Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 493
Когда Агнес обучала Ксюшку работать с Талантом, я подсмотрел у неё магические приёмы с электричеством. Бросаться молниями оказалось совсем несложно, но и толку с них почти не было. Далеко не достанешь, а маги легко прикрываются от них щитами. Тогда мы с Анубисом придумали забавную штуку, которую сейчас я собирался опробовать на толпе.
Вытянул руки вперёд, растопырил пальцы и рявкнул:
— Стоять!
Толпа не только громче загудела, но и не подумала останавливаться. Анубис глумливо ухнул, и с моих рук сорвалось целое облако тонких молний. С треском и шипением оно метнулось прямиком на толпу и врезалось в людей. Слабенькие разряды впивались в руки и лица, «кусая» электричеством. И тут же перескакивали дальше, на следующего человека, оставляя «укушенного» вопить и орать благим матом. Здоровью такая «процедура» почти не вредила, но доставляла весьма неприятные ощущения.
— А-а-а-а!
Слитный крик потряс толпу, получившую удар «электрошоком». Роняя вилы и дреколье, народ рванул в разные стороны. В переулки и через заборы, куда угодно, лишь бы подальше от меня и моих молний.
— Ну вот, — Киж с недовольным видом вернул палаш в ножны. — Опять вы не дали мне подраться, Константин Платонович.
— Дмитрий Иванович, какая тебе радость рубить обывателей?
Он пожал плечами.
— Так дворян под рукой всё равно нет. А вилы, знаете ли, тоже опасное оружие. Помните, как меня в живот ими ткнули? Дырки потом несколько недель затягивались.
— Мне бы твои проблемы, Дмитрий Иванович.
Улица перед нами практически опустела. Только возле забора, с трудом держась на ногах, покачивался в стельку пьяный сапожник. Он потеребил кожаный фартук на себе, поправил картуз на голове и пальцем указал на меня.
— А-у-а-у-э!
Не в силах выразить мысль словами, сапожник развёл руками и подвёл итог своим размышлениям:
— Вот такая ботва, вашблагородие!
— Полностью с тобой согласен, — я усмехнулся. — Иди проспись, человече.
Сапожник кивнул, тяжело вздохнул и, пошатываясь, побрёл прочь.
— Идём, Дмитрий Иванович. Найдём Сумарокова и продолжим розыск.
Старичок-археолог нашёл нас сам, неожиданно выехав на дрожках из переулка.
— Попрошу вас, Константин Платонович, больше так не делать! Я вам не девица, чтобы силой меня спасать от опасности! Я в молодости двадцать два раза к барьеру выходил и ни разу не струсил!
В его голосе стояла неприкрытая обида.
— Ничего подобного я не имел в виду, Василий Петрович. Но моё оружие против толпы могло зацепить и вас, так что я не стал рисковать. Прошу покорно меня простить.
Сумароков оказался отходчивым и не стал скандалить.
— В следующий раз, Константин Платонович, я вам покажу пару своих приёмов для таких ситуаций, — буркнул он и махнул рукой. — Едемте уже, не будем терять время.
За два часа я поставил ещё четыре связки Знаков, а Сумароков вычертил соответствующие сектора на карте. Область наших поисков сузилась до одного квартала рядом с церковью Григория Неокесарийского.
Я чувствовал, что мы практически у цели, и отправил Кижа за Орловым. Не только из-за обещания — было ощущение, что просто так взять нашего противника не получится. По крайней мере, поддержка гвардейцев будет совсем не лишней.
Пока Киж не вернулся с Орловым, я потихоньку, стараясь не привлекать внимания, вычислил нашу цель. Три связки, совсем не больших, однозначно указали на особняк, выкрашенный жёлтой краской. Совершенно рядовой домик, ничем не выделяющийся на фоне соседних строений.
— Ммм… — Сумароков покачал головой. — Не припомню, кому он принадлежит. Кажется, дом сдаётся небольшому дворянскому семейству.
— Не ломайте голову, Василий Петрович, в любом случае мы скоро узнаем, кто там живёт.
Орлов примчался через час в сопровождении трёх десятков гвардейцев. Лицо у него было хмурое, а глаза горели нехорошим огнём.
— В городе бунт, Костя, — бросил он мне. — Кричат, что это дворяне навели чуму на людей, и пытаются жечь дворянские особняки. Уже четыре пожара пришлось тушить, ещё в двух случаях хозяевами оказались сильные маги и раскатали бунтовщиков по брусчатке.
