тоже, — княгиня смотрела на меня чуть прищурившись. — Ты меня удивил. Таких кунштюков даже Василий Фёдорович не выкидывал. Канделябры! Сам придумал? Молодец.

Я пожал плечами.

— Жить хочется, желательно без пятна на репутации.

— Умно, не спорю. Даже если ты их прибьёшь до смерти, дуэль будут вспоминать как курьёз, а не бойню.

Она залпом выпила бокал рома, занюхала долькой лимона и блаженно улыбнулась:

— Не забудь сказать мне, когда дуэль. Тоже подъеду, хочу посмотреть.

— Обязательно.

Всё интересное закончилось, и Марья Алексевна удалилась по своим загадочным делам. Следом ко мне подошла Диего.

— Ты слишком самоуверен.

— Прости?

— Я правильно поняла, что эта троица настроена тебя убить?

— Да, есть такое.

— Не думал, что если ты будешь выигрывать, они могут пойти на подлость?

— Кхм, — я поперхнулся от такой мысли.

— Пока ты будешь занят фехтованием на «подсвечниках», — она снисходительно хмыкнула, — тебя могут убить магией. Ты не настолько тренирован, чтобы прикрыться от внезапного удара. Впрочем, пистолетная пуля тоже подойдёт.

— Как-то бесчестно звучит.

Диего пожала плечами.

— Твоя жизнь, тебе решать. Втроём на одного тоже не слишком благородно.

С такой точки я дуэль не рассматривал. В Сорбонне студенты дорожили «дуэльной честью», и случаев нарушения дуэльного кодекса практически не было. А вот эта троица и вправду может напасть со спины. Необязательно, но такой шанс надо предусмотреть. И что-то придумать для защиты. Но что?