Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 62

Следом выпил и сам. Посидел немного молча, закрыл глаза. И вновь провалился в то самое место.

Впереди стелился по полю туман, серый и промозглый. Белые пряди крутились водоворотами, будто седые локоны.

— Спасибо, племянничек.

Я обернулся на звонкий голос за спиной. Передо мной стоял молодой парень, улыбчивый и задорный.

— Дядя?!

— Ну не тётя же!

Он рассмеялся.

— Кого ещё ты здесь хотел встретить?

— А…

— Рот закрой, ворону поймаешь.

Подойдя ближе, он хлопнул меня по плечу. Даже через одежду чувствовалось, какие ледяные у него пальцы.

— Прощаться будем, — заявил он, — больше на этом свете уже не свидимся. Не жалеешь, что наследство принял?

— Нет, — я твёрдо кивнул, — ни капли.

— Тогда слушай: в подвале, в самом дальнем углу, зарыт сундучок. Там золото, выкопай, тебе скоро понадобится.

— Зачем?

— Узнаешь и без меня. Ты мне тоже свой «секрет» не рассказал.

Дядя подмигнул мне.

— А труп?

— Чей?

— Там в подвале труп в гробу, офицер.

Дядя махнул рукой.

— Это твои проблемы, делай с ним что хочешь. Я его привёз…

Рассказать он не успел. На нас налетел ветер, медленный и тягучий. А из пелены появилась она — женщина в венке из ромашек. Не говоря ни слова, она кивнула мне, подошла к дяде и взяла его за руку.

— Прощай, племянничек! — только и успел крикнуть он. — Даст бог, на том краю поля свидимся.

И странная пара шагнула в туман, исчезнув из виду через пару шагов.

Возвращаясь с кладбища, я размышлял о дяде, кладе и ещё о покойнике. Удружил старик, ничего не скажешь. Может, закопать офицера? Мне пока ожившие мертвецы не нужны.

— Константин Платонович!

Мне навстречу бежала Александра.

— Что такое?

— Получилось! Вы сказали, как получится, сразу к вам. Смотрите!

Она остановилась, выхватила карандаш и подняла руку. Кончик карандаша засветился и быстро нарисовал в воздухе символ «Z». Мгновение, и появился «V». А затем, быстрыми движениями рыжая нарисовала Знак воздуха.

У-у-у-ух! В лицо мне ударил порыв ветра.

— Получилось! Я могу!

Я улыбнулся и кивнул:

— Хорошая работа, сударыня.

— Константин Платонович, — она посмотрела мне в глаза, — пожалуйста, перестаньте «сударькать». Пожалуйста, называйте Александрой, Сашкой, Шуркой, только не сударыней. Глупо же звучит!

— Ладно, заслужили. Будь по-вашему, сударыня Александра.

Взяв ученицу под руку, я повёл её в дом. Теперь уже точно мой дом. Никуда отсюда не уеду и никому не отдам.

Утром во двор усадьбы въехал экипаж. Из него вышла Мария-Диего, всё так же одетая по-мужски и со шпагой на боку. А следом за ней орк Аполлинарий, разглядывающий двор через толстые стёкла очков.

Я встретил гостей и представил, как положено, домашним. Поручил Настасье Филипповне выделить им комнаты и покормить.

— Вам письмо, — чопорно заявила испанка, вытаскивая бумагу из-за отворота перчатки, — от вашего наглого друга, который изволил сбежать, когда мы проезжали Муром.

Это она про Боброва? Он что, подкатывал к ней по дороге? Тогда сочувствую им обоим. Я развернул письмо.

Да ёшки-матрёшки! Только всё налаживаться начало! Мне захотелось выругаться в голос, но я сдержался. Не положено дворянину грубо материться, особенно когда рядом стоят сразу и ученица, и наставник.

Конец первой книги.

Дядя самых честных правил 2

Глава 1— Анубис

— Прошка!

Во дворе усадьбы текла обычная жизнь. Служанка звала лентяя Прошку; бродила курица, улизнувшая из курятника; Кузьма у каретного сарая неспешно чинил колесо дрожек. А я стоял у открытого окна, пил кофий и наблюдал за Мурзилкой.

— Прошка! Подь сюды!