Он отвёл меня в сторону и поделился ещё худшей новостью.
— Поймали двух провокаторов, подбивавших толпу против дворян. Кто-то специально разжигает в городе беспорядки.
— Скорее всего, тот же человек, что и принёс чуму. Спокойно, Гриша, сейчас мы его возьмём и получим ответы на все вопросы.
— Показывай, где он.
Да, пообтесался Гришка при дворе, заматерел меньше чем за год. Стоило показать ему особняк, как он отодвинул в сторону меня и Сумарокова, чтобы не болтались под ногами, и принялся командовать. Сканировать особняк он отказался, заявив, что времени нет и требуется решительно действовать. Отправил часть гвардейцев охранять заднюю часть дома, чтобы никто не сбежал через чёрный ход. Ещё трём стрелкам приказал взять фасад под прицел. А остальные пошли с ним, прямо к парадному входу.
Орлов вышагивал с таким видом, будто явился выселять должников из съёмного жилья. А гвардейцы за его спиной только добавляли его фигуре внушительности.
— Зря он так, в открытую, — покачал головой Киж, — добром такой парад не кончится. Если бы я устроил эпидемию чумы, то позаботился бы, чтобы меня не арестовали.
Кулак Орлова громыхнул о створки дверей, требуя немедленно открыть «гостям».
— Именем…
К чьему именно имени собирался аппелировать Орлов, мы так и не услышали. Едва он выкрикнул первое слово, как двери парадного входа взорвались, разбрасывая гвардейцев, как кегли. А из дверного проёма полыхнул длинный язык пламени, пожирая тех, кого не задел взрыв.
Со звоном посыпались разбитые стёкла на втором этаже особняка, а в окнах появились фигуры опричников, и громыхнул слитный залп «огнебоев».
Глава 4
Мертвецы
Говорят, что старый конь борозды не портит, но и глубоко не вспашет. Сумароков наглядно показал, как ошибочны могут быть такие пословицы.
Едва отряд Орлова попал под удар, он вскинул руки и швырнул в особняк сияющее перламутровое облако. Даже издалека было больно смотреть на переливающуюся всеми цветами радуги пелену. Опричники же на втором этаже наверняка временно ослепли от этой вспышки.
— Найди Орлова! — крикнул я Кижу. — Быстро!
Он кивнул и длинными скачками кинулся к входу в особняк. А я взбодрил Анубиса и влепил по окнам «молотом». Только не прямым ударом, а с оттяжкой, закручивая заклятие, чтобы оно прошлось вдоль всего второго этажа.
Перламутровая дымка смешалась с тёмным сгустком эфира и полыхнула призрачным пламенем. С треском и грохотом «молот» напрочь разнёс и окна, и стену, и опричников. Дым, ошмётки и пыль полетели в разные стороны, будто особняк отправили под снос.
— Отлично! — Сумароков одобрительно кивнул. — Сразу видно, что вы служили. А теперь ещё раз, вместе!
И мы снова ударили, только на этот раз он кинул что-то прозрачно-ледяное, а затем в дыру на втором этаже влетел мой второй «молот». Крыша особняка, крытая железом, со скрипом просела, а затем обрушилась, погребая под собой выживших опричников.
Глядя на изувеченный особняк, я поморщился — кажется, мы слегка переусердствовали. Нет, здание жалко не было, а вот пустой резерв, не восстановившийся после Еропкиных, давал о себе знать болезненными спазмами.
— Ха! Вот так вот!
Раззадорившийся Сумароков показал в сторону особняка жест, больше подходящий давешнему пьянчуге-сапожнику, а не учёному археологу.
— Кажется, Григорий Григорьевич жив, — улыбнулся он, обернувшись. — Но раз его гвардейцы пострадали, ловить злодея придётся нам с вами.
— Да, больше некому.
Перешагивая через выбитые взрывом кирпичи, мы двинулись к парадному входу.
Орлов не только выжил, но и отделался лишь порванным камзолом и рассечённым виском. Вроде неопасная царапина, но половина лица была залита кровью, отчего он приобрёл устрашающий инфернальный вид. Гвардейцам повезло меньше, чем их командиру. Из пятнадцати человек уцелело шестеро, но у них, к счастью, обошлось без серьёзных травм.