Возрождение Изабель (СИ), стр. 88

Таков был этот мир. Пока её считали феей, всё было прекрасно. Но стоило тени упасть на её образ, как в одно мгновение она превратилась в «распутную девку». И теперь всё в ней казалось плохим: и мокрое платье, и дрожащие губы, и этот истеричный крик.

Отсутствие поддержки и ледяное молчание толпы лишь усилили её тревогу. Забыв о приличиях и мокром платье, она вскочила на ноги. Её трясло от ярости и унижения.

— Зачем ты хочешь разрушить мою репутацию?! — закричала она на юношу. — Я попрошу отца расследовать это! Он бросит тебя в самую глубокую темницу!

Но юноша, Томас Блэк, казалось, был поражен не меньше её самого. Он пробормотал что-то невнятное, а затем его голос окреп, наполняясь негодованием:

— Ты не говорила так в то время! Все те обещания были ложью? Ты так легко меня бросаешь? Неужели я, Томас Блэк, буду выброшен, как старая тряпка?!

Изабель едва сдержала торжествующую улыбку. Она жалела свою трусливую сущность из прошлой жизни. Тогда она была в полном замешательстве, показав себя намного хуже, чем эта красноречивая Сесилия сейчас. Естественно, она не могла тогда оценить актерское мастерство Томаса Блэка.

Сесилия же почувствовала к сестре такую жгучую ненависть, что у неё потемнело в глазах. Она знала, кто такой Томас Блэк. Но как она могла быть той, кого он обвиняет?! Это всё происки Изабель! Мысли путались. Обычно мать, Сильвия, помогала ей плести интриги. Но сейчас рядом не было никого, кто мог бы подсказать спасительную ложь или план действий. Она осталась одна против этой стаи гиен.

Изабель не дала ей времени на раздумья. Она снова вмешалась, обращаясь к Томасу с лживой заботой:

— Сударь Томас, сейчас не время для споров. Ветер холодный. Вам бы наверняка не хотелось, чтобы моя сестра простудилась. Почему бы вам не прийти в дом Ричард в другой день? Наша семья обязательно даст вам должное объяснение.

Сесилия поняла коварный замысел. Если вопрос будет «решен» так, как предлагает Изабель, это будет равносильно молчаливому согласию. Завтра же по столице поползут слухи, и будет слишком поздно что-либо менять.

— Нет! — снова закричала она. — Это не я! Я не делала ничего подобного! Он оговорил меня!

Леди Амелия усмехнулась, сбрасывая маску милой приятельницы.

— Интересно, почему вы отказываетесь признать очевидное и так отчаянно цепляетесь за остатки своего лица?

Слова ударили наотмашь. Сесилия впилась в неё ненавидящим взглядом. Её настроение изменилось: от яростного отрицания она перешла к глухому отчаянию. Она гордо вскинула подбородок, закусила дрожащую нижнюю губу... и по её щекам покатились слезы. Это представление вызвало у некоторых зрителей мимолетный укол сострадания.

Но женщины уже начали свой ядовитый шепот:

— Я не ожидала, что она может быть таким человеком...

— Она всегда выглядела как фея... Кто бы мог подумать...

— Лорд Ричард полностью потерял лицо из-за неё...

— Смешно отрицать это, когда доказательства перед нами...

Под этим невыносимым давлением Сесилия сломалась окончательно.

На Ладье льва Генрих брезгливо поморщился:

— Ещё так молода, а уже не знает, как дорожить своей репутацией.

Эдвард молчал, погруженный в раздумья.

Моррис подтолкнул локтем задумчивого принца Уильяма и вздохнул:

— Как эта сказочная красавица может быть так опозорена из-за такого грубого человека? Как странно...

Принц Уильям ничего не ответил, но его взгляд был прикован к сцене на соседней ладье. В этот момент Итан незаметно передал ему записку из укрытия: «Ваше высочество, Сесилия Ричардов была в старом монастыре».

Услышав это известие, принц Уильям слегка нахмурился и снова посмотрел на Сесилию с новым интересом.

А на палубе Ладьи лебедя юноша продолжал настаивать:

— Меня, Томаса Блэка, не так легко отвадить! Я требую объяснения за сегодняшнее унижение!

Дороти и Кларисса были белее мела. Сесилия чувствовала, как последняя надежда утекает сквозь пальцы.