Рыжий подобрыш, заметно подросший за лето, поймал где-то мышь и теперь играл с добычей. Он то придавливал её лапой, то отпускал, давал отбежать и кидался снова. То убирал лапу, отворачивался и ждал, пока мышь поверит в свободу, удерёт, а затем опять ловил беглянку. Есть он её точно не собирался — Настасья Филипповна кормила ласкового подлизу как на убой. Я даже удивлялся, как он не лопается от такого количества сметаны.

— Прошка, гад эдакий! Все ухи оборву!

Мышь, в очередной раз вырвавшись, рванула к амбару. Кот подождал секунду, взвился в прыжке и передними лапами приземлился на серую кроху. Я даже со второго этажа услышал, как она пискнула. Мурзилка сел рядом с ней, наклонился, понюхал и легонько тронул лапой. Нет, никакой реакции — похоже, удар стал для мыши смертельным.

— Прошка, дармоед!

Разочарованный Мурзилка прошёлся вокруг мыши, отошёл и припал на передние лапы. Уставился пристально на серую тушку и дёрнул хвостом. Честное слово, мне почудилось движение эфира возле кота! Будто рыжая зараза пользовался Талантом или создавал Знак.

Мышь пискнула, дёрнулась и побежала к амбару. Ёшки-матрёшки! Это что вообще такое?!

— Бегу! — Прошка, наконец услышавший зов, припустил через двор. — Тута я!

Мурзилка прыгнул к мыши, схватил её зубами и унёсся куда-то за дом. Эх, не успел рассмотреть в деталях. Надеюсь, я ошибся: только кота-некроманта мне и не хватало. Чем прикажете вытравливать из дома мышей-зомби?

Решив как-нибудь понаблюдать за рыжим подобрышем пристальней, я пошёл в столовую. Коты котами, а завтрак пропускать я не собирался.

В столовой собралось всё небольшое общество усадьбы: Настасья Филипповна, Александра, испанка Мария с очень длинным именем и орк Аполлинарий. Даже управляющий Лаврентий Павлович выбрался из своего флигеля и сидел за столом.

Таня получила «повышение» — она теперь командовала служанками, носившими блюда на стол. Кстати, что она, что Александра, обе кидали на испанку одинаковые «волчьи» взгляды. А Настасья Филипповна наоборот, когда переводила на Марию-Диего взгляд, сочувственно качала головой.

Разговор за столом как-то не клеился. Старые и новые обитатели «принюхивались» друг к другу, не горя пока желанием общаться.

— Лаврентий Палыч, — мне надоело сидеть в тишине, — что там насчёт школы?

Фальшивый лепрекон поставил рюмку с наливкой, положил вилку с наколотым куском ветчины и несколько раз удивлённо моргнул.

— А я разве не докладывал? Забыл, старею, виноват, Константин Платонович. Прикинул расходы, посчитал смету, можем начинать строить.

— Замечательно. Вот, кстати, знакомьтесь, будущий директор школы Аполлинарий…

— Крисанфович, — орк кивнул «лепрекону».

— Очень приятно, — Лаврентий Палыч криво улыбнулся.

— Обсудите с ним, пожалуйста, чего ещё не хватает, организационные вопросы, а я позже к вам присоединюсь.

— Константин Платонович, — «лепрекон» заёрзал на стуле, — вам надо поговорить с отцом Андреем. Школы должны открываться с дозволения церкви. Закон божий, опять же, преподавать обязательно.

— Спасибо, что сказали. Надо съездить к нему и обсудить. Но, думаю, проблем не будет.

Я отложил салфетку и посмотрел на Марию.

— Вы уже позавтракали? Тогда давайте выпьем кофий у меня в кабинете и обговорим наши дела.

Мне хотелось быстрее приступить к занятиям — Талант в груди беспокойно ворочался, и я опасался устроить ещё один пожар.

Она сидела напротив меня в кресле, закинув ногу на ногу. Смуглая, гибкая, чёрные волосы почти до плеч, шрам на щеке. Чёрные штаны и камзол, белая рубашка с кружевами на шее и манжетах. Я бы сказал, что у неё имелись особый шарм и экзотическая красота, притягивающие взгляд. А шпага, которую она сняла с пояса и поставила рядом, придавала коктейлю остроту. Но сейчас она совершенно не интересовала меня как женщина.