Дядя самых честных правил. Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 462

С Третьяковым я тоже переговорил, но чуть-чуть на другую тему. Раз уж он разбирается в кораблях, не смог бы он подыскать ещё несколько фрегатов для меня? Пока эфирная дорога на Дальний Восток будет строиться, мне понадобится свой маленький флот, чтобы доставлять людей в Алеутское княжество.

Купец не стал отказываться от предложения, запросив вполне разумные комиссионные за работу. С экипажами он тоже обещал подсобить, ссылаясь на свои знакомства и связи Голицыных в Адмиралтейств-коллегии.

Естественно, полагаться на Третьякова без проверки я не собирался. Так что в Петербург вместе с ним поехал Камбов. Нет, опричник не был морским волком, но утверждал, что у него есть друзья, кто поможет оценить уже имеющиеся и предложенные к покупке корабли. Я не сомневался, что всё будет сделано как надо — самому же Камбову и плыть со своими людьми на этих кораблях.

Едва Третьяков с Камбовым уехали, пришло время и мне с домашними отправляться в Муром на осенний дворянский бал. Разместились мы, как всегда, в особняке Марьи Алексевны: княгиня считала, что раз она живёт в Злобино, то и я должен без зазрения совести пользоваться её муромским жилищем. И хоть мне не нравилось каждый раз вводить её в траты, спорить с Марьей Алексевной было опасно — с неё станется просто подарить мне этот особняк.

Пока княгиня с девушками занималась последними приготовлениями, у меня возникло неотложное дело. Демидов тоже прибыл в Муром и прислал записку с предложением срочно встретиться. Я только улыбнулся: кажется, он разглядел перспективы моего предложения и пытается закрепить наше партнёрство. Демидов ведь не единственный промышленник в России, и я легко могу найти другого компаньона.

Встречу он назначил в ресторации, где я встречался в своё время с Шереметевым. Тогда чуть не дошло до магической драки, но, к счастью, нас разняла Марья Алексевна. Сейчас же ожидались «мирные» переговоры со спорами по финансовым вопросам. Может статься, что они выйдут жарче, чем прошлая встреча.

Едва я вышел из кареты и оказался у входа, ко мне выбежал хозяин заведения. Круглый, как колобок, он катался вокруг, лично открывал передо мной двери и указывал путь.

— Ваша светлость! Как я рад! Такая честь принимать вас в нашей скромной ресторации! — Каждое слово колобка было наполнено восторгом от лицезрения моей особы. И ведь звучали эти фальшивые восхваления самым искренним образом. Видимо, в нём погиб гениальный актёр, а его место занял самый радушный хозяин на свете. — Прошу сюда, ваша светлость! Ах, осторожнее, здесь ступенька! Вас уже ждут, ваша светлость.

Он распахнул дверь отдельного кабинета и согнулся в поклоне чуть ли не до земли. За столом в окружении кадок с фикусами сидели двое мужчин. Сам Демидов, пригласивший меня, и совершенно неожиданная фигура — старший Шереметев.

— Какая приятная встреча, Пётр Борисович! — я улыбнулся и шагнул к нему, протягивая руку.

Мужчины поднялись, и мы обменялись рукопожатиями.

— Рад вас видеть в здравии, Константин Платонович, — Шереметев приветливо кивнул. — Надеюсь, моё появление здесь вас не расстроило?

— Что вы, Пётр Борисович! Ваше присутствие всегда исключительно приятно.

Так-так, интересные дела творятся. Будет очень занимательно послушать, зачем Демидов привёл сюда Шереметева. Хочет взять его третьим компаньоном? Или, наоборот, уступить ему свою долю? Не переставая улыбаться, я пристально посмотрел на Демидова, ожидая пояснения. Тот кивнул и указал на стул, предлагая садиться. Сам налил в бокал чего-то крепкого и протянул мне.

— Я отослал слуг и велел нас не беспокоить, так что кладите себе закуски, Константин Платонович. Разговор у нас будет долгий.

Когда я устроился за столом, Демидов едва заметно вздохнул и начал заготовленную речь.

— Вы, Константин Платонович, в свете последних событий из тёмной лошадки превратились в весьма значимую фигуру. Да, мы в курсе вашей роли в восшествии Екатерины Алексеевны на престол, хотя и удивлены вашим отъездом в имение.

Я пожал плечами и пригубил из бокала. Нет, никаких комментариев не будет. Мы не настолько близки, чтобы я пускался в объяснения.

— Ваша идея телеграфа показала, — продолжил Демидов, — что вы не пустой прожектёр, а человек дела.

Вот как? Он уже и про телеграф в курсе? Похоже, Демидов намекает, что у него есть связи в Тайной экспедиции.

— Так что проект эфирной дороги заинтересовал очень многих. Вашу затею восприняли серьёзно, Константин Платонович.

Интересно, кто растрепал этим многим про эфирную дорогу? Демидов или Шешковский?

— Крупные дворянские роды, у кого есть интересы в Сибири, крайне нуждаются в быстрой доставке товаров и людей. Да и чайную торговлю с Катаем можно оживить с помощью эфирной дороги.

При упоминании Катая Шереметев едва заметно кивнул. Уж не его ли купцы занимаются чайной торговлей?

— Понимаете, Константин Платонович… — Демидов подлил в мой бокал из графина. — Будущая эфирная дорога обладает огромным потенциалом. И мы вдвоём просто не сможем откусить такой огромный кусок. А если попытаемся, то слишком сильно нарушим баланс между великими родами. Я понимаю, что вы не боитесь открытого конфликта. Ваша расправа с опричниками Гагариных это показала во всей красе. Но стоит ли устраивать войну, если можно решить всё полюбовно?

— Вы для этого пригласили Петра Борисовича?

Демидов улыбнулся.

— Пётр Борисович согласился быть представителем родов, заинтересованных в проекте эфирной дороги.

Я взял бокал и некоторое время держал паузу, неторопливо делая глотки и разглядывая Шереметева. Что же, такой поворот дела был ожидаем. Только я рассчитывал, что делиться придётся немного позже, и с императрицей, а не с дворянами. Ты смотри, как они быстро сориентировались! Только запах прибыли почуяли, как впились в эфирную дорогу бульдожьей хваткой. В мою эфирную дорогу, между прочим! И сейчас меня попробуют, с улыбками и вежливыми фразами, ободрать как липку. Чтобы им всё, а я впахивал на строительстве да ещё и должен остался. Ага, бегу и падаю!

— Слушаю вас, Пётр Борисович, — я отставил бокал и сложил руки на груди.

— Константин Платонович! — Шереметев поднял ладони. — Не стоит воспринимать меня как врага. Я вовсе не собираюсь вас грабить. У меня чисто деловое предложение, учитывающее интересы всех сторон. Никто не желает отстранять вас, принижать ваши заслуги или вставлять вам палки в колёса. Наоборот, мы хотим, чтобы эфирная дорога работала и протянулась до самого Тихого океана.

Демидов усмехнулся, но ничего не сказал. Было и без слов понятно, что руки ему выкручивали немного раньше, а теперь пришёл мой черёд.

Шереметев не стал ходить кругами и изложил следующее. Для строительства эфирной дороги создаётся некая компания, по сути акционерное общество. Двадцать процентов будет принадлежать мне и двадцать Демидову. Двадцать уходят Шереметеву, который будет владеть ими как представитель дворянских родов. Ещё одна такая же доля будет отдана купцам первой гильдии, имеющих интересы в Катае и Сибири. Оставшиеся двадцать процентов получит императрица в качестве подарка.

Все владельцы долей, кроме императрицы естественно, внесут необходимую для строительства дороги сумму. Если кто-то из участников не сможет внести деньги полностью, то часть его доли могут выкупить другие участники. Прибыль в будущем тоже будет распределяться между этими долями.

Я слушал эту речь не перебивая, а когда он закончил, расхохотался в голос.

— Что вам не понравилось, Константин Платонович? Ваш смех звучит несколько оскорбительно, знаете ли.

— Пётр Борисович, а ваше предложение не оскорбительно? Вы же хотите меня просто обокрасть, как разбойник на дороге.

— Да как вы смеете так говорить⁈ Вам предложена доля…

— С долей всё ясно, а как насчёт самого изобретения? Вы предлагаете мне подарить его бесплатно, от щедрости души.

— Изобретение?

— Именно, Пётр Борисович. Или вы считаете, что оно ничего не стоит? Тогда зачем нужен я? Создайте компанию и сами стройте дорогу. А я займусь чем-нибудь другим, более прибыльным.