Именно тогда с соседнего борта донесся холодный, властный голос:

— Аметистовый браслет был подарком от меня Сесилии Ричард. Я не знаю, какое это имеет отношение к тебе.

Глава 107. Первобытная ненависть

Изабель замерла. Среди пёстрой толпы придворных, за спинами перешёптывающихся дворян, она увидела его — фигуру в чёрном. Он стоял неподвижно, словно изваяние из обсидиана, высеченное лунным светом. Красота этого юноши была не тёплой и солнечной, а острой, как лезвие клинка, скрытого под шёлком. Его глаза цвета зимнего неба казались двумя холодными звёздами, излучающими лишь безжизненный свет, от которого по коже пробегал озноб. От него исходило почти осязаемое давление власти, заставляющее людей инстинктивно опускать головы.

Когда принц Уильям произнёс свои слова — тихо, ровно, но так, что каждое слово резало слух острее ножа, он даже не повернул головы к Сесилии. Однако это было равносильно королевскому указу. В тот же миг несколько стражников шагнули вперёд, оттесняя Томаса Блэка прочь, и давая дорогу принцу.

Принц протянул руку, помогая дрожащей Сесилии подняться на ноги.

В ту секунду всё внимание обратилось на них двоих. Воздух загудел от сотен беззвучных вопросов. Люди строили догадки прямо на ходу, их взгляды сплетались в невидимую сеть интриг. Неужели у безупречного принца Уильяма и «маленькой феи» Ричард тайная связь? Иначе почему этот ледяной истукан, известный своей неприязнью ко всему живому, вдруг вмешался?

Сесилия сначала смотрела на спасшую её руку в замешательстве. Она не понимала причин этой внезапной милости. Но затем её взгляд скользнул выше — на его лицо, освещённое неверным светом факелов. Безупречные черты, бледная кожа и эти отстранённые, всевидящие глаза. Этого оказалось достаточно. На дне её зрачков вспыхнуло безумие — лихорадочное, отчаянное обожание пойманного зверя, увидевшего выход.

Она склонилась в глубоком, почтительном поклоне, прижимая руки к груди.

— Благодарю вас, ваше высочество... — голос её дрогнул, но был полон искренней, звенящей преданности. — За вашу защиту. Если бы не вы сегодня, моё имя было бы втоптано в грязь навеки. Я никогда не смогла бы очистить себя, даже если бы прыгнула в озеро снова.

Сердце Изабель пропустило удар, а затем сжалось в ледяной комок. Ей потребовалось огромное усилие воли, чтобы сохранить внешнее спокойствие. Девушка чувствовала, как почва уходит из-под ног. Это не укладывалось ни в одну логическую схему. В прошлой жизни между принцем Уильямом и Сесилией не было ничего, кроме равнодушия. Принц вообще не был человеком, способным на нежные или защитные чувства к женщинам — для него они были лишь фигурами на шахматной доске. Что изменилось сейчас? Какое божественное провидение толкнуло его сделать этот ход?

Неужели удача Сесилии настолько велика, что пронизывает само время? Даже когда мир рушится вокруг неё, всегда находится благородный дурак, готовый подставить плечо. Неужели Бог действительно настолько несправедлив, что позволяет одной сестре купаться в лучах солнца, пока другая тонет во тьме?

Почувствовав на себе пронзительный, физически тяжёлый взгляд, принц Уильям медленно поднял голову. Он стоял на палубе, окружённый своими людьми, но ощущение чужого присутствия пробило даже его многолетнюю броню хладнокровия. По спине прошла едва уловимая дрожь.

Под серебряным светом луны, падавшим сквозь рваные облака, он увидел девушку в красном. Она стояла, прямая как натянутая струна. Её алое платье казалось пятном свежей крови на фоне тёмной воды. Она не двигалась, просто смотрела на него через разделяющую их пропасть водной глади. И в её глазах плескалась такая чистая, первобытная ненависть, что принцу на мгновение показалось, будто перед ним стоит не человек, а демон преисподней, явившийся забрать его душу.

Глава 108. Преображение

Томас Блэк никогда не предполагал, что столкнётся с принцем Уильямом. Личность наследника была подобна спящему вулкану — все знали о его разрушительной силе, но никто не осмеливался спровоцировать извержение. Никто и никогда не смел открыто бросать ему вызов. Однако сейчас отступать было поздно: он зашел слишком далеко, а признание грозило петлёй или топором палача. Томас оказался заперт в клетке собственного обмана, не зная, какой ключ к ней подобрать